Не противься злому

Словно было мало всех тягот этой ночи, Мэриан грубо бросили на пол, как мешок с мукой, и оставили в покое. Поняв, что никто не собирается заковывать её в кандалы и подвергать пыткам прямо сейчас, девушка собралась с силами и с трудом, подтягиваясь на связанных руках, волоча за собой ноги, подползла к стене и постаралась на неё опереться. На полу уже успела собраться приличная лужа, выстывшая мокрая одежда душила и не давала дышать. Леди Найтон огляделась по сторонам: чего и следовало ожидать, она вновь была в Локсли, в господской спальне, которую не так давно посещал Ночной Дозорный. Было ясно, что ей отсюда не сбежать, поэтому-то Гизборн на несколько минут оставил свою добычу и отправился за уже знакомую ей решётчатую перегородку. Чуть-чуть приподнявшись, Мэриан увидела его обнажённую, неестественно-белую после ночного купания в Тренте спину с выпирающими бугорками мышц. По шелесту можно было догадаться, что помощник шерифа переодевается, а дальше незамужней девушке смотреть было не положено. Наконец Гизборн появился в комнате (Мэриан поняла это по звуку шагов, так как боялась поднять глаза) и, не говоря ни слова, резкими сильными движениями развязал пленнице руки и ноги, а потом швырнул что-то в её сторону — это была льняная нижняя рубашка, разумеется, мужская. — Переоденьтесь в сухое. — Какая трогательная забота! — даже в такой ситуации Мэриан не упустила возможность съязвить, хотя её трясло от холода, и всё, о чём она мечтала — кусочек сухой ткани на теле. — Я забочусь только о том, чтобы пойманный мной преступник дожил до суда и наказания, которое ему причитается, — ледяным тоном ответил Гай. Мэриан боялась, что Гизборн не откажет себе в злорадном удовольствии унизить её и полюбоваться наготой, но он попросту отвернулся к окну. Превозмогая боль во всём теле, леди Найтон спешно начала избавляться от противно прилипших к коже штанов и камзола. Лужу на полу пополнила вода, с шумом вылившаяся из сапог. Девушка время от времени бросала опасливые взгляды в сторону Гая, но тот как будто окаменел. И в самом деле, при других обстоятельствах его бы уже охватил жар, тягучее и ненасытное вожделение от одной мысли о том, что любимая и так желанная им женщина стоит всего в нескольких шагах от него, беззащитная и полунагая. Но Гай не мог позволить себе обернуться, снова стать слабым, попасть в плен чар Мэриан, которые и так слишком долго застили ему правду. Его бешенство улеглось, рассудок вернулся. Теперь он должен быть осторожен и расчётлив как никогда. Поняв по звукам, что леди Найтон закончила свои приготовления, Гизборн обернулся и едва не задохнулся от возмущения: девица забралась в его постель и укрылась покрывалом по самый подбородок. Видимо, поняла, что ей уже больше нечего терять, поэтому решила отринуть все условности и просто согреться. Почему-то ему захотелось рассмеяться, но губы застыли в жестокой ухмылке. И всё же, несмотря ни на что, Гизборну было жаль, что судьба развела их, сделав непримиримыми противниками. У Мэриан было всё: знатное происхождение, ум, отвага, красота. Даже сейчас, мокрая, грязная, избитая, она была хороша собой в глазах Гая. И как бездарно она распорядилась всеми этими богатствами! — Где она? — вдруг спросил Гизборн, явно стараясь скрыть волнение. — Книга в дорогой обложке, которую вы у меня украли. Леди Найтон не сразу поняла, о чём идет речь, но вопрос был задан таким тоном, что стало ясно: от ответа зависит её дальнейшая судьба. Неспроста загадка этого предмета мучила девушку долгое время, равно как и то, что помощник шерифа не приступил к допросу «преступника», а первым делом захотел узнать, где его книга. — Она... Она по-прежнему у меня. Я верну её вам, — смущённо прошептала Мэриан. — Разумеется, вернёте, — зловеще ответил Гай, словно ему предстояло вырвать книгу силой, но было заметно, что ему стало легче. На некоторое время воцарилось молчание. Мэриан сидела, опустив голову, и напряжённо обдумывала, что ждет её дальше. Гизборн отошёл к противоположной стене и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди. — Вот всё и встало на свои места, миледи, — наконец, произнес он. — Преступников я обычно вешаю, а не снимаю