Не противься злому

Трудно было в это поверить, но Мэриан смогла обрести надежду на лучшее даже в, казалось бы, почти безысходных обстоятельствах. Она по-прежнему пребывала под надзором шерифа, а лорд Найтон находился в заключении. Но Вейзи не требовал от неё поступков, совершенно переходящих границы дозволенного, а с отцом сносно обращались и, благодаря её видимой покладистости, кормили неплохо по сравнению с другими узниками. Робин не ошибся, доверившись Эдит. Люди шерифа жестоко расправились с её отцом и старшим братом якобы за уклонение от налогов, и она, в тайне ненавидя Вейзи, не покинула службу лишь потому, что нуждалась в деньгах для матери и сирот-племянников. В сопровождении служанки, которая тщательно «докладывала» Вейзи о поведении госпожи, Мэриан могла свободнее перемещаться по замку, а ей только этого и надо было. Леди Найтон снова почувствовала, что правда на её стороне, как в те времена, когда Ночной Дозорный рисковал жизнью ради справедливости и спасения жизней простых людей. Она даже поручила Эдит раздобыть небольшой кусок кожи, из которого собиралась сделать себе новую маску. Но гораздо проще было прятаться под маской Ночного Дозорного, чем всякий раз надевать фальшивую личину лояльности шерифу. Граница, когда он непременно почувствовал бы лицемерие, была очень тонкой, и Мэриан приходилось прилагать максимум усилий, чтобы не преступить её. Теперь ей было не в тягость наряжаться, укладывать волосы в соблазнительные, струящиеся по плечам локоны и целые вечера проводить в зале приемов. Именно здесь она могла беспрепятственно крутиться возле шерифа и его доверенных людей, подслушивать разговоры подвыпивших гостей. А потом шайка лесных разбойников под предводительством Робина Гуда с поразительной точностью определяла, на какой дороге и в какое время поджидать очередного толстосума, покидающего Ноттингем или же, напротив, только собирающегося посетить сей славный город... Большую часть информации, которую удавалось добыть Мэриан, передавала Эдит — ей можно было выходить в город, но леди Найтон намеревалась добиться разрешения и для себя. Вейзи лукаво усмехнулся и ответил, что такие вопросы решаются с комендантом крепости, и с этого момента Мэриан встала перед необходимостью пойти на сближение с Гизборном. Когда-то она побаивалась его, потом стеснялась, затем бросала вызов и, в конце концов, трепетала в его присутствии, как каждая влюблённая женщина. Ей и раньше приходилось лгать Гизборну в лицо, теперь же об искренности не могло быть и речи. Мэриан не могла показать ему ни любви, ни отчаяния, ни даже гнева, хотя он нередко грозил прорваться сквозь фальшивое равнодушие, и однажды это случилось. Леди Найтон, возвращаясь в свои покои в сопровождении Эдит, столкнулась с Гизборном в одном из коридоров. По всей видимости, он и двое солдат рангом ниже направлялись к шерифу с очередным докладом. Издали завидев Мэриан, сэр Гай вдохнул полной грудью, словно собирался уйти под воду, и максимально увеличил расстояние между ними, насколько позволял не слишком широкий коридор. Однако это не помогло: едва разминувшись с леди Найтон и стараясь даже не смотреть в её сторону, он вдруг совершенно ясно услышал у себя за спиной: — Трус. Негромкое, но отчётливо произнесенное слово, хлестнуло как удар бича. Напрочь забыв о своём решении не замечать бывшую невесту, Гизборн в ярости обернулся. — Вы что-то сказали, миледи? — У вас отменный слух, господин комендант, — девушка тоже остановилась. — Уверена, вы прекрасно расслышали, но могу повторить погромче. Вы трус! Гизборн молниеносно оказался рядом с Мэриан, схватил за предплечье и рванул к себе. Эдит испуганно вскрикнула, гвардейцы застыли, не зная, что