Не противься злому

Робин всерьёз опасался за безопасность Мэриан, но у него не хватило сил, чтобы удержать её. Гуд решил позволить ей действовать самой и в то же время предпринять вылазку в Ноттингем, чтобы узнать о судьбе тех, кого шериф заключил под стражу. По реакции девушки он с сожалением понял, что странным образом она по-прежнему была уверена в искренних чувствах Гизборна, и даже очевидные доказательства его расчётливости её не убедили. Мэриан достигла Найтон-холла, когда над округой уже сгустились сумерки. Подол роскошного платья покрылся грязью, пострадали и рукава — стремясь как можно быстрее выбраться из леса, она шла по бездорожью и не обращала внимание на цепляющиеся колючие ветви кустов. Голова кружилась то ли от голода и усталости, то ли от страха неизвестности. Мэриан понятия не имела, что застанет дома, но ярко освещённые окна Найтон-холла и неестественное оживление на подступах к нему усилили её тревогу. Ноттингемские гвардейцы бесцеремонно выносили из дома и грузили на телеги сундуки и мешки с имуществом хозяев, а то, что не удавалось упаковать, попросту швыряли сверху. Прислуга, которая была вынуждена "помогать" в разорении манора, не смела даже глаз поднять на госпожу. Растолкав толпившихся в дверях солдат, Мэриан оказалась в большом зале, в центре которого возвышалась грозная чёрная фигура, молчаливо наблюдавшая за происходящим. — Гай! Я всё объясню... — девушка метнулась к несостоявшемуся мужу, но он медленно обернулся в её сторону, и она поняла, что не стоит ждать пощады. — Очень хорошо, что вы явились сами, и мне не пришлось тратить время и людей, чтобы разыскивать вас по всем окрестностям, — спокойно произнес он. — У нас сейчас много работы. Я тороплюсь в Ноттингем. Тюрьма переполнена предателями, пора начинать... дознание. — Ты даже не спросишь, где я была все это время? Что со мной произошло, почему я не появилась на собственной свадьбе? — Мэриан постаралась не обращать внимание на его ледяной тон и это внезапно возникшее «вы». — Не трудитесь, меня уже известили, — с ядовитой усмешкой Гай достал что-то из-за пазухи и протянул девушке. — Это было на дверях церкви. Мэриан охнула, увидев обломок стрелы с бело-зелёным оперением, которое Робин использовал как свой отличительный знак с момента ухода в лес. На древко был нанизан клочок бумаги с корявой, полуразмазанной надписью: «Мне не пришлось красть у тебя самое дорогое. Она ушла сама». Трудно было усомниться в том, что невеста сбежала со свадьбы по собственной воле — Робин обставил всё так, что в это поверил бы кто угодно. Она же не знала, то ли плакать, то ли смеяться от такой неслыханной дерзости. Старый друг ведь и в самом деле был убеждён, что «спасает» её! — Это ложь и одно большое недоразумение, меня оглушили и похитили... — Несите побыстрее, долго осталось? Пора возвращаться в замок, — полностью игнорируя Мэриан, Гизборн обратился к своему человеку, спускавшемуся со второго этажа. — Всё ценное уже погружено, сэр. — Что здесь происходит? Куда везут мои вещи?! — возмутилась Мэриан. — Ваш отец обвиняется в государственной измене и заговоре против властей графства. Вы считаетесь его соучастницей и пособницей разбойника Робина Гуда, — сообщил Гизборн, глядя ей прямо в глаза. — Как вам должно быть известно, имущество преступников подлежит конфискации в пользу казны... или уничтожению. Он медленно подошел к стене и вынул из кованой рукояти горящий факел, а затем приблизился к гобелену со сценой возвращения короля. У Мэриан в голове вдруг пронеслась давняя сцена из Локсли-манора и те страшные слова: «Вы когда-нибудь видели, как горит ваш дом? Как огонь пожирает всё, что вам дорого, всё, что у вас есть?» В пламени, охватившем дома крестьян-бунтовщиков, Гаю тогда мерещился огонь, уничтоживший родное поместье Гизборо и тела его несчастных родителей. Именно такая месть представлялась ему самой оправданной и спустя годы. — Гай, прошу, остановись! Не сжигай мой дом! — Не слишком убедительно. Умоляйте. Мэриан не смутили даже жестокость и презрение в его голосе. Странные чувства к этому мужчине уже давно заставили её забыть о гоноре. Она осознавала свою вину, пусть и сильно преувеличенную в