перед ними шляпу, но вам мне хотелось бы выразить нечто вроде уважения. Клянусь, сам дьявол не придумал бы более хитрого плана. Могу вообразить изумление шерифа, когда утром Ночной Дозорный предстанет перед ним без своей знаменитой маски. Я тоже с удовольствием посмотрю, как вы и ваш отец будете оправдываться и выкручиваться перед лицом правосудия. Мэриан, хранившая упорное молчание, вдруг встрепенулась всем телом. — Мой отец ничего не знает! Я действовала в одиночку! А правосудия в нашем графстве нет уже давным-давно. — Ах, вот как. Может быть, сейчас вы первый раз подумали об отце, о том, что его ожидает в случае вашего разоблачения? — ядовито ухмыльнулся Гизборн. — Очень дальновидно, я и не знал, что вы такая заботливая дочь. — В чём вы, собственно, меня обвиняете? В том, что я раздавала беднякам еду и лекарства, спасая их от смерти? В том, что я освободила тех, кого по прихоти шерифа незаконно собрались отправить в кабалу? — Не вам рассуждать о законе, — резко оборвал её Гизборн, времена, когда он заслушивался пламенными речами леди Найтон в защиту крестьян, давно минули. — Вы ограбили представителя власти, то есть меня, а, кроме того, нарушили прямой приказ милорда шерифа, причём не впервые. За воровство грозит повешение, а вот за вторую вашу «невинную шалость» понесёт наказание и лорд Найтон. Содеянного достаточно, чтобы выдвинуть обвинение в государственной измене. Вы лишитесь всех титулов и права на землю, а имущество перейдёт в казну. Всё это сэр Гай проговорил бесцветным голосом, не глядя на Мэриан, словно зачитывал вынесенный приговор не ей, а кому-то другому, прятавшемуся за маской Ночного Дозорного. Девушка стиснула зубы. Гизборн достиг своей цели. Пытаться разжалобить его, взывать к благоразумию, чувству справедливости, было бесполезно. Умолять оставить всё в тайне? Не для того Мэриан поставила на карту благополучие и родовую честь Найтонов, не затем столько раз рисковала жизнью, чтобы теперь унижаться перед такими, как шериф Вейзи и его помощник. — А может, дело в том, что сильнее всего пострадала ваша мужская гордость? — она вдруг вскинула на Гизборна дерзкий взгляд. — Моя мужская гордость как-нибудь переживёт нанесённое ей оскорбление, — спокойно ответил Гай, но при этом его лицо стало таким злым, что Мэриан оцепенела. — Признаюсь, мне не приходило в голову даже на миг усомниться в вас. Я был убеждён, что вы порядочны, чисты и невинны, хотя и замечал некоторые странности и противоречия в вашем поведении. Теперь мне понятно, почему я никогда не видел на вас своих подарков: вы наверняка раздавали их черни, как ненужные безделушки, или хитрым образом умудрялись сбыть, чтобы было чем облагодетельствовать ваших обожаемых крестьян... Не отрывая неподвижный взгляд от Мэриан, Гизборн приближался к кровати. Расстояние между ними неумолимо сокращалось, и леди Найтон инстинктивно вжалась в жёсткую резную спинку. Она с ужасом подумала, что сегодняшнее разоблачение поставило её вне закона, а значит, теперь в глазах Гизборна она уже не была недосягаемой девушкой из родовитой семьи. Мэриан стала обычной преступницей, а с преступниками можно делать что угодно, прежде, чем отправить их на эшафот... А обычно немногословный Гизборн всё продолжал и продолжал обличать, будто был не в силах остановиться. — Только сейчас я могу в полной мере оценить всю глубину вашего коварного замысла, леди Мэриан. Вы приблизили меня к себе, дали надежду, почти уверенность в том, что я вам не безразличен, а всё лишь для того, чтобы было проще лгать и заставлять меня не замечать очевидного. В жизни я встречал много подлецов, меня не раз предавали, но так холодно и расчётливо — ещё никогда. Вы — демон с ангельским лицом, Мэриан. Вы прекрасно знали, видели, как я люблю вас, и подло этим воспользовались! — рявкнул Гай и с такой силой схватил девушку за плечи, что у неё потемнело в глазах от боли. Впрочем, словно сам испугавшись этих внезапно слетевших с уст слов, Гизборн отпустил свою пленницу и быстро отошёл в противоположный конец комнаты, из которого продолжал смотреть на неё, как взбешённый зверь, тяжело и громко дыша. Мэриан была ошарашена столь неожиданным и яростным любовным признанием. Она была