Не противься злому

Мэриан быстро догадалась, о каком убежище шла речь, и хотя она не страдала суевериями, перспектива провести хотя бы несколько часов в этом месте девушку отнюдь не прельщала. Она с опасением смотрела на обугленный остов, внезапно появившийся из папоротниковых зарослей, и вспоминала историю, которой их с Робином, как и всех детей в окрестностях, частенько пугали взрослые... Когда сэр Эдвард Найтон только приступил к обязанностям шерифа Ноттингемшира, в этой части Шервудского леса располагалась избушка лесника, одинокого немолодого человека. Обязанности свои он выполнял отлично, знал каждый уголок леса, власти были довольны его службой. Но из-за неуживчивого и жестокого характера люди сторонились лесника, а он, в свою очередь, на дух не переносил чужаков в Шервуде. Поговаривали, будто одна женщина прокляла лесника за то, что он застрелил её сына, приняв того за браконьера. С тех пор на одинокого старика начали сыпаться несчастья: он сломал ногу, но кое-как вылечился, хотя стал сильно хромать и уже не мог так быстро перемещаться по угодьям, на него не раз нападали дикие звери, которые обычно сторонились человеческого жилья... Однажды ночью молния ударила в сторожку, где жил лесник, и он сгорел во сне. Когда случайно проезжавшие мимо путники заметили зарево за деревьями и бросились на помощь, было уже поздно. Новый лесник, назначенный сэром Эдвардом, выбрал для жилья другой уголок леса, а крестьяне, отправляясь за грибами и мёдом, обходили пожарище стороной. С тех пор это место неизменно преследовала дурная слава. Однако часть сторожки уцелела, хотя прошло немало лет. Всё, что представляло хоть какую-то ценность, уже давно растащили, этому не помешали никакие суеверные страхи. Но сам дом не разобрали: обгоревшие доски ни на что не годились. Посему сэр Гай был доволен тем, что не ошибся в ожиданиях: полностью сгорела лишь одна стена и угол (видимо, как раз там спал лесник во время удара молнии), частично обвалилась крыша, но в целом было где спрятаться и от дождя, и от ветра. Солдаты спешились и принялись рубить ветви, чтобы сделать навес для лошадей. Дождь усиливался. — Молния не бьёт два раза в одно и то же место, — неожиданно сказал Гай, словно прочитав невесёлые мысли Мэриан. Делать было нечего. После вынужденного ноябрьского купания в Тренте девушка возненавидела холод, а мокрую одежду просто не переносила, поэтому ей пришлось последовать за Гизборном, решительно вошедшим в сторожку. — Молния, может, и не ударит, но вот не обрушатся ли остатки крыши? — Мэриан поёжилась, озираясь по сторонам. — И здесь, наверное, полно пауков! — Надо же, бесстрашный Ночной Дозорный — и боится пауков? — вдруг рассмеялся сэр Гай. Теперь настала очередь Мэриан выразительно округлить глаза и сделать ему знак говорить тише. — Поразительно: непогода застала вас в лесной чаще и обрекла на общество... Как вы говорили? «Исчадья ада»? А вы беспокоитесь о каких-то пауках. — Дело не в них, а в том, что мне неприятно здесь находиться, и если бы не... Их разговор прервал один из солдат, заглянувший в пустой дверной проём. — Господин, лошади крепко привязаны и накрыты. Какие будут указания? — Никаких. Остаёмся здесь, чтобы переждать бурю. Следите, чтобы лошади не сорвались от испуга, отвечаете головой. Едва Гизборн успел закончить фразу, как с неба обрушился ливень такой силы, что задержать его не смогли даже густые кроны старых деревьев. Прикрывая голову руками, что было делом абсолютно бессмысленным, солдат бросился обратно в шалаш, а Мэриан и сэр Гай снова остались одни. Леди Найтон впервые серьёзно задумалась о том, что ночёвка в жуткой обгоревшей сторожке неизбежна. Она недоверчиво покосилась на невозмутимую чёрную фигуру: уж не специально ли Гизборн отослал подчинённых, чтобы остаться с ней наедине? Так или иначе, раз уж ей, незамужней леди, предстоит провести ночь в мужской компании, пусть лучше это будет один мужчина, а не трое — решила она. Чёрный Рыцарь стоял к ней вполоборота, молча упираясь взглядом в полупрозрачную стену дождя. Казалось, его не волновали ни резкие громовые раскаты, ни вынужденная