делать. — Что вы себе позволяете, да ещё при моих людях? — глухо прорычал сэр Гай. — А как иначе можно назвать человека, который в одну секунду отказался от своих слов и теперь бессовестно делает вид, что никогда их не произносил? — Мэриан смело взглянула на него. — Я назвала вас трусом, но есть и другие эпитеты, которые вы с лихвой заслужили: лжец, предатель, негодяй, коварный обманщик... Мне продолжать? Гизборн немного помолчал, ошарашенный поведением Мэриан. Будь они здесь наедине, он уже давно бы прижал строптивую девицу к стене и... Но присутствие слуг его несколько отрезвило. — Вы свободны. Можете идти, — он резко разжал пальцы. — О да, я свободна. Пусть я временно стала пленницей шерифа, но я уж точно свободнее, чем вы, — бросила на прощание девушка. В глубине души она была довольна тем, что провокация удалась. Она смогла пробить броню равнодушия, которую с некоторых пор носил Чёрный Рыцарь. Он не заставил Мэриан немедленно заплатить за оскорбительные слова, а значит, по-прежнему что-то чувствовал к ней. *** Леди Найтон тщательно расчёсывала волосы. Равномерные движения гребня успокаивали её и помогали привести мысли в порядок. Рядом суетилась Эдит, собирая остатки еды со стола. Девушки перебрасывались негромкими репликами, и можно было подумать, что это ничего не значащая беседа перед сном, что госпожа всего лишь даёт распоряжение, какое платье подготовить на завтра. Но так было лишь на первый взгляд. — Ты всё передала, как я велела? — спросила Мэриан. — Разумеется, миледи. Он очень вас благодарил, сказал, что эти сведения представляют большую ценность. — Робин что-нибудь упоминал о том, когда собирается на вылазку в замок? Говорил, что придёт за нами? — Нет, — покачала головой служанка. Леди Найтон нахмурилась. Будучи Ночным Дозорным, она привыкла работать в одиночку, хотя ей нравилось чувствовать себя частью команды, быть полезной. Её мысли омрачало только одно: Робин обещал помочь, но не торопился вызволять их с лордом Найтоном из-под «опеки» шерифа. Разумеется, ему был необходим надёжный информатор под боком у Вейзи, но ведь они не могли прозябать здесь вечно! Мэриан осознавала, что их положение становится всё опаснее. Череда необъяснимых успехов банды Робина Гуда, которая непостижимым образом всегда срабатывала на опережение, непременно заставит шерифа искать предателя в стенах Ноттингемского замка. А глупцом, при всех своих чудачествах, Вейзи никогда не был. Вдруг тишину нарушил громкий стук в дверь. Один решительный удар, второй значительно слабее — будто незваного гостя одолели сомнения. — Мэриан, откройте! — раздался голос Гизборна. Девушки встревоженно переглянулись. Леди Найтон набросила халат и, приблизившись к двери, положила руку на засов, словно это могло от чего-то защитить. — У меня нет обыкновения принимать мужчин в столь позднее время, — язвительно ответила она. — Я комендант Ноттингемской крепости и могу входить в любые помещения когда угодно! — рявкнул сэр Гай. — Уходите. Повисла тишина, но Мэриан прекрасно понимала, что Гизборн не ушёл, что он по-прежнему стоит за дверью и чего-то выжидает. — Открой, Мэриан. Прошу тебя. Девушку окатило жаром от тяжёлого, почти страстного тона, которым были произнесены эти слова, но она тут же постаралась взять себя в руки. Гизборн явно сделал над собой усилие и снизошёл до просьб, а это с ним случалось крайне редко. Значит, ему что-то нужно. В конце концов, разве не этого добивалась Мэриан, разве не хотела вызвать его на разговор? Глубоко вдохнув, девушка отодвинула засов. Сэр Гай с порога окинул комнату хищным взглядом, затем быстро прошёл внутрь и, не дожидаясь приглашения, уселся на скамье у стола. — Выйди. Вино оставь, — скомандовал