глазах Гая, и была готова умолять — если бы только эти мольбы что-то дали... — Умоляю тебя, — прошептала она. — Уже лучше. Но всё ещё недостаточно хорошо. Плотный гобелен, словно не желая сдаваться, неторопливо поддался неумолимым языкам пламени, поэтому Гай прошёлся по залу с факелом в руке, касаясь всего, что могло быстро загореться. Последнее, что помнила Мэриан — как её насильно вывели из охваченного огнём родительского дома. *** Словно по некой злой иронии леди Найтон поместили в той же комнате, где она жила в бытность отца шерифом. В наскоро прибранной девичьей опочивальне ничего не изменилось, судя по всему, её не использовали все эти годы. Разница была лишь в том, что теперь за дверью постоянно дежурила охрана. Откуда-то взялся сундук с вещами Мэриан, вывезенными из Найтон-холла, и молоденькая служанка, с жалостью поглядывавшая на новую госпожу, но не решавшаяся поддержать её на словах. Девушка принесла немного вина и большое блюдо с сытной едой: солидным куском мяса, кашей, запечёнными овощами. Мэриан была так подавлена, что не хотела даже смотреть в сторону пищи, но в конце концов решила восстановить силы. Ради себя, ради отца, ради Гая, с которым она всё ещё надеялась поговорить начистоту. Но в трёхстворчатое окно спальни долетала только перекличка солдат на замковой стене, а за массивной дубовой дверью и вовсе стояла вселяющая ужас тишина. Никто не приходил. Несколько дней Мэриан провела в полном одиночестве, без каких-либо вестей из внешнего мира. По ночам ей снился пожар в Найтон-холле, а днём все мысли занимал отец, о месте нахождения и состоянии которого она по-прежнему ничего не знала. Вейзи был мстителен и скор на расправу, а теперь имел на руках безоговорочный аргумент в виде участия сэра Эдварда в «заговоре». Но если она тоже была подозреваемой, то почему её не бросили в темницу, а поселили в господских покоях? Разве что Вейзи имел на Мэриан особый план, изобретательности ему было не занимать. Шериф вызвал к себе леди Найтон, только вполне насладившись пыткой «тишиной». Мэриан решила показать, что её не удастся запугать, и она будет решительно отстаивать свои права. Но едва девушка успела переступить порог приёмного зала, как внутри что-то оборвалось. Достаточно было одного взгляда на сэра Гая, молча стоявшего за высоким креслом патрона, чтобы понять: он вновь превратился в того отстранённого и жестокого, равнодушного к страданиям других людей исполнителя приказов шерифа, каким казался ей в начале их знакомства. Гизборн вновь полностью оказался под влиянием Вейзи, но по своей ли воле или же она, Мэриан, нехотя толкнула его в эту бездну? — Добрый день, моя дорогая, — оскал шерифа казался мерзким и фальшивым как никогда. — Вы замечательно выглядите, пребывание у меня в гостях явно идёт вам на пользу. — Однако я по-прежнему не знаю, что стало причиной этого затянувшегося визита, милорд, — девушка решила сразу взять быка за рога, но Вейзи не позволил перехватить инициативу и перебил её. — Должно быть, вам приятно снова очутиться в своих девичьих покоях. Очень жаль, что лорд Найтон не может рассчитывать на столь же комфортные условия. Для тех, кто пытается устроить мятеж против законных властей, у нас отведены другие помещения. — Это означает, что мой отец в тюрьме? — Не переживайте так, подумаешь, что там немного темновато, сыро, бегают крысы и нет мягких матрасов. Зато ему составляют компанию весьма достойные люди — и всё по тому же обвинению. Не хватает только Робина Локсли, то есть Гуда — он как всегда шныряет по лесам, но это временно. — Милорд, о каком заговоре идёт речь? Я абсолютно убеждена в непричастности моего отца к каким-либо инсинуациям против короля. Что было предосудительного в стремлении подданных увидеться с Его Величеством и ещё раз лично подтвердить ему свою верность? Это естественное желание после стольких лет отсутствия монарха в стране. Кроме того, я слышала, что король оказался мнимым. Вы собираетесь наказывать невинных людей за участие в вашей же жестокой шутке? — Дорогая Мэриан, если бы я был таким тираном, каким вы наверняка меня воображаете, то топор палача успел бы не раз затупиться от обилия работы. Но арестованные