почти уверена, что эта вспышка гнева приведет к тому, что рыцарь ударит её или попытается овладеть ею силой. Но, видимо, он и в самом деле её любил. А может, боль от предательства была настолько пронзительной, что Гай даже побрезговал бы прикоснуться к той, о которой ещё недавно грезил... — Ничего, сэр Гай, вас ждёт заслуженная награда. Цель достигнута: Ночной Дозорный пойман и разоблачён, вы сделали это в одиночку, не нужно будет ни с кем делиться лаврами. Милорд, наверное, будет так доволен, что наконец-то передаст вам права на Локсли, а, может, даже расщедрится и добавит Найтон. Вы обретёте всё, о чём так долго мечтали, и для этого даже не придётся раскошеливаться на драгоценности и годами добиваться расположения девицы с вредным характером. — Вы полагаете, что я делал это из корысти? — снова рванулся с места Гай. — Я не полагаю, я слышала собственными ушами, как вы похвалялись шерифу, что "крепость вот-вот падёт". Поэтому не только вы вправе чувствовать себя обманутым, сэр Гай. У меня тоже были свои ожидания, надежды, чувства. Я думала, рано или поздно мы сможем преодолеть все противоречия и придём к чему-то большему. Придём вместе. Но все оказалось ложью, — Мэриан быстро утёрла сорвавшуюся слезу и замолчала. Все мыслимые и немыслимые бури пронеслись в душе Гизборна за эту ночь, он думал, что уже ничто не сможет поколебать его уверенности в сделанном выборе, но подлое сомнение снова змеёй сдавило сердце. Конечно, Мэриан не призналась напрямую, как он, но дала понять, что и с её стороны были чувства, всё перечеркнул один случайно подслушанный разговор с шерифом. Сейчас она выглядела такой печальной, подавленной, почти так же растоптанной душевно, как и он сам. Или же это снова была коварная игра с целью выйти сухой из воды? Однако Гая преследовало впечатление, что сохранность собственной жизни — это последнее, что сейчас интересовало Мэриан. У него уже не было сил, чтобы разбираться в её мотивах, анализировать каждый взгляд — он потратил на это не один год, и к чему они оба пришли в результате? Гай сел в изножье кровати спиной к Мэриан и склонил голову, как будто хотел задремать. Девушка с изумлением смотрела на помощника шерифа. Он был так беспечен и беззащитен, что при желании она легко могла бы огреть его сзади тяжёлым подсвечником и попытаться сбежать из Локсли-манора, а там уж будь что будет... Но желание леди Найтон было совсем другим. Она бесшумно выбралась из-под покрывала и, подавшись вперёд всем телом, робко коснулась ладонью плеча под чёрной рубашкой. — Гай... Гизборн дёрнулся как от прикосновения раскалённого железа и мгновенно вскочил на ноги. — Прочь от меня, Мэриан! — рявкнул он. — Сейчас вы сделаете и скажете что угодно, лишь бы избежать казни! — Я знаю, что вы не поверите ни одному моему слову. Выполняйте свой долг, если считаете, что правда на вашей стороне, только об одном прошу: задумайтесь хоть на миг, зачем и ради чего я всё это делала. Девушка закусила губу и отвернулась в сторону, чтобы сэр Гай не заметил выступивших на её глазах слез и не принял это за очередную неудачную попытку разжалобить его. Чёрный Рыцарь некоторое время стоял в нерешительности, а потом вдруг сгрёб в охапку костюм Ночного Дозорного, кроме сапог, и одним резким движением швырнул в камин. В огне оказалась даже знаменитая маска. Не успела Мэриан опомниться от изумления, как Гизборн открыл сундук и начал вытряхивать из него на кровать какие-то предметы мужского гардероба. — Что вы делаете? — не вытерпела леди Найтон. — Выберите себе что-нибудь, одевайтесь и уходите, — пробурчал Гизборн и направился к двери, но заметив, что Мэриан даже не шелохнулась, резко обернулся. — Чего вы ждёте? На улице скоро начнет светать. Вы хотите, чтобы вся округа увидела, как вы на рассвете покидаете Локсли в моей одежде? Мэриан встала с кровати, на всякий случай прижимая покрывало к груди. Ей с трудом верилось в происходящее. Несколько часов назад он чуть было не убил её в приступе ярости, а сейчас, имея на руках все козыри, отпускает? — Я не знаю, зачем вы это делаете... Но не хочу быть вашей должницей. — Да никто об этом и не просит, упрямая вы женщина! — не сдержался Гизборн. — Я не ставлю вам никаких