он Эдит, заметив у неё в руке глиняную бутылку. Когда они остались вдвоём, Мэриан скрестила руки на груди и стала напротив бывшего жениха. Оранжевый отблеск пламени из очага падал на лицо сэра Гая, согревая тёплыми красками белизну его кожи, чуть сглаживая черты, резкость которых поражала днём. Ей вдруг подумалось, что всё самое значительное, важное, жуткое, страстное, грозное и примирительное происходило между ними именно ночью. Ночью Мэриан спасала Гая от взбунтовавшихся крестьян и прощала ему блудные грехи. Ночью Гай сохранил Мэриан жизнь, узнав тайну Ночного Дозорного, и без памяти целовал в обгоревшей лесной сторожке. Девушке вдруг стало нестерпимо жаль потраченных впустую лет, на протяжении которых они то сближались, то отдалялись друг от друга. Но обиды и горечь последних недель взяли верх. Собравшись с духом, леди Найтон спросила: — Чем обязана вашему внезапному визиту? — Потрудитесь объяснить, что означала сегодняшняя сцена и как вы посмели прилюдно обвинить меня в трусости. Иначе я заставлю вас забрать эти слова обратно. — Вам это не удастся, — насмешливо тряхнула головой Мэриан. — Вы можете проявлять «отвагу», разгоняя безоружных землепашцев, но со мной вы поступили трусливо и подло. Причём наверняка в собственных глазах выглядели при этом воплощением справедливости и ангелом мести. Мне стало кое-что известно о вас, и теперь я понимаю, откуда взялись ваша жестокость по отношению к женщинам, ненависть к незаконнорождённым детям, а в особенности навязчивое желание захватить Локсли и всё, что принадлежит Робину, наследнику графа Хантигтона. — Уж не он ли вас просветил? — Гай вскинул на девушку полный злобы взгляд. — Как всегда выгораживал своего папашу? — Нисколько не выгораживал. Но грехи его отца не делают святым вас, сэр Гай. Что стало с вашей сестрой? — Я устроил ей выгодный брак, — глухо ответил Гизборн, нервно схватив кубок и бутылку. — Уверен, что Изабелле не на что жаловаться, её муж — аристократ и хорошо обеспечен. — Так вот какой мыслью вы себя утешали, избавляясь от неё, продавая девочку богатому старику! — всплеснула руками Мэриан. — На фоне такого благородства даже страшно спрашивать, пытались ли вы найти своего брата... — Этот бастард мне не брат! — взревел, не выдержав, Гай. — Не смейте меня судить, Мэриан! Капризная, избалованная девчонка, вы всю жизнь прожили как у Христа за пазухой, не познав и сотой доли того, через что прошёл я по милости таких, как ваш хваленый Робин Гуд! — Я жалею, что раньше не узнала печальную историю вашей семьи, — тихо произнесла Мэриан, немного испугавшись этого внезапного всплеска. — Тогда бы я, может быть, просто пожалела вас и продолжила держаться в стороне. Но всё зашло слишком далеко. Я не покинула вас, даже много раз столкнувшись с горькой, нелицеприятной правдой о вас, не отвернулась, не отвергла. Вы же сделали меня пешкой в своей игре, а когда пришел час, выбросили, как ненужную вещь... — Не забывайте, что я, рискуя всем, что имел, скрывал от шерифа правду о Ночном Дозорном. Но вы, конечно, перевернёте всё с ног на голову и скажете, что тогда мне было это выгодно. Гизборн — исчадье ада, воистину! — Вам не следует общаться с прокажёнными, — Мэриан закусила губу и отвернулась, чтобы скрыть от Гая выступившие на глазах злые слезы; как она ни старалась подавить гнев и отчаяние, они просочились в прозрачных каплях. — Теперь я вижу яснее, чем когда-либо, что между нами лежит бездна, которую невозможно преодолеть. Я выбрала помощь нуждающимся, вы предпочли жестокую месть. Так пусть же каждый... Леди Найтон замолчала, зная, что и голос её подведет: в нём уже не было злости, только усталость и какая-то надломленность. Гаю показалось, что