Не противься злому

Одетая в серое суконное платье и длинный передник, стремясь не привлекать к себе внимание, леди Найтон быстро шла по полутёмному коридору. Волосы она собрала в пучок и тщательно спрятала под косынку, а голову старалась держать пониже, чтобы свет от факелов не падал на лицо. В таком виде госпожа вполне могла сойти за свою служанку, и платье пришлось впору, хотя Эдит была более высокой и худощавой. Сама же Эдит осталась в комнате госпожи, чтобы создавать видимость её присутствия на случай, если кто-то вздумает постучать в дверь и проверить. Леди Найтон тем временем пробиралась в большой зал Ноттингемского замка. На протяжении двух дней он был закрыт от посетителей, а внутри шли таинственные приготовления. Мэриан должна была точно узнать, что затевают шериф и Винчестер — только так она могла спасти собственную честь и, возможно, даже жизнь. — Куда собралась, красавица? — гвардеец преградил ей путь, но его голос звучал не грозно, а скорее игриво. — Полы мыть, — Мэриан пригнулась пониже и в качестве доказательства вытянула руку с тяжелой деревянной бадьёй. — Прибраться срочно надобно, приказ милорда шерифа. — Поздновато уже, — лениво протянул стражник, — но приказ есть приказ. Пропуская девушку внутрь, он не отказал себе в удовольствии смачно шлепнуть её пониже спины и грубо хохотнуть, но «служанка» сумела проглотить то, что не смогла бы стерпеть леди. На случай, если бы похотливый гвардеец решил усилить натиск, Мэриан заперла двери изнутри на неповоротливый железный засов и, убедившись в собственной безопасности, огляделась по сторонам. Большое и высокое помещение терялось в полумраке, горело всего несколько факелов, атмосфера была гнетущей и неуютной. По периметру зала было возведено несколько рядов высоких скамеек, как для зрителей на рыцарских турнирах. Все они, а также высокий постамент в центре зала были накрыты чёрной тканью, слабо мерцающей в свете факелов. Мэриан в очередной раз поразилась невероятной расточительности шерифа, который не поскупился на такое количество бесполезного материала — всё, лишь бы создать эффект мрачной торжественности. Однако это ещё раз указывало на то, что в замке намечалось из ряда вон выходящее событие. Посреди зала возвышался большой круглый стол, также накрытый чёрной тканью, а на нём был тот самый предмет, назначение которого не поняла Эдит. Мэриан же внимательно рассматривала макет. Он представлял собой не просто графство или несколько соседних, а целую Англию. Особенно тщательно было вылеплено южное побережье, окрестности Лондона и сам Ноттингем, а кроме того обозначены столицы графств. Никаких надписей или пометок на макете не было. Погремев для вида ручкой ведра, Мэриан обошла зал, но ничего примечательного не обнаружила. Шериф и его гости явно затевали что-то недоброе, и макет страны, похожий на пирог, который вот-вот разрежут, косвенно это подтверждал. Но доказательств было слишком мало. За дверью тем временем произошла пересменка стражи. Заступивший на дежурство гвардеец не знал, что в зале находилась «служанка», видимо, его предшественник подумал, что девушка закончит свою работу и просто выйдет. Значит, у Мэриан было ещё немного времени, чтобы разведать обстановку, не вызывая подозрений. Но зал был пуст. Никаких документов или сомнительных предметов. Леди Найтон осторожно открыла засов и уже собралась было выходить, когда снаружи послышались знакомые, не предвещавшие ничего хорошего голоса. Она успела отскочить от двери, юркнуть под одну из стоявших поблизости лавок и прикрыться куском чёрной ткани. — Посмотрим, всё ли готово, я хочу произвести на них должное впечатление, — сказал шериф, направляясь к макету. — Тьфу ты, чёрт, это что такое?! Мэриан зажмурилась: впотьмах Вейзи споткнулся о бадью, которую она в спешке забыла прямо напротив дверей. — Ведро, милорд, — отозвался Гизборн. — Прислуга совсем распоясалась. По крайней мере, здесь прибрались. — Да, и то хорошо. Ты принёс договор? — Разумеется. Последнее, что