Не противься злому

Сабля, так удачно переданная Мачем, придавала Робину немного уверенности, но была коротковата и почти бесполезна против меча сэра Гая, который с жутким свистом разрубал воздух, стремясь обрушиться на голову противника. Первые атаки Локсли отразил без труда: он просто уворачивался и проскальзывал под руками неповоротливой железной громадины, обходя её то сзади, то сбоку. Гизборн в тяжёлых доспехах не успевал за противником, а публика потешалась над его неловкостью. Но долго так продолжаться не могло: он начал теснить Робина в угол огороженного ристалища, ограничив его возможность передвижения, и сам благодаря этому смог делать более точные выпады, которые отнюдь не выглядели наигранными. Один из них увенчался успехом: Гизборн выбил саблю из рук Робина. Зрители разочарованно вздохнули, потому что в таких случаях обычно прерывали поединок и объявляли победителя. На секунду Робину показалось, что так и произойдёт, но в последний момент он успел увернуться от летящего на него острия. Гизборн и не думал останавливаться, поэтому Локсли пришлось протиснуться между досками ограждения, которое тут же треснуло и было сломано под натиском тяжёлой железной махины. Женщины в страхе закричали, мужчины засвистели от восторга, кое-кто предпочёл от греха подальше унести ноги с площади, потому что она вся превратилась в место сражения. Робин убегал как лис, преследуемый безжалостным охотником, менял направление, прятался за расставленными по периметру площади прилавками, телегами и бочками, от которых в панике разбежались владельцы, позабыв про товары. Гизборн рубил и крушил всё на своем пути, дерево трещало под натиском железа. Снося всё, что попадалось под руку, он опрокинул на себя бочонок с дёгтем, но, даже не обратив на это ни малейшего внимания, снова начал преследование. Робин уже не знал, куда деться. Постановочный поединок наигранного турнира начинал выглядеть как попытка убийства — он всё больше в этом убеждался. В душе Локсли начала закипать волна ответной ярости. Он не затем рисковал жизнью вдали от родины, не затем пять лет пропадал на войне, чтобы сейчас стать посмешищем или вовсе трупом. Что бы ни руководило помощником шерифа, какие бесы бы его не одолели, Робин не собирался сдаваться. — Робин, держи! — только по голосу он узнал, что Мач снова оказался где-то поблизости. Пальцы механически сомкнулись на рукояти лука, а вторая рука поймала колчан. Локсли пока не до конца понимал, как может пригодиться лук против брони, которая выглядела непробиваемой, но ему уже порядком надоело убегать. Он резко развернулся к приближавшемуся противнику и натянул тетиву. Их разделяло не более тридцати футов, Гизборн неумолимо наступал. Стрела, жалобно звякнув, отбилась от плеча Чёрного Рыцаря, не доставив тому ни малейших неприятностей. Робин спешно прицелился еще раз: он метил в щель для глаз, единственное очевидно уязвимое место. Локсли понимал, что в случае попадания противник скорее всего умрёт, но не собирался дать убить себя. Вдруг внимание Робина привлекло жирное чёрное пятно на доспехах в районе пояса, там, где нагрудник неплотно крепился к латной юбке. Ему снова предстояло бежать, чтобы выиграть время, но он уже твёрдо знал, что нужно делать... Гизборн почти выбился из сил, но уже не мог остановиться. От пота, градом катившегося со лба под железной маской, всё плыло перед глазами, поэтому он даже не понял, откуда в руках Локсли, который был так близко, появился оранжевый огонёк. Горящая стрела лишь на миг соприкоснулась с дёгтем, но этого было достаточно. Огонь занялся мгновенно, охватив низ живота, бок и бедро Гизборна. Поверить в происходящее было трудно. Люди с криками разбегались от метавшегося человека, горевшего в железной ловушке. Сбросив шлем и безнадёжно пытаясь самостоятельно избавиться от скрипящих рукавиц и других элементов доспехов, помощник шерифа наконец-то заметил