условий, кроме очевидного: Ночной Дозорный должен умереть навсегда. Если вам дороги жизнь и честь отца. Как бы Мэриан ни привыкла ждать подвоха со стороны Гая, в этот раз, кажется, он был абсолютно искренен. Единственное доказательство поимки Ночного Дозорного уже было сильно охвачено огнём и через несколько минут грозило исчезнуть совсем. Если бы Мэриан вовремя сообразила, то сама бы могла уничтожить костюм Дозорного, но Гизборн сделал это собственными руками, тем самым отрекаясь от всех наград, обещанных ему шерифом. Мысли путались, ноги подкашивались, а рассвет неумолимо приближался... — Обещаю, — тихо, но отчётливо прошептала Мэриан. Они обменялись последним взглядом, в котором уже не было ненависти, страха, ярости или презрения, только усталость и бесконечная боль. Сэр Гай вышел из комнаты, а леди Найтон, с трудом разжав закоченевшие пальцы, быстро начала облачаться в чёрную одежду. *** В ту ветреную ноябрьскую ночь Дозорный и в самом деле умер. Точнее говоря, он исчез так же внезапно, как и появился в Ноттингемшире. Гай Гизборн некоторое время посылал отряды на поиски нарушителя спокойствия, но делал это больше для отвода глаз шерифа. Крестьяне напрасно ждали своего заступника, теперь со всеми бедами и неприятностями приходилось справляться собственными силами. Кто-то считал, что теперь каждый сам за себя, иные старались помочь тем, кто особенно нуждался. Ночной Дозорный пропал, но, как ни странно, это сблизило людей: они научились делиться и сотрудничать. Хотя молва о таинственном благодетеле в маске не стихала ещё долгое время, многие перестали надеяться на возвращение Дозорного. Вскоре немного подзабыл о нём и сам шериф Вейзи. Поначалу он не мог смириться с тем, что его провал с отправкой рабочих на каменоломню оказался неотмщённым, но пришла хлопотливая и радостная рождественская пора, когда в замке без конца давали приёмы и пиры, потом шериф был ненадолго вызван в Лондон, а по возвращении нашёл себе новые занятия. В Ноттингем съезжались (по доброй ли воле, в поисках ли наживы или под угрозой расправы — у каждого были свои причины) оружейные мастера, инженеры оборонительных сооружений, рыцари в поисках приключений, богатые заморские купцы. Некоторые пугали местных жителей экзотической внешностью и странными повадками, но Вейзи ничего не смущало. Он привечал всех с дружелюбием, за которым, однако, неизменно скрывался расчёт. Каждый гость тем или иным образом должен был послужить для реализации его новых тайных замыслов. До Найтон-холла долетали кое-какие слухи об очередных чудачествах шерифа, но сэр Эдвард всё реже посещал столицу графства, предпочитая заниматься собственными угодьями, и поддерживал общение только с ближайшими соседями-лордами, а Мэриан изо всех сил старалась не прислушиваться к разговорам о политике. Она дала слово, которое обязывало к слишком многому. И поскольку для леди Найтон существовал только один выбор — всё или ничего — она предпочла смириться с тем, чего изменить уже не могла. «Всё», что могло быть и уже казалось таким реальным и достижимым, безвозвратно осталось в прошлом, а впереди маячило лишь пустое и холодное «ничего». Жизнь Мэриан в одночасье потеряла всякий смысл: в ней больше не было ни помощи людям, ни благородного риска, ни борьбы за справедливость, ни надежды обрести счастье рядом с мужчиной, который её действительно любил. За слякотным Рождеством и короткими февральскими заморозками пролетел ветреный март, пришла дождливая апрельская пора, когда повозки и лошади без конца вязли на бездорожье. Чуть пригрело солнышко, оживив утомлённые и печальные лица крестьян: начиналось время посева, возрождения, нового упования на обильный урожай и удачный год. Люди бодро и весело приступили к своим тяжёлым обязанностям в поле. Лето наступило незаметно. Шервудский лес преобразился со дня на день, примерив новый роскошный кафтан из густой зелени. Все просеки и обочины дорог покрылись россыпью ярких цветов, воздух наполнился благоуханием и пением птиц. Совсем как год назад, когда Мэриан торопилась на тайные свидания, пробираясь к безлюдному обрыву с видом на Трент и Ноттингемский замок. Только теперь её ничего не радовало, она мрачно и отстранённо