Мэриан успела разглядеть — как Гай достал довольно большой свёрток, который они с шерифом разложили на столе и заслонили своими спинами. — Великолепная работа! Какой шрифт, какая техника! Выглядит роскошно, Винчестер такое любит, — восхищался Вейзи. — Да у этого писаря талант! Жаль, что он больше не создаст подобного шедевра. Я надеюсь, ты позаботился об этом, Гиззи? — Как и все творческие люди, он был очень рассеянным. Неудачно споткнулся, любуясь звёздами с крепостной стены. От тела уже избавились. — Печально! Ладно, посмотрим, написал ли несчастный всё, что было приказано. «Мы, нижеподписавшиеся, обязуемся свергнуть короля Ричарда, поскольку он слишком долго пренебрегал своими подданными. Далее мы обязуемся возвести на престол брата короля, принца Джона...», — быстро читал шериф. — А справа список участников нашего тайного предприятия. Винчестер, Вейзи, Бэкингем... Даже ты здесь отмечен, Гизборн! — Меня кое-что смущает, милорд, а именно аппетиты Винчестера. Думаю, он не откажется подписать договор, но Сассекс и часть Суррея, которые он потребовал за помощь в нашем деле — слишком жирные куски. — Пока притворимся, что мы согласны, нам в любом случае нужна его поддержка, а позже всегда можно найти предлог, чтобы устроить передел. Ты не всё знаешь: в качестве маленького довеска к этим землям Винчестер запросил нашу красавицу леди Найтон. В качестве жены или любовницы — это он уже потом решит, а для нас одной головной болью меньше. Не зря я столько времени терпел её присутствие в замке. — Милорд, вы уверены в этом решении? — Гизборн заметно разволновался. — Возможно, леди Мэриан вам ещё пригодится... — Даже не начинай эту песню, Гизборн, — отмахнулся Вейзи. — Пора бы поумнеть. Мы на пороге великих свершений, и я не позволю тебе отвлекаться на эту прокажённую. Она нам больше не нужна. Потом придумаю, как избавиться от её отца. А пока что позаботься о сохранности договора, отвечаешь за него головой! Пусть наши гости развлекаются, а послезавтра мы поставим на документе свои печати, и обратного пути не будет. И забери отсюда это дурацкое ведро! *** — Ночной Дозорный приветствует тебя. Робин приподнял край капюшона и несколько секунд изумлённо приглядывался к незнакомцу в маске, который внезапно заговорил знакомым — женским! — голосом, а потом забыл о конспирации и приглушённо рассмеялся. — Понимаю, что моя псевдо-монашеская маскировка — не Бог весть что, но ты, всегда такая мудрая и осторожная! Ещё бы Гизборном нарядилась или сразу шерифом... — Ничего смешного, Робин, — отрезала Мэриан. — И я не притворяюсь. Я Ночной Дозорный и всегда им была, веришь ты в это или нет. Гуд смотрел на девушку с нескрываемым восхищением. Когда она впервые упомянула о заступнике крестьян, Робин не придал этому значения, но позже Малыш Джон, один из членов его банды, хорошо осведомлённый о том, что творилось в графстве, часто рассказывал о том, как безымянный герой помогал бедноте и не раз обводил вокруг пальца людей шерифа. Трудно было догадаться, что под плащом и маской скрывалась женщина, но Робин ещё сильнее убедился в том, что более отважной, благородной и крепкой духом девушки, чем Мэриан, просто не существует. Она же явно нервничала и постоянно озиралась по сторонам, хотя место для тайной встречи было выбрано самое укромное. Время поджимало: для отвода глаз леди Найтон в очередной раз поменялась местами с Эдит, а этот плохо скрытый обман мог быть разоблачён в любой момент. Тем не менее, столь важное дело требовало личной встречи. — У нас мало времени, — серьёзно сказала Мэриан. — Пока ты и твои люди занимались мелким пакостничеством шерифу, прямо у нас под носом созрел настоящий вооружённый заговор против короля. Она сжато изложила все, что им с Эдит удалось узнать. Робин помрачнел, а при упоминании о намерениях Винчестера относительно леди Найтон, едва смог сдержать вспышку гнева. — Положение хуже, чем я думал. Мы не можем допустить, чтобы приспешники Вейзи убили короля и возвели на трон принца Джона. Нельзя