спасительную бадью с водой где-то за покосившимися лавками. Он бросился в неё всем телом и там же был настигнут Робином Локсли. Усевшись сверху на противнике, он несколько раз ударил того в лицо, так что Гай всякий раз погружался под воду. Тем временем почти обезумевшая от страха Мэриан подбежала к шерифу и, забыв о приличиях, вцепилась ему в плечо. — Милорд, остановите поединок! — И не подумаю, дорогая! Такой потехи в Ноттингеме не было давно, посмотри, как веселятся зрители! — обернулся он к ней с мерзкой улыбкой. — Вы же видите, что всё вышло из-под контроля, они поубивают друг друга! Сэр Гай ваш помощник и... — Так ты его защищаешь или своего бывшего жениха Локсли? — А чего добиваетесь вы, милорд? Просите, что хотите, любую услугу... — Вот это уже интереснее! Сейчас мне ничего путного в голову не приходит, но рано или поздно я непременно напомню тебе о данном слове. Ладно, разнимите их побыстрее, — небрежно бросил Вейзи стражам. — С Гизборном разберусь потом. Хотя по распоряжению шерифа формально была оглашена ничья, народ ревел от восторга и приветствовал Робина из Локсли как победителя. Ловкостью и находчивостью он воплотил давнюю и поблёкшую с годами мечту многих — мечту о торжестве справедливости. И пока он купался в лучах славы, Мэриан сумела разыскать сэра Гая где-то на задворках. Слуги помогали ему избавиться от покрывшихся сажей доспехов, ставших символом позора помощника шерифа. — Гай, слава Богу! Ты ранен, есть ожоги? — бросилась к нему леди Найтон, не обращая внимание на опешивших слуг. Гизборна, по лицу и волосам которого до сих пор стекала вода, ничуть не тронуло беспокойство невесты. Он смерил её холодным взглядом, а его серые глаза как будто посветлели от злости. — Как видишь, я жив и здоров. Осталось только избавиться от этой бесполезной груды металла. — Я не на шутку испугалась. Это совсем не было похоже на рыцарский поединок, и мне стоило большого труда убедить шерифа прекратить это безумие... Что на тебя нашло? Неужели из-за какой-то старой и глупой турнирной традиции, из-за безобидного поцелуя... — Так это ты остановила бой. Спасала своего бывшего жениха? — резко оборвал её Гай. — Я защищала тебя! — Мэриан онемела от такой несправедливости. — Победителей в таком бою не бывает, каждый проиграл бы по-своему, и я не стала ждать, пока вы порубите друг друга на куски. — Стало быть, ты пожалела меня? Пора бы уже понять, что мне от тебя нужна не жалость, а совсем другое. Выбросите к чёрту этот хлам! — рявкнул он, срывая с себя нагрудник, а затем, медленно и тяжело ступая, направился в сторону замка. Мэриан провожала взглядом жениха, и вдруг её посетила странная и жуткая догадка: дело было не в поцелуе и не в ревности. У ярости, ослепившей Гизборна, была совсем иная причина. Его целью была не победа в постановочном поединке и даже не защита рыцарской чести. Гай Гизборн хотел убить Робина Локсли. *** Многие помнили наследника Локсли ещё подростком, но, вернувшись из Святой Земли и показательно унизив помощника шерифа на турнире, он быстро вернул себе былой авторитет. Крестьяне стояли за него горой, знать пыталась определиться, как именно вести себя, но все были крайне любезны с Локсли. Даже шериф искренне хотел заполучить его в число своих сторонников, хотя с первого дня предчувствовал, что с этим человеком будут проблемы. И они не заставили себя долго ждать. На турнире Гизборн вышел из-под контроля и попытался нелепым образом отвоевать обратно «своё» поместье, расправившись с его законным владельцем — по крайней мере, так Вейзи объяснял себе дикое поведение помощника. Намекнув Гизборну, что не собирается держать при себе глупцов, впадающих в бешенство по любому поводу, шериф решил действовать более тонкими методами. У него была припасена собственная проверка на лояльность для Локсли, и тот, как и следовало ожидать, тут же её провалил. Несколько крестьян из поместья были арестованы