взирала на буйство летних красок, как заключённый смотрит из крошечного окна темницы на кипящую жизнью улицу. С сэром Гаем они пересекались так редко, насколько это было возможно для хозяев приграничных поместий. Намеренная встреча состоялась лишь однажды: в соответствии с обещанием Мэриан должна была отдать Гаю его вожделенную книгу, которую она побоялась передать с любопытными слугами. Гизборн быстро развязал тесёмки небольшого льняного мешочка и, убедившись, что украденное сокровище вернулось к нему, ушёл, не прощаясь. С тех пор он без конца пропадал в Ноттингемском замке, заваливал себя работой, жёстко муштровал солдат, по приказу шерифа надзирал ремонт городской стены и укрепление ворот. Периодически по округе разносились слухи об очередных вспышках жестокости Чёрного Рыцаря, но они уже не были настолько сильны и разрушительны, как в старые времена. Пару раз он велел кого-то выпороть, но в целом относился к своим подопечным не хуже, чем другие лорды. Мэриан же стала затворницей в собственном доме, впрочем, иногда она позволяла себе поездки в аббатство Кирклесс. Предлог был самый благовидный: молитвы и единение с Богом в святом месте. При всём желании сэр Эдвард не нашёл бы ни единой причины для возражений, хотя его смущало, что дочь всегда желает ехать одна. Маленький Роберт уже научился не только ходить, но даже бегать. Монахини, приставленные к детям из приюта, сбивались с ног, чтобы уследить за ним: мальчик любил исследовать самые укромные уголки монастырского двора, так что его подолгу не могли отыскать, всё тянул в рот, а один раз свалился в корыто с водой и чуть не утонул. Он редко бывал послушным, но долго на него могла сердиться лишь строгая аббатиса, остальных он неизменно подкупал своей красотой и детской ласковостью, в которой не было ни капли лицемерия. Светлые детские волосики, последнее напоминание о рано умершей матери, становились всё темнее и темнее — Мэриан отмечала это с каждым своим приездом. Конечно, отточенные черты Гизборна ещё не просматривались в округлом детском личике, а серые глазёнки смотрели не грозно, а по-детски доверчиво, но это был только вопрос времени. Леди Найтон знала, что постепенно Роберт станет копией отца, а значит, тому будет труднее решиться забрать мальчика из приюта и держать при себе. Ей казалось, что Роберт, который в силу возраста с трудом осознаёт, что происходит вокруг, действительно ждёт её приезда. Малыш не знал, что у него нет родителей, не понимал, что монахини в чёрных одеждах не любят его, а просто воспитывают, и что, возможно, единственным человеком, которому не безразлична его судьба, является эта приезжавшая время от времени леди с красивыми локонами, которые так весело наматывать на пальчик. Собираясь в Кирклесс, Мэриан подолгу ломала голову над гостинцами, всякий раз заказывала у одного старика из Найтона, увлекавшегося резьбой по дереву, новую игрушку: лошадку, собачку, птицу с раскрашенными крыльями. Мэриан по-прежнему не умела обращаться с детьми, а Роберту не хватало терпения, чтобы усидеть у неё на коленях дольше нескольких минут, поэтому обычно она с улыбкой наблюдала за его шалостями и играми, зная, что он скоро прибежит за поцелуем. На обратном пути, когда переживания от встречи с маленьким Робертом немного успокаивались, мысли леди Найтон обычно переносились на его отца. Исключением не стал и этот раз. Конь мерно вышагивал по прорубленной лесной дороге, а Мэриан вспоминала тот день, когда обратилась к отцу Филиппу за советом и наставлением. Она хотела знать, осталось ли в Гизборне благородство. Что ж, он вполне доказал, что осталось, нарушив свой долг, отпустив Ночного Дозорного и сохранив его тайну. А ещё с запозданием Мэриан узнала, что он на самом деле любил её, раз пожертвовал амбициями ради жизни своенравной девицы Найтон. Если бы всё можно было повернуть вспять, хоть немного... Но до какого момента? Где была та точка невозврата? Мэриан смогла простить Гизборну даже связь со служанкой и внебрачного ребёнка, но её гордость не вынесла тайком подслушанных в покоях шерифа слов. Так ли много значили эти слова на самом деле? Размышления Мэриан прервали явственно приближавшиеся раскаты грома. Задумавшись, она