позволить чёрным рыцарям подписать документ. Наверное, придется опять замаскироваться и проникнуть прямиком на их секретное собрание... — Мы все желаем умереть за Англию, но умирать таким образом — это глупость, — вздохнула леди Найтон. — У них в любом случае большое численное преимущество, они перебьют нас всех, а потом подпишут договор и приведут свой гнусный замысел в исполнение. — Тогда есть вариант ещё лучше — мы похитим договор уже после его подписания, и когда Его Величество вернётся, этот документ, содержащий все подписи заговорщиков, будет лучшим доказательством измены. И казну с собой прихватим, я уверен, что Вейзи непременно потребует с рыцарей взнос на общее дело... — А ещё кое-что, точнее, кое-кого ты прихватить не собираешься? — Разумеется, собираюсь! Неужели ты думаешь, что я забыл о своём обещании вытащить твоего отца из-за решётки? Лучшего случая и представиться не может. Мы устроим суматоху в замке и, воспользовавшись паникой, выпустим всех заключённых. Вы с лордом Найтоном временно укроетесь в нашем шервудском логове, а дальше что-нибудь придумаем. Хотя, признаюсь честно, Ночной Дозорный — это самый лучший разведчик в тылу шерифа, которого только можно себе вообразить. Мне жаль терять столь ценный источник сведений. — Лучше подумай, где ты спрячешь договор, — Мэриан притворилась, что не заметила похвалу. — Обладание им выведет наше противостояние с шерифом на новый уровень. Пощады не будет — ни для кого и ни при каких обстоятельствах. — Мне уже терять нечего, а моим людям — и подавно. Я убеждал себя и других в том, что Робин Гуд не убивает, но если в этот раз придётся занести руку над шерифом или Гизборном, я не остановлюсь. Предупреди отца, Мэриан, мы все должны быть готовы. Леди Найтон не спала до самого рассвета. Счёт до решающего столкновения уже шёл на часы, а она по-прежнему не представляла себе толком, как они, горстка худо вооружённых людей вне закона, противопоставят себя пусть и маленькой, но армии чёрных рыцарей, вся жизнь которых заключается в войне и убийствах. Плана не было. Точнее, пока не было — Робин собирался придумать его наскоро вместе с Мачем и остальными, но обсудить детали с Мэриан и сэром Эдвардом он не успел бы при любых обстоятельствах. Ничего необычного не предвиделось: пока часть банды будет отвлекать на себя внимание шерифа, другая группа похитит договор и казну, и где-то во всей этой кутерьме из подземелий выпустят узников. Девушка боролась с мыслями: разумеется, в первую очередь она должна будет спасти отца, но остальных тоже не хотелось бросать на произвол судьбы... Было и ещё кое-что. В Англии редко выдавались годы затишья. Войны, междоусобицы, эпидемии, передел земли с оружием в руках, заговоры и мятежи сменяли друг друга, не давая простому люду спокойно вздохнуть. Леди Найтон не раз видела смерть вблизи, а с несправедливостью встречалась каждый день, как с закадычной подругой. Жадный до власти самодур Вейзи и его сторонники всегда казались Мэриан неизбывным, вечным злом, которое всё-таки рано или поздно должно было пасть под натиском общих усилий народа и божественного промысла. Но теперь, когда представилась реальная возможность это зло низвергнуть, ей вдруг стало страшно. Не за себя, нет. Каким будет этот мир, если погибнет Робин, который, несмотря на всё своё бахвальство, даёт людям надежду на лучшую жизнь? Победить шерифа — значит, убить его? Перебить его людей? Среди гвардейцев наверняка встречались в меру честные и совестливые люди, вынужденные исполнять жестокие приказы, чтобы прокормить семьи, а в ноттингемской тюрьме кроме узников вроде её отца и других политических противников Вейзи было полно настоящих головорезов и насильников. Ведь и Гизборн не сделан из железа, хотя так хотел казаться непробиваемым. Мэриан знала, что он будет биться до конца, до последней капли крови и до предсмертных проклятий. Что, если судьба в насмешку заставит открыто сразиться её и Гизборна? Какой она сделает выбор, став с Гаем лицом к