по подозрению в краже зерна и заключены в подземелья Ноттингемского замка. Робин попытался выкупить их и покрыть якобы понесенный властями ущерб, но шерифу нужно было подчинение, публичное признание Робином своего превосходства. Поэтому он заявил, что неотвратимое и суровое наказание в виде повешения должно послужить уроком для ворья, а Робин, как ответственный лорд, покорный законам и королевской власти, лично зачитает приговор и покажет пример правосудия. Шериф отложил казнь на пару дней, предоставив Локсли возможность как следует помучиться между двумя одинаково плохими вариантами: либо смириться и публично поддержать несправедливую казнь, тем самым вступая в молчаливый сговор с властями, либо открыто противостоять шерифу, а здесь последствие могло быть лишь одно — плаха. Однако всё пошло не так, как рассчитывал Вейзи, потирая руки в ожидании казни «воришек» и надиктовывая писарю унизительный и издевательский текст приговора. Локсли каким-то непостижимым образом не только умудрился в последний момент спасти обречённых, но и сбежать вместе с ними из Ноттингема, устроив заваруху почище той, что была на рыночной площади во время турнира. В глазах простых людей он стал героем, зато шериф теперь мог со спокойной совестью объявить Робина Локсли бунтовщиком и предателем, которого полагается преследовать как самого отъявленного преступника. Роль преследователя, разумеется, была отведена Гаю Гизборну, который победоносно вернулся в «бесхозный» Локсли-манор. *** Сэр Эдвард уже привык к странным исчезновениям дочери, которые она предпочитала называть «прогулками». Как отец он никогда не переставал беспокоиться о Мэриан, но надеялся, что после свадьбы муж сумеет усмирить её чудачества или хотя бы сделает чуть более послушной. Официальное оглашение помолвки было отложено в связи с беспорядками в графстве. Гизборн вернулся в Локсли почти на правах хозяина и стремился поскорее там укрепиться, а Робин, пять лет отдавший войне в чужом краю, в одночасье лишился собственных земель. Поговаривали, что он скрывался от людей Вейзи в Шервудском лесу и спелся с бандой отъявленных головорезов... Мэриан каждый день приходила к дереву с веткой-скамьёй и оставалась, сколько могла, чтобы не вызвать подозрения своим отсутствием. Гай был слишком занят собственным триумфом и подготовкой Локсли-манора к тому, чтобы торжественно привезти туда молодую супругу. Леди Найтон хотела выяснить лишь две вещи: жив ли Робин и что он собирается делать дальше. В один прекрасный день замысел девушки удался: из леса послышался своеобразный свист, напоминавший птичий, хотя ни одна птица не смогла бы свистеть так иронично и заигрывающе. Мэриан сразу же откликнулась на призыв и углубилась в заросли. Ей приходилось полагаться только на звук, который, появляясь то тут, то там, заводил её все дальше. На значительном расстоянии от опушки из кустов наконец-то появился Робин — слегка похудевший, но в целом веселый и бодрый. Зелёный плащ и коричневые штаны делали его почти незаметным на фоне густой растительности Шервуда, из-за плеча торчала изогнутая рукоять лука. — Леди Найтон, приветствую в моих новых владениях! — с широкой улыбкой обратился к девушке Робин. — Я знал, что ты приходишь на наше место, но оно уж очень на виду, пришлось завести тебя подальше. Псы шерифа рыщут повсюду, а я не могу позволить, чтобы они нашли наш лагерь. — Наш лагерь? — изумилась Мэриан. — Значит, это правда? В Ноттингеме ходят слухи, что ты примкнул к банде разбойников, и теперь вы вместе грабите всех проезжающих по лесным дорогам. Робин приобнял девушку за плечо и повёл вглубь чащи. — Я ли примкнул к ним или они ко мне — не суть важно. Скажем так, мы нашли друг друга. Мы с Мачем окрепли в армии короля, а они всё это время были вынуждены скрываться от так называемого правосудия, бросили семьи, дома, выживали как могли. Кто-то назовёт их бандитами, но ведь люди вступают