пока не казнены, идёт следствие, мы выясняем все обстоятельства. Шериф Вейзи справедлив, и люди убедятся в этом! Вы говорите, это была жестокая шутка? Нет, шутки кончились. С предателями, бунтовщиками и заговорщиками отныне мы будем разговаривать по-другому. Но вернёмся к вам. Вейзи поднялся и сделал несколько шагов навстречу девушке. Мэриан сжала кулаки, чувствуя, что вот-вот взорвётся и окончательно всё испортит. — Поскольку в отношении вашего отца ведётся следствие, вы также подозреваетесь в том, что были его сообщницей, а также состояли в связях с преступником Гудом и его шайкой. И вам придётся погостить здесь... подольше. Ах да, слышал, что с вашим домом произошло несчастье. Гизборн, не подскажешь, что случилось с Найтон-холлом? — Он сгорел, милорд, — последовал бесстрастный ответ. — Жаль, весьма жаль, хорошее было поместье, я бы им распорядился с умом. Мой помощник слишком порывист, поторопился спалить ваше родовое гнёздышко. Бывают же такие неприятности! Отец в тюрьме, дом сгорел, свадьба не состоялась, — продолжал глумиться шериф, описывая круги возле Мэриан. — Гизборн, помнишь, я поддерживал твоё решение жениться, иметь семью, обзавестись уютным уголком? Так вот, забудь об этом. К женщинам надо относиться так, как они этого заслуживают — как к прокажённым. Гай не возражал. Мэриан молчала. Такого унижения она не испытывала никогда в жизни, но, тем не менее, решила попытаться еще раз. — Милорд, позвольте мне увидеться с отцом. Он нездоров, и отсутствие вестей от меня может ухудшить его состояние. — Не так быстро, дорогая. Сначала вы должны убедить меня в том, что наконец-то стали покорной, послушной и, разумеется, лояльной. — Каким образом? — Мой помощник, к счастью, протрезвел, и ваши прелести уже не оказывают на него былого воздействия, но это может сработать с другими. В Ноттингем приезжают влиятельные люди со всей Европы. Мы стремимся к заключению выгодных договоров, которые обеспечат процветание графству, а милое общество красивой и благородной девушки будет только способствовать сговорчивости гостей. Вы понимаете, к чему я клоню? — Понимаю, — с отвращением ответила Мэриан. — Но, как вы заметили, я леди, и вы не можете меня принудить... — Поверьте, могу, — рассмеялся Вейзи. — Но мне не нужно этого делать. Во-первых, аристократов от неотёсанной черни отличает то, что они не бросают слов на ветер. У меня есть ваше обещание, так быстро и опрометчиво данное на рыцарском турнире. Припоминаете? Вижу, что да. Кроме того, вы сейчас не в том положении, чтобы упрямиться и разыгрывать оскорблённую гордость. Дом, в котором вы могли топнуть ножкой, и все бежали исполнять ваши желания, превратился в кучку золы. А от вашего согласия сейчас так много зависит! Например, кувшин чистой воды и горячая похлёбка для одного из узников тюрьмы. Ну что, будем сотрудничать? Мэриан искоса взглянула на Гая. Когда шериф излагал своё гнусное предложение, на лице Чёрного Рыцаря не дрогнул не один мускул. Вчера он сходил с ума от ревности, мечтал повести Мэриан к алтарю, стать с ней единым целым — сегодня же равнодушно отдает на откуп сумасшедшему шерифу. Даже бедная Бетти Блейк, наивно полагавшая, что Гизборну не чуждо ничто человеческое, получила от него каплю сочувствия, пусть и выраженную в деньгах. Здесь же он, видимо, хотел сполна насладиться унижением бывшей невесты. А это означало только одно: впредь Мэриан должна была думать лишь о себе и об отце. — Как скажете, милорд. Я согласна. *** Если поначалу Мэриан любой ценой стремилась поговорить с Гаем, объяснить ему, что они оба стали жертвами неуместного вмешательство Робина, и сбегать со свадьбы она совершенно не собиралась, то после визита у шерифа это желание погасло, как тлеющий уголёк. Те тщательно скрываемые им обстоятельства прошлой жизни, в которые неожиданно посвятил её Робин, надеясь вызвать к Гизборну полное отвращение, заставили её почувствовать острую жалость, но и жалость сменилась разочарованием. Относись к ним как к прокажённым. Видимо, он так и делал всю свою жизнь: сначала презрение к матери, чёрствость к зависящей от него младшей сестре, потом несчастная беременная служанка... А сколько их было вообще, таких