она сейчас упадет. По напряженной позе девушки он мгновенно понял, что в ней кипит нешуточная борьба, что разъярённая кошка может неожиданно спрятать когти и позволить приласкать себя. От этой мысли кровь вспыхнула, опаляя вены. Гизборн сделал несколько бесшумных шагов к Мэриан. Ему так хотелось обхватить её руками сзади, зарыться носом в каштановые локоны на затылке, опьянеть от их запаха, а затем избавить и Мэриан, и себя от груза всех злых поступков, всех лживых слов, которые отталкивали их друг от друга. Овладеть ею, сделать своей здесь и сейчас. Но это была слабость, Мэриан снова превращала его в слабака. А что потом? Посмеётся и растопчет. — Мстительный и по-настоящему хладнокровный человек не стал бы выслушивать те дерзости, что вы наговорили. Сейчас вы похожи на ту прежнюю Мэриан, которую я полюбил. Девушка вздрогнула. Он так просто сказал это, как будто не было ни сожжённого дома, ни расстроенной свадьбы, ни долгих недель равнодушия. Гизборн внезапно оказался совсем близко, схватил её за плечи и развернул к себе. От его лихорадочного взгляда леди Найтон стало страшно. — Зачем вы пришли? Воспользоваться собственным «всемогуществом» и моим беззащитным положением? — О, ты никогда не была беззащитной! В тебе всегда была особая сила, непокорность, которая манила меня, притягивала против воли. Но ты играла в спасительницу и борца за справедливость, не подозревая, что у твоей храбрости была скрытая цена. Сколько раз я прикрывал тебя, даже дом твой сжёг для того, чтобы отвести гнев шерифа. Он решил повременить с расправой над твоим немощным отцом, решив, что пока с вас хватит и потери поместья. Ты не болтаешься на виселице потому, что «Гизборн-душегуб» не позволяет этому случиться. Я почти уверен, что ты и сейчас состоишь в связи с Гудом, вы строите козни и смеётесь надо мной, и я бы мог положить этому конец одним ударом, но что-то мешает... Мэриан ничего не отвечала, напряжённо всматриваясь в лицо Гизборна. Зачем он говорил всё это? Зачем признавался в своей слабости, когда до победы один шаг? Робин стал изгоем, человеком вне закона, и его подвиги уже не могли этого изменить. Она же потеряла почти всё, что имела, и продолжала играть с огнем. А Гизборн? Неужели то старое, необычайно сильное предчувствие, что в глубине души он отнюдь не чудовище, оказалось верным? Как же трудно было прорваться к свету правды сквозь чащу обоюдной лжи! — Я пришёл ещё раз посмотреть на тебя, запомнить твоё лицо, — осипшим голосом произнёс Гай и грубовато провёл ладонью по щеке Мэриан. — У нас разные пути, их пересечение было ошибкой. Я уже смирился с тем, что не назову тебя моей, что больше никогда не поцелую... Скоро всему настанет конец. В Ноттингем стекаются силы, которые изменят ход английской истории. Король Ричард падёт, а вместе с ним и его приспешники. Дни Гуда сочтены. Мэриан, растерянная и смущённая тем направлением, который неожиданно принял разговор, вдруг вспомнила о своей миссии. Упоминание короля отрезвило девушку, и она предприняла запоздалую попытку выведать у Гизборна хоть что-нибудь о тёмных делах шерифа. — Может быть, ещё не всё потеряно, Гай... — глядя Гизборну в глаза, она коснулась пальцами его руки, но он резко убрал её, как от жара пламени. — Нам с тобой уже поздно что-то менять, каждый выбрал свою сторону. Впредь я не стану ни помогать, ни препятствовать тебе. И будь что будет. Прощай, Мэриан Найтон. Мэриан потянулась к его губам, в глубине души надеясь, что её влияние по-прежнему сильнее любых вассальных клятв и застарелой жажды мести. Гизборн замер. Она была почти уверена, что он изменит данному слову и ответит на поцелуй. Но Чёрный Рыцарь всегда говорил всерьёз. Решение было