не заметила, как небо заволокло свинцовыми тучами, отнюдь не предвещавшими мелкий и кратковременный дождик. Девушка начала обдумывать, есть ли возможность срезать путь и побыстрее добраться домой, как откуда-то сзади послышался стук копыт. Несколько всадников. — Только этого не хватало, — обеспокоенно прошептала Мэриан, и её ладонь скользнула под плащ, на рукоятку охотничьего ножа. Она собралась пришпорить коня, но не успела. Из-за деревьев показался никто иной, как помощник ноттингемского шерифа в сопровождении двух гвардейцев с чёрно-жёлтыми перьями на шлемах. Видимо, они очень торопились, так как скакали на полном ходу, но при виде Мэриан Гизборн жестом отдал приказ остановиться. Было заметно, что он удивлён этой встрече не меньше, чем она. Мэриан не могла не отметить изменения, произошедшие в наружности сэра Гая: он похудел, отчего черты его лица стали острее, но роскошный камзол из чёрного бархата с кольчужными вставками на рукавах и серебряными пряжками великолепно подчёркивал не только его своеобразную внешность, но и высокий статус. А вот Мэриан была в том же поношенном голубом платье, всё сильнее нуждавшемся в починке, и обыкновенном плаще, прихваченном потускневшей серебряной брошью в виде кленового листа. О её благородном происхождении свидетельствовал только дорогой вороной рысак. Впрочем, это тоже была заслуга Гизборна. — Леди Найтон, какая неожиданность, — проговорил сэр Гай, отвешивая дежурный поклон. — Вы путешествуете одна, без сопровождения? — Вам известно, что я умею за себя постоять, — с достоинством ответила Мэриан. — Вне всякого сомнения, — хмыкнул Гизборн. — Смею предположить, что вы направляетесь в сторону Ноттингема, поэтому мы сопроводим вас, так будет безопаснее. Мэриан не успела ничего возразить, как Чёрный Рыцарь дал знак своим людям держаться сзади, а сам поехал вперёд рядом с девушкой. Откреститься от этого внезапного общества уже не представлялось возможным, но леди Найтон охватила не только досада, но и смущение, которое она попыталась скрыть, напряжённо глядя перед собой и поминутно поправляя причёску без особой на то необходимости. — Возвращаетесь издалека? — спросила она, потому что неестественная тишина начинала уж слишком раздражать. — Да, ездил по поручению шерифа, — ответил Гизборн с прохладной вежливостью в голосе. — А вы, позвольте спросить? — А я была в аббатстве Кирклесс, навещала вашего сына, хотя это обязанность его отца. — Прошу, говорите тише, — спокойствие Гая как ветром сдуло, он даже тревожно обернулся в сторону солдат, но те были поглощены разговором о ноттингемских красотках и, кажется, ничего не слышали. — Не беспокойтесь, не только вы умеете хранить секреты, — усмехнулась Мэриан. — Стало быть, вы довольно часто путешествуете в аббатство вот так, без слуг, без охраны? — Время от времени. Я выезжаю рано утром, чтобы до сумерек прибыть на место, ночую в аббатстве или даже провожу там пару дней, а потом точно так же возвращаюсь домой. Никто не должен знать, зачем я посещаю Кирклесс, потому и езжу одна. — Да, эта дорога уже не так опасна, как пару лет назад. Мы поймали и перевешали всех, кто пытался здесь промышлять разбоем, — Гай замялся, поняв, что сошёл на тему, которая часто становилась камнем преткновения между ним и Мэриан. — Кажется, вот-вот разразится буря. Мы не успеем добраться до своих поместий. До Найтона как минимум шесть миль, а до Локсли и того дальше. — Успеем, если прибавим ход, я обещала отцу, что вернусь сегодня. Леди Найтон по привычке упрямилась, но про себя она не могла не признать правоту Гизборна. Порывы ветра становились всё резче, стало темно и холодно, а с неба начали срываться первые крупные капли дождя. Если размоет дорогу, то можно застрять надолго. — Я бы поискал укрытие, пока ещё не поздно. Здесь поблизости есть одно место, даже стежка где-то была протоптана... — Вы, наверное, шутите, сэр Гай? — возмутилась Мэриан, она поняла, какое именно укрытие имел в виду Гизборн. — Нисколько. Или вы любите намокать? Прошу следовать за мной. С этими словами он свернул с главной дороги и углубился в заросли. Приказу Гизборна подчинились и его люди, а Мэриан ничего не оставалось, как поехать за ними.