женщин, от которых он брал всё, что мог взять, и оставлял, как прокажённых? Мэриан казалось, что именно ей удалось разорвать этот порочный круг, пробудить в Гизборне искренние чувства... Но это была лишь иллюзия. В конце концов девушку охватил такой гнев на бывшего жениха, что она отказалась даже от второго своего плана: попробовать воздействовать на него всё теми же упомянутыми шерифом «прелестями», чтобы Гизборн как комендант ноттингемской крепости дал ей разрешение на свидания с отцом. Но это было слишком унизительно. Хотя Мэриан можно было передвигаться по значительной части замка и иногда гулять во внутреннем дворе в сопровождении служанки, Гай всеми силами избегал её, а она могла видеть его только издалека. Каждый раз, глядя на его точёный профиль, девушка испытывала ту же нестерпимую боль, что и в ночь, когда Чёрный Рыцарь хладнокровно сжёг Найтон-холл. Иногда наблюдая за Гизборном из окна своей спальни, Мэриан задумывалась: а так уж ли был неправ Робин, насильно пытаясь «уберечь» её от брака с помощником шерифа? Поначалу её поразило, как Гай легко поверил в глупую провокацию Гуда, но если он с самого начала планировал лишь месть, то записка со словами «она ушла сама» была ему на руку. Вейзи, по крайней мере, выложил карты на стол, в своей мерзкой и прямолинейной манере объяснив, как именно он собирается использовать Мэриан. Она решила, что будет вести дела непосредственно с ним и так быстрее добьётся встречи с отцом. Шериф прислал ей деньги и портного. По распоряжению Вейзи девушка должна была выбрать ткани, чтобы сшить себе «что-нибудь соблазнительное, но подешевле». Вышло три платья: дерзкое красное, как нельзя лучше подходившее для конных прогулок и охоты, голубое, надев которое Мэриан становилась воплощением невинности и трогательной красоты, и чёрное, бархатное, обнажавшее плечи и грудь — это была «тяжёлая артиллерия» для особых случаев. Каждое из них по-особому действовало на мужчин. Баварский граф, которого по заданию Вейзи должна была очаровать Мэриан, потерял голову, увидев её попеременно в каждом из образов. К счастью, немец оказался на удивление галантным и не переходил допустимых в общении с дворянкой границ, так что Мэриан оставалось только мило улыбаться и вовремя протягивать руку для поцелуя. Были и другие: развязные заезжие рыцари, заморские гости, имевшие своеобразные представления о том, как подобает обращаться с женщинами, и даже один епископ с сальными глазами, которому в принципе было не положено смотреть в сторону дам. Чтобы удовлетворить шерифа, Мэриан играла роль не то хозяйки замка, не то красивой куклы, в чьём обществе каждый, кого Вейзи считал полезным человеком, мог приятно провести вечер. Свидетелем этих куртуазных и не очень вечеров почти всегда был сэр Гай. Мэриан исподтишка наблюдала за его реакцией и не могла обнаружить ни ревности, ни тем более сожаления, разве что чуть заметное злорадство. Чёрный Рыцарь словно предпочёл забыть о том, что ещё вчера она была его возлюбленной, его желанной невестой, и это затмение памяти произошло моментально. Несколько раз Мэриан, поддавшись бессильной злости, пыталась вызвать его ревность, охотнее, чем обычно, принимая ухаживания очередной «важной персоны», соблазнительно хохотала над плоскими шутками, делала вид, что ей безумно приятно чьё-то общество. Гай держался отстранённо. Гордое лицо не выражало никаких эмоций, хотя иногда по нему пробегала чуть заметная тень, когда кто-то уж очень настойчиво подбирался к леди Найтон. Однако он не предпринимал никаких попыток вмешаться и оградить её от этого, из чего Мэриан сделала закономерный вывод: она стала прокажённой. Возвращаясь вечером в свою комнату, она больше всего мечтала очиститься от того, что была не в силах смыть вода: от похотливых взглядов, неприятных намёков, постоянных унижений, беспомощности, неотступно преследующих её глаз шерифа, будто говорящих: «Молодец, покладистая девочка! Именно этого я от тебя и ждал!» Всё это скрашивала только возможность время от времени посещать отца в подземельях замка. Вейзи сдержал слово и не чинил Мэриан препятствий. На первом же свидании девушка была поражена тем, как изменился сэр Эдвард. В