на этот путь не от хорошей жизни. Только если раньше они нападали и грабили, чтобы прокормиться, то теперь, когда мы все в равной ситуации, то есть вне закона, у нас появилась общая идея. — И какая же? — искоса взглянула на него Мэриан. — Борьба за справедливость! Не верь тому, что говорит шериф: мы грабим не всех, а только богачей, которые явно нажили свои деньги нечестным путём. Себе оставляем лишь самое необходимое, а остальное раздаём по деревням. Власть обирает бедных, а мы обираем такую власть — все справедливо, как видишь. Должен же кто-то позаботиться о несчастных, и если я не могу сделать это законно, как лорд... Мэриан напряжённо молчала. Уж очень эта миссия напоминала то, чем ещё не так давно занимался Ночной Дозорный. Едва девушка под наплывом чувств к Гизборну успела смириться с тем, что ей больше не надеть маску и плащ, как уязвлённое самолюбие больно кольнуло, давая знать о себе. Свято место пусто не бывает: если не она, так кто-то другой, главное — помочь нуждающимся. — Так и собираешься до бесконечности прятаться в лесу, промышляя разбоем? — Я верю, что Его Величество скоро вернётся, и всё станет на свои места. Все увидят, кто настоящий преступник, а мнимых нарушителей закона помилуют королевской властью. И я не прячусь. Весь лес — наш дом! Вот смотри, сейчас покажу тебе мой штаб. Робин подвёл Мэриан к высокому старому дереву. Кряжистые ветви росли высоко от земли, но при желании можно было подтянуться. — За пять лет ты превратилась в настоящую леди, но я уверен, что та Мэриан, которую я знал, до сих пор любит лазать по деревьям. Трудно было устоять перед таким соблазном. Не совсем понимая, зачем она это делает, Мэриан последовала за Робином, взбираясь всё выше и выше. Радость от давно забытого и такого любимого детского развлечения вскоре захватила её. Они снова были Мэриан и Робином, шаловливыми детьми, не ведавшими опасности. Наверху гулял ветер, а крона приятно шелестела, укрывая друзей зелёным плащом. — Знаешь, у меня теперь нет права даже на собственное имя, — задумчиво сказал Робин, глядя куда-то вдаль. — Я больше не Робин Локсли. Меня теперь зовут Гуд. Робин Гуд. — Звучит неплохо, — ответила Мэриан, стараясь сдержать внезапно закипевшие слёзы. — Но всё встанет на свои места. Ты вернёшь и доброе имя, и поместье. Надо только переждать. Шериф объявил награду за твою поимку... — Я, кажется, дико его разозлил, но больше всего бесится Гизборн, — хохотнул Робин. — Видимо, никак не может простить изгнание из Локсли и позорный исход того поединка, на который он сам же меня и вызвал. — Умоляю, не шути с ним, потому что он никогда не шутит! Тебя повсюду ищут и рано или поздно найдут, если и дальше будешь таким самоуверенным. — Ты сильно рисковала, ища встречи со мной и приходя сюда. Для меня это много значит, даже больше, чем ты думаешь. Девушке из благородной семьи не пристало встречаться с разбойником, а уж тем более иметь такого в женихах. И, Мэриан, хоть та помолвка, устроенная родителями, была расторгнута много лет назад, я всё равно чувствую, что между нами ещё что-то осталось... Он остановился на полуслове, тревожно вслушиваясь в быстро приближавшийся звук. По стуку копыт легко было догадаться, что к дереву направлялся целый отряд, и это была не просто увеселительная прогулка по Шервуду. Грозный окрик снизу не заставил себя долго ждать: — Ты окружён, Робин Локсли! Я здесь, чтобы арестовать тебя именем короля! Слезай с дерева и сдавайся, иначе мы подожжём его и выкурим тебя отсюда! — А вот и Гизборн пожаловал, лёгок на помине, — усмехнулся Робин. — Постарайся не шевелиться, я слегка высунусь и посчитаю, сколько их там. — Ты же не думаешь, что я привела их сюда? За мной никто не шёл, я проверяла... — Тсссс, — заговорщицки улыбнулся Робин. — С ним небольшой отряд, да и такое толстое старое дерево быстро не загорится, если у них при себе нет соломы или дёгтя. Но есть одна