необходимость пребывания в столь странном месте, ни даже присутствие девушки, ради благосклонности которой он ещё совсем недавно был готов на всё. Сэр Гай думал о чём-то своём, поэтому Мэриан могла почти безнаказанно рассматривать его. Он не пытался заговорить с ней, как непременно сделал бы это раньше, не старался быть рыцарственным или неловко-галантным. О его былой напористости, которая временами прорывалась наружу сквозь толщу приличий, даже не шло и речи. Он встретил на лесной дороге старую знакомую и решил обеспечить ей безопасность — обычный вежливый поступок. И хотя Мэриан знала, что с другими он бы так не церемонился, видимое равнодушие Гизборна её задевало. «Наверное, он забыл о той истории с Дозорным, простил меня,» — убеждала себя Мэриан, снова и снова повторяя эти магические слова — «простил, забыл», но они не действовали. Такой человек, как Гизборн, ничего не забывает и не прощает — она уже успела это понять. Значит, дело было в другом... Неужели все его чувства ко мне прошли безвозвратно? Ей было страшно и стыдно предпринять попытку проверить, так это или нет, или хотя бы попробовать вызвать сэра Гая на разговор. Продолжало темнеть, в сторожке становилось всё мрачнее и холоднее, дождь и не думал утихать. Время тянулось чрезвычайно медленно. Если Гизборн стоял неподвижно, похожий на красивую мрачную статую, то Мэриан, не зная, чем себя занять и как отогнать назойливые мысли, начала ходить туда-сюда, хотя в этой клетке и пойти было некуда. В конце концов Гизборн обратил внимание на странные метания леди Найтон. — Вас что-то беспокоит? — он лишь слегка повернул голову в её сторону. — Я... голодна. Монахини дали мне на дорогу хлеб и сыр, но они остались в седельной сумке, — девушка выпалила первое, что пришло в голову. Ей и в самом деле все сильнее хотелось есть. Мэриан не надо было даже просить или намекать. Гай просто шагнул из-под ненадёжного укрытия полуобгоревших досок крыши в мощные струи дождя и быстро направился к шалашу, где ютились его гвардейцы и лошади. Он вернулся через пару минут и протянул Мэриан припасы, завёрнутые в кусок белой ткани. — Тут не так много, но, надеюсь, вы не откажетесь разделить эту нехитрую трапезу? — поинтересовалась Мэриан. Если любовь ушла и осталась только неприязнь, наверняка он откажется хотя бы из гордости. Вместо ответа Гизборн расстегнул застёжку своего кожаного плаща и расстелил его сухой стороной вверх у уцелевшей стены. — Неудобно есть стоя, — заявил он, садясь и вытягивая вперёд длинные ноги. — Присаживайтесь. Мэриан ничего не оставалось, как расположиться рядом. Хорошо, что не пришлось сидеть на холодной земле, но места на плаще было не так много. Они с Гизборном оказались почти плечом к плечу, и это смущало девушку. Она торопливо развернула свёрток и впилась зубами в кусок свежего пористого хлеба, сэр Гай тоже ненадолго увлёкся едой. Мэриан преследовал запах его мокрых волос, но она всё списывала ненадежность их укрытия: дождь то и дело врывался сквозь многочисленные бреши в сторожке, окружая со всех сторон отрезанных от мира путников. И всё же эта внезапная близость по необходимости пробудила в Мэриан воспоминания о тех тайных встречах на обрыве у леса, когда Гай поцеловал её в первый и единственный раз... — Вам известно, что я возвращаюсь из аббатства, почему вы не спросите про Роберта? — леди Найтон понимала, что выбрала не самый удачный предлог для завязки разговора, но ей действительно хотелось получить ответ на этот вопрос. Гизборн раздражённо засопел. Он опасался, что Мэриан заведёт столь болезненную для него тему, но был в душе благодарен ей за то, что она хотя бы не употребила режущее слух и сердце слово "сын". Сам он про себя называл маленького Роберта "бастардом" или на худой конец просто "ребёнком". — Я знаю, что с ним всё в порядке, иначе меня бы наверняка уведомили из аббатства, что можно перестать вносить оплату за содержание. — Роберт уже научился ходить и что-то без конца лопочет на своём языке. О нём хорошо заботятся, но, разумеется, не так, как это делали бы родители, которых у него нет. — Лучше вообще не иметь