последние годы болезни медленно подтачивали его здоровье, но за несколько недель он одряхлел и превратился в старика с потухшими глазами. Мэриан решила, что для его блага будет лучше скрыть правду о пожаре в Найтон-холле и её текущем положении, но он как будто сам обо всём догадался без слов. — Шериф недавно был здесь, намекал мне на то, что ты гостишь в замке, — произнес он, равнодушно глядя на еду, которую принесла дочь в надежде подкрепить его силы. — Почему? — Я делаю всё, чтобы быть как можно ближе к тебе, — прошептала Мэриан, понурив голову. — А твой муж? Он не забрал тебя в свой дом? Почему он позволяет тебе быть здесь? — У меня нет мужа, свадьба не состоялась, — очередное постыдное признание жгло сердце как капли раскалённого металла. — Он отрёкся от дочери «заговорщика»... Можно было это предвидеть, хотя мне казалось, несмотря ни на что, сэр Гай по-настоящему любит тебя. — Твоей вины в этом нет, отец. Сэр Гай... — Мы все заигрались, дочка. Заигрались в благородство, высокие идеалы, а главное — в надежду на то, что Его Величество приедет, и сразу же воцарятся покой и порядок. Мы перестали замечать, как расплодилось и окрепло зло, как мы слабы перед его гнусным лицом. Ты и я теперь просто пленники шерифа. По какой-то причине мы ещё нужны ему. Последняя надежда на Робина, он пока на свободе. Быть может, ещё не все потеряно... После этого разговора Мэриан вернулась к себе, расстроенная сильнее, чем прежде. Отец всегда верил в торжество справедливости и никогда не терял присутствие духа. Арест сломил его. Шериф тянул с оглашением чёткого приговора, предпочитая держать их с Мэриан в заложниках, играя ними как марионетками. Мэриан плотно затворила за собой дверь комнаты, задвинула засов и вздрогнула от неожиданности: прислонившись спиной к стене, на неё смотрел никто иной, как Робин Гуд. Он решил использовать подсказку бывшей невесты и пробраться в замок, прячась на телеге с продовольствием. — Хочешь присоединиться к моему несчастному отцу в подземельях или ко мне? Я ведь теперь тоже пленница шерифа, — раздражённо бросила Мэриан, хотя уже давно перестала злиться на Робина из-за расстроенной свадьбы. — Мне жаль, что так вышло. Я узнал, что Гизборн сжёг твой дом, пытаясь отомстить, после чего ты пропала, и понял, что шериф удерживает тебя в замке. Мне не сразу, но удалось проникнуть сюда, в господское крыло, для этого пришлось подружиться с твоей служанкой Эдит. Она смышлёная девушка и, думаю, не выдаст нас. Мэриан присела на сундук в изножье кровати и жестом предложила Робину сделать то же самое. Они сидели молча, и присутствие старого друга подействовало на девушку успокаивающе, хотя она понимала, что не в его силах как-то помочь ей и сэру Эдварду. — Думаешь, это всё произошло из-за меня? — нарушил тишину Робин. — Не всё. Случилось то, что должно было случиться, — и хотя он ни о чём не спрашивал, Мэриан неожиданно для самой себя поняла, что сейчас ей просто необходимо излить всю горечь и страхи, накопившиеся за последние недели. Уткнувшись в плечо Робина, она шептала, захлёбываясь слезами, которых раньше никогда бы не позволила себе в его присутствии, о состоянии отца, о странных играх шерифа, о своём отчаянии и чувстве безысходности. Только одно оставила для себя: боль, которую причиняло ей равнодушие сэра Гая. Но Робину, убеждённому в изначальных злонамеренных планах Гизборна, незачем было об этом знать. И всё же кое-что из тягостных мыслей девушки просочилось на словах: — В Священном писании сказано: "не противься злому", и я подумала: а что, если это поможет? Если не мириться со злом, но ответить добром, пониманием, состраданием, может, что-то изменится в этом мире? Как видишь, я ошибалась, — она отстранилась от Робина и тщательно вытерла слёзы. — Вовсе нет, Мэриан, — Робин убрал с её лица прядь волос и взглянул прямо в глаза. — Хотя лично мне больше нравится другой библейский совет: зло надо возненавидеть. Пока я не могу вызволить отсюда тебя и сэра Эдварда. Но в том, что ты находишься здесь, под боком у шерифа, есть какой-то Божий промысел. Ты можешь дать отпор злу, став моими глазами и ушами в замке. Согласна быть частью банды Робина Гуда, леди Найтон?