принято. Сделав над собой последнее усилие, сэр Гай вышел из комнаты. *** Чтобы хоть под каким-то предлогом растянуть время посещения, лорд Найтон притворялся, что совсем ослаб. Мэриан кормила отца с ложки, низко склонившись над его головой. — В замке царит странное оживление, — быстро шептала она, набирая очередную порцию похлебки. — Съехалось множество рыцарей, их латы и знаки на щитах говорят о принадлежности к какому-то ордену. Шериф проводит уйму времени с их предводителем за закрытыми дверями, поэтому пока невозможно узнать, о чём они беседуют. Зато Вейзи представил мне его как лорда Винчестера. Он поинтересовался, не являюсь ли я дочерью Эдварда Найтона, и когда я ответила утвердительно, сказал, что знал мою мать, даже был её другом. Раз так, как думаешь, он надёжный человек, можно на него рассчитывать? — Ни в коем случае, Мэриан! А лучше и вовсе держись от него подальше. В молодости мы соперничали за сердце твоей матери, он даже посватался к Кейт, но получил отказ. Винчестер неспроста появился в наших краях столько лет спустя! Сэр Эдвард заметно разволновался, а Мэриан лишь чуть слышно вздохнула. И здесь не обошлось без старых и мрачных семейных тайн. Но личность предводителя рыцарей и ажиотаж, связанный с его появлением, пробудили в ней любопытство и желание во что бы то ни стало узнать, что у него на уме. Несомненно, она тоже вызвала в госте интерес. Девушка неоднократно ловила на себе пристальный взгляд Винчестера. Хоть он и был ровесником отца, но сохранил красоту и стать, а в его высоком общественном положении сомневаться не приходилось. Однако что-то в его медленной размеренной речи и неподвижных тёмных глазах наводило на мысль о жестоком нраве. В конце концов, уже его близкая дружба с Вейзи вызывала большие подозрения, а после предупреждения отца Мэриан стало совсем тревожно на душе. В замок продолжало стекаться все больше и больше рыцарей, и если бы они все вдруг вздумали присягнуть на верность шерифу, то Ноттингем обзавёлся бы хоть и не слишком многочисленной, но хорошо вооружённой и весьма боеспособной армией. Мэриан и Эдит не теряли время, пытаясь узнать, что затевают Вейзи и Винчестер, но сделать это в их положении было не так-то просто. Однажды вечером верная служанка принесла неутешительные вести: — Мне удалось остаться подольше в том зале, где они вечно шушукаются, сказала, что надо срочно вычистить камин, а то дымоход засорится, — докладывала Эдит. — У них на столе стояла чудная штука: как будто города и деревни, но такие маленькие! И еще дороги, даже леса... — Эта чудная штука называется макет, Эдит. Помогает понять, где, что и как расположено. Наверное, это был макет графства, а может, даже целой страны, — догадалась Мэриан и задумчиво добавила. — Не нравится мне это! — Ещё меньше вам понравится то, что я услышала. При мне они не очень откровенничали, что-то говорили про «раздел» и «казну». А когда выходили, этот Винчестер сказал: «Когда наша миссия будет завершена, кроме золота и моей части земель я хочу забрать дочь Найтона и жениться на ней». Шериф ответил, что он не возражает, но вы гордячка, каких во всем Ноттингемшире не сыскать, и он ещё с вами намучается. А тот... — Ну, говори же, Эдит, не тяни! — Мэриан пробил холодный пот. — Ох, госпожа! Тот сказал: «Если она откажется выйти за меня, я не расстроюсь. Из строптивых получаются самые страстные наложницы!» Всё встало на свои места. Наконец-то прояснилось, зачем шериф так долго держал её при себе, шантажируя положением сэра Эдварда, а на самом деле готовя в качестве презента для своего подельника. Не только честь Мэриан и жизнь её отца были под угрозой. В опасности был и Робин, и Ноттингем, и король, и сама Англия.