родителей, чем обожествлять их, а потом возненавидеть, — жёстко ответил Чёрный Рыцарь и замолк на полуслове. Мэриан с трудом смогла скрыть изумление, вызванное этой внезапной откровенностью. Гизборн никогда не распространялся о своей семье, хотя большое значение придавал продолжению и возвеличиванию рода, из чего леди Найтон сделала вывод, что все его близкие умерли. Оказалось, было ещё что-то мрачное и тяжёлое, о чём она уже вряд ли когда-нибудь узнает. Он не хотел быть честным с ней, когда они были близки, а теперь тем более не будет. — Как наши кони? Они не боятся раскатов грома? — Уже привыкли. А вы как всегда о ком-нибудь беспокоитесь. — Беспокойство без возможности оказать помощь тому, кто в ней нуждается — это пустые чувства и никчёмные слова. — Зато благоразумие и осторожность приносят свои плоды, — отрезал Гай. — Данное вами обещание бережёт вас от глупостей, а вашего отца — от плохих последствий. Я рад, что до сего дня вы не дали мне повод пожалеть о том решении. — Значит, вы всем довольны? Довольны тем, что происходит в графстве, своей жизнью? — Недавно я стал советником шерифа по военно-оборонительным вопросам. Теперь у меня больше полномочий, больше власти, людей. Наконец-то я могу реализовать свои амбиции. Разумеется, это требует определённых сил, но такова моя жизнь. Конечно, не всё пошло так, как я рассчитывал... А как поживаете вы? — В отличие от вас мне нечем похвастаться. В Найтон-холле всё по-старому. Я решила, что буду заботиться об отце сколько будет необходимо, а потом подыщу себе подходящий монастырь подальше от Ноттингемшира. — Станете монахиней? — нервно усмехнулся Гизборн. — Не верю, это не для вас. Я думал, вы предпочтёте иной путь. — Разве у меня есть какой-то выбор? Вы не дали мне его, — печально ответила Мэриан, и в сторожке надолго воцарилась тишина. В огромном лесу не осталось ни одного звука, кроме заполнившего всё равномерного шума дождя. Все звери, птицы и насекомые попрятались и затихли на время бури. Мэриан уже забыла о том, что всего пару часов назад её страшила предстоящая ночь в проклятом обгоревшем доме, даже присутствие Гая уже не будоражило её, а успокаивало. Необходимость сидеть так близко от него тоже не причиняла неудобства. Он уже не видел в ней женщину, ту желанную добычу. Богатств и земель Гизборн непременно достигнет другим путём, жена ему не так уж и нужна. Он остыл. А, значит, должна остыть и она... Вокруг сгустилась темнота, становилось всё холоднее. Мэриан обхватила колени руками и положила на них голову, её глаза закрывались. Гай по-прежнему сидел, прислонившись спиной к обугленным доскам, и почти не шевелился. Но спокойствие Чёрного Рыцаря было видимостью, он был напряжён и, несмотря на усталость, не мог и не собирался засыпать. Наконец, Гай не выдержал и осторожно нарушил молчание: — Мэриан, — начал он осипшим от волнения голосом. — Хотя у нас разные взгляды на вещи, и вы дали мне понять, что я обрезал ваши крылья, я сделал это, чтобы защитить вас. Игры в Ночного Дозорного не стоят того, чтобы жертвовать жизнью леди Найтон. Милорд шериф иногда выглядит смешным чудаком, но он никогда не шутит с теми, кто угрожает его власти. Вы поймёте это рано или поздно. Я пытался оградить вас. Признаюсь, мне было тяжело пережить вашу ложь. Но у меня остались к вам чувства, хотя я и пытался избавиться от них. Знаю, что и вы не равнодушны ко мне... Мэриан? Ответа не было. Гай рискнул и прикоснулся к плечу девушки, но до него донёсся только тихий вздох. Чёрный Рыцарь выдохнул и грустно улыбнулся. Слова, которые дались ему с таким трудом, которые он вынашивал в себе без малого полгода и не был уверен, что когда-либо их произнесёт, наконец-то прозвучали. А Мэриан спала. Гай осторожно привлёк её к себе. Девушка ничего не почувствовала, и, воспользовавшись этим, рыцарь слегка приподнял Мэриан и посадил к себе на колени, а затем расстегнул её плащ и, как мог, укрыл их обоих. Становилось всё холоднее, а таким образом было проще сохранить тепло. Конечно, Мэриан проснётся и дико возмутится, может, даже забудет о манерах и влепит ему пощёчину, но это будет потом. Терять