проблема. — Какая? — Ты! Подумают, что леди Найтон стала сообщницей бандитов, нужно этого избежать. Доверься мне, и мы оба выберемся отсюда без потерь. Мэриан не задавала никаких вопросов, но чувствовала себя странно, когда Робин вытащил из-под плаща моток верёвки и принялся обвязывать девушку. Он несколько раз обхватил Мэриан под мышками, стянул запястья за спиной, а затем перебросил длинный конец верёвки через толстый сук, на котором сидел. Шейный платок послужил... кляпом, чего леди Найтон совершенно не ожидала и возмущённо засопела, бросив на друга гневный взгляд. — Может быть немного больно, но придется потерпеть... Эй, любезный! — крикнул он вниз. — Если вы явились к Робину из Локсли, то здесь такого нет. Если же пришли за Робином Гудом, то вам будет интересно узнать, что у меня есть ценный заложник. У Мэриан дико заломило руки, когда Робин начал медленно спускать её на верёвке. Она непроизвольно начала извиваться в воздухе и пытаться что-то сказать, но не получалось избавиться от кляпа. Когда девушка встретилась взглядом с Гаем, то прочла в его глазах неприкрытый страх — страх за свою жизнь. Но решительность ему не изменила. — Опустить оружие! Не стрелять! — Очень, очень мудрое решение! Честно признаться, не ожидал от вас такого благоразумия, сэр рыцарь. Теперь вы дадите мне спокойно уйти, а потом можете снять свой драгоценный плод с дерева. Не сомневаюсь, мы скоро увидимся. Гизборн скрежетал зубами от злости, отдавая отряду приказ отойти на приличное расстояние. Он надеялся схватить лесного разбойника, но неожиданное появление заложницы спутало все карты. Гай отгонял прочь назойливые мысли о том, как Мэриан могла попасть в такое положение, не желал думать, что она сама пришла к Гуду, но сейчас его беспокоила только её безопасность. Когда из-за неловкости гвардейцев девушка рухнула с дерева прямо к нему в руки, он несколько секунд крепко прижимал её к себе, невольно выдавая бушевавшее внутри волнение. Тем не менее, когда отряд оседлал лошадей, чтобы покинуть Шервудский лес, Гизборн был подозрителен и холоден с Мэриан. Она ехала сзади на его коне, и, не имея возможности взглянуть невесте прямо в глаза, он предпочел суровый допрос. — Я надеюсь, у тебя есть правдоподобное объяснение того, как ты оказалась в обществе преступника, которого разыскивают за измену и разбой, — сухо произнес он. — Не буду скрывать, я пришла сюда по доброй воле, — неожиданно ответила Мэриан. — Хотела убедить его... сдаться, но, как видишь, ничего не получилось. Робин всегда был упрямцем. Я хотела дать ему понять, что сопротивление властям ни к чему хорошему не приведёт, а в противном случае у него будет шанс на помилование. — Ты подвергла себя большой опасности, — в голосе Гизборна всё ещё слышалось недоверие. — Гуд не один, у него тут целая шайка таких же отъявленных типов, объявивших себя «благородными разбойниками». Но раз тебе удалось то, что более двух месяцев не могут сделать мои люди — найти Гуда, стало быть, ты знала, где его искать? — Ох, нет, Гай, — Мэриан чуть крепче обхватила руками торс жениха, — я даже не знала толком про других разбойников и никого из них не видела. Просто рассчитывала, что Робин и сам захочет поговорить со мной, прислушается, ведь когда-то мы были друзьями. Но, конечно, с тех пор, как он ступил на новую стезю, между нами не может быть ничего общего. — Шериф не должен знать о том, что ты встречалась с Гудом, пусть даже и с благородной целью. Он может снова поставить под сомнение твою лояльность, не будет верить тебе так, как я, — Гизборн немного помолчал и добавил. — Но и я тоже превыше всего ставлю верность, нет ценности выше и нет ничего больнее предательства. Помни об этом, Мэриан. Вместо ответа девушка лишь прижалась щекой к спине Гая. Как бы зловеще не прозвучали эти слова, она снова чувствовала вину за то, что волей-неволей начинала вести тайную игру и опять принималась лгать.