Гизборну всё равно уже было нечего. Он ещё долго сидел, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к равномерному дыханию девушки, улавливая каждое едва ощутимое её движение. Гай мысленно вернулся в то время, когда мечтал сделать Мэриан своей женой, начать новую жизнь, очиститься, стать другим. Если бы она осознанно могла так доверчиво прильнуть к его груди, найти на ней утешение и покой. Едва открыв глаза, Мэриан оттолкнет его, пропасть между ними непреодолима... Вдруг леди Найтон вздрогнула и поёжилась. — Тише, Мэриан, вы в безопасности, — прошептал Гай, понимая, что волшебство вот-вот рассеется. — Мне пришлось воспользоваться вашим плащом, чтобы мы оба окончательно не замёрзли... Он прервался на полуслове, почувствовав, как тёплая ладонь скользнула вверх к его волосам, слегка задев заросшую щеку, а желанные губы прошептали совсем близко от его губ: «Гай». Сначала робко, как во сне, но затем смелее и смелее — она первая поцеловала его, и рыцарь после секундного недоверия, всем своим существом откликнулся на призыв Мэриан. Куда подевалась та независимая, холодная и неприступная девушка, которая годами держала его на расстоянии, возводя неприступную стену из приличий и непоколебимых убеждений? Сейчас в руках Гая была та женщина, о которой он мечтал большую часть своей одинокой жизни. Иногда это был потускневший с годами образ матери, который Гизборн неизменно гнал прочь, временами далёкие женщины, мелькавшие и исчезавшие почти бесследно, но теперь он как никогда чётко видел перед собой лицо той Единственной, полюбившей и принявшей его. Мэриан ещё не совсем понимала, сон это или явь, но в этой новой странной реальности поразительным образом сбывалось именно то, о чём она запрещала себе мечтать все последние месяцы. Она снова была смелой, не боялась делать то, что хотела, и речь шла не только о помощи нуждающимся. Мэриан чувствовала себя женщиной, настоящей, из плоти и крови, а не только из размышлений и принципов. И эта женщина стремилась к Гаю Гизборну — несмотря ни на что. Она обнимала его, с наслаждением и радостью отвечала на поцелуи, всему удивляясь и почти ничего не смущаясь. Мэриан не мыслила ясно, девушке казалось, что её затягивает в пучину, и падение не остановить. Но это было самое необычное и сладостное ощущение, когда-либо ею испытанное. — Мэриан, подожди, — Гизборн владел собой лучше, чем можно было подумать, и первый нашёл в себе силы прервать долгожданный, пьянящий поцелуй. — Ты поверила в моё благородство, и я не совершу той ошибки дважды. Мне мало того, что происходит здесь и сейчас. Я хочу, чтобы ты была моей перед Богом, законом и людьми. Ты выйдешь за меня? Тишина показалось ему вечностью, но эта вечность вместила лишь улыбку Мэриан, которой Гай не видел в темноте, он просто почувствовал, что она улыбается. — Да, я согласна. Чёрный Рыцарь порывисто прижал девушку к себе, с наслаждением зарываясь носом в её волосы — это была ещё одна его давняя мечта. Руки Мэриан обхватили его спину под плащом, замыкая крепкие объятия. — Раньше мне казалось, что ты меня не то презираешь, не то жалеешь, и я был вне себя от этой мысли, — шептал он. — Если бы я раньше мог увериться, что ты так любишь меня! Всё было бы иначе, даже проделки Ночного Дозорного были бы прощены гораздо быстрее. — Кстати, о Ночном Дозорном... — начала было Мэриан. — Не хочу ничего слушать! Скажи ещё раз, что согласна. — Я стану твоей женой, Гай Гизборн, но есть несколько условий, — ответила девушка, стараясь сдержать счастливый смех. — О, женщины! Сразу же условия! Разве я выдвигаю тебе какие-то требования, Мэриан? Надеюсь, ты не захочешь, чтобы я переодевался в Ночного Дозорного и раздавал деревенским лентяям своё имущество? — Вовсе нет, у меня на тебя другие, но не менее грандиозные планы! Мой муж преобразится в доброго лорда и умелого земледельца, покровителя своих верных подданных. В детали этого превращения я никого посвящать не буду, всё пройдет так гладко, что ты и не заметишь, как крестьяне перестанут тебя бояться и начнут уважать. — Обсудим это позже, когда кончится дождь, — усмехнулся себе под нос Гизборн и снова крепко прижал Мэриан к груди. Уже одно то, что она называла его просто по имени, что снова верила в него и готова была связать с ним жизнь, наполняло Гая невероятным ликованием, которого он никогда не испытывал. Всё было новым — и тепло Мэриан, и прикосновение к бархатистой коже её щеки, непривычно ласковый голос. Как Гизборн ни пытался распалять оскорблённую гордость, как ни старался возненавидеть прекрасную обманщицу, сейчас он сжимал её в объятиях как самую большую на свете драгоценность. И никто не заметил, как ливень помалу прекратился, а в Шервудском лесу воцарилось предрассветное спокойствие. Проснувшись, Мэриан не сразу поняла, где находится. Как это часто бывает, после бури наступил яркий солнечный день. Лучи беззастенчиво проникали сквозь щели между досками, а в самом большом провале виднелась стена посвежевшей мокрой зелени. Леди Найтон потянулась, чтобы распрямить затёкшие плечи, и только теперь сообразила, что провела ночь на груди у Гая. Он тоже не спал, похоже, ему почти не удалось сомкнуть глаз, но выглядел он довольным и словно помолодевшим. Солдаты, которые провели ночь в неудобном и постоянно протекавшем шалаше, уже давно были на ногах. Один из них потратил утро на то, чтобы развести костер из сырых веток, второй подстрелил двух перепёлок, которых уже успел поджарить на самодельном вертеле. Гизборн сделал вид, будто не заметил, что перепёлки незаконно пойманы на ловчих землях шерифа. Минувшая ночь вымотала его физически, но в душе он чувствовал себя заново родившимся. После быстрого и не слишком сытного завтрака вся группа оседлала лошадей и неторопливо двинулась в сторону Ноттингема. Быстро ехать не получалось, землю сильно развезло. Мэриан торопилась вернуться к отцу, понимая, что он наверняка не на шутку волновался из-за её продолжительного отсутствия, но долгий путь в Найтон был ей даже на руку — ведь надо было придумать, как преподнести сэру Эдварду новость, как объяснить якобы «внезапную» перемену в её отношении к Чёрному Рыцарю. Конечно, некоторое время назад лорд Найтон подозревал, что его дочь и помощника шерифа связывают какие-то странные отношения, но Гизборн по непонятной причине резко прекратил наезды в Найтон-холл, да и Мэриан как будто его избегала. Вряд ли сэр Эдвард с радостью примет известие о желании дочери выйти за Чёрного Рыцаря, но всему своё время. Напоследок Мэриан с улыбкой оглянулась на обгоревшую сторожку, где провела самую необычную в жизни ночь. Гай снова стал немногословным, но его молчание отнюдь не было угрюмым или грозным, как раньше. Их кони мерно шли рядом, и рыцарь не стеснялся держать за руку будущую жену. Мэриан тоже училась молча наслаждаться своим новым положением. Она вспоминала, как боялась Гизборна, как презирала его, как лгала ему в глаза, чтобы усыпить бдительность помощника шерифа. Вспомнила она и то, как он несколько раз ударил её и чуть не утопил в Тренте, но зла почему-то не держала. Всё это казалось давним и поблекшим сном. — Гай, тут дорога стала оживлённее, Найтон-холл уже близко, — несмело начала девушка. — Может, немного повременим с демонстрацией наших чувств? — Нет, — властно ответил Гизборн, и его лицо озарилось редкой улыбкой. — Я хочу, чтобы все видели, что ты моя. — Дай мне хотя бы немного времени, чтобы подготовить отца! Он не будет против, но весть о том, что взбалмошная дочь всё-таки собралась замуж, может его поразить. — Как считаешь нужным. Я собирался лично попросить у него твоей руки, но если ты хочешь сперва поговорить с ним, нанесу визит в Найтон-холл чуть позже. Гай нехотя расстался с Мэриан, но каждый должен был отправиться в своё поместье, чтобы привести мысли в порядок и немного успокоить разбушевавшиеся чувства. Пока её переполняла решимость, Мэриан решила не откладывать разговор с сэром Эдвардом и всё ему рассказать. Девушку несколько удивило, что отец даже не отчитал её за длительное отсутствие. Старый рыцарь был оживлён и взволнован, но трудно было понять, что стало причиной этого волнения — радость или тревога. — Не представляешь, что произошло, пока тебя не было. Робин вернулся!