лицу? — Господи, храни его и всех нас, — прошептала она в темноту, надеясь, что эти слова услышат. И, кажется, так оно и случилось, потому что на следующий день стража, почти неотлучно дежурившая у дверей Мэриан, странным образом исчезла. Словно что-то или кто-то предоставил ей возможность сбежать. *** Робин импровизировал на ходу. Пёстрые костюмы из всего, что нашлось под рукой, оружие, наскоро замаскированное под музыкальные инструменты, Мач, что есть сил горланивший походные песни — и вот они в образе странствующих артистов почти без труда пробрались в Ноттингемскую крепость. Дальше следовало разделиться: Гуд и Уилл Скарлетт взяли на себя похищение договора чёрных рыцарей, остальные должны были устроить восстание в замковой тюрьме. Без этого у немногочисленной банды не было возможности противостоять людям Винчестера и шерифа. Мэриан уже ждала в подземельях, она специально выпросила разрешение навестить отца именно в этот день. Нужно было непременно предупредить сэра Эдварда, его неосведомлённость могла сильно навредить предприятию. Мэриан шёпотом рассказала, что шериф, Винчестер и прочие чёрные рыцари вознамерились подписать договор, скрепляющий заговор против короля, а Робин собирается этому помешать, и практически в тот же момент возле входа началась возня. Люди в разноцветных лохмотьях путано объясняли, что они — музыканты, нанятые шерифом и заблудившиеся в замке, а уже через несколько минут охранники были обезврежены и связаны. — Сегодня отличный день, чтобы стать свободным! — прокричал Малыш Джон, гремя тяжёлой связкой ключей и по очереди отпирая камеры. Узники, дожидавшиеся кары за «низкие» преступления — воровство, уклонение от налогов, оскорбление властей, порчу имущества — с гиканьем рванули к выходу. Кто-то, не успев толком освободиться, грохотал кандалами, другие, попроворнее, вдобавок решили прихватить с собой всё, что плохо лежало, даже клещи и прочие лёгкие орудия пыток. Третьи задержались, чтобы помочь высвободиться из камер тем, у кого это не получалось самостоятельно. — Вот и отличненько! — сказал Мач, обращаясь к Мэриан. — Гвалт стоит на ползамка, а теперь пора улепётывать, пока сюда не нагрянули эти неприятные типы в чёрном. — «Улепётывать?» — изумилась леди Найтон. — А как же наша миссия? — Я имел в виду, что улепётывать надо вам с папенькой... — начал было Мач, но остановился на полуслове. — Люди Ноттингема! Казалось, в этой суете ни один крик не мог быть услышанным, и ни одна сила не могла остановить рвущихся на свободу заключённых. Но внезапно раздавшийся громкий, могучий и властный голос на мгновение заставил всех замереть. — Люди Ноттингема! Большинство из вас оказалось за решёткой по ложным обвинениям, из-за произвола властей и их полной безнаказанности. Отнявшие у вас свободу и честь намерены пойти ещё дальше — преступно свергнуть короля Ричарда. Есть только один человек, способный этому помешать — это Робин Гуд. Мы обязаны ему своим освобождением, так поможем ему все вместе, бедные и богатые, простолюдины и лорды! За Англию! За короля! — провозгласил сэр Эдвард, поднимая с пола меч одного из охранников и вознося его высоко над головой. Именно этого и опасалась Мэриан: что отец захочет «тряхнуть стариной» и начнёт геройствовать вместо того, чтобы поскорее покинуть замок, воспользовавшись беспорядками. Она так привыкла видеть его уставшим от жизни, считать дряхлым и больным, кормить с ложки, что ей уже не представлялся возможным иной исход, кроме как вывести его из замка да поскорее. Но сэру Эдварду было нужно не это. Он мечтал хоть на минуту загореться былой удалью и потрудиться ради благого дела. Мэриан смотрела на него как заворожённая, и не только она. Лорд Найтон преобразился, а люди вновь почувствовали, что могут идти за ним, ничего не боясь. Сердце девушки забилось чаще, наполнилось гордостью за отца и весь род Найтонов. Не таковы они были, чтобы прятаться за спинами других, закрывать глаза на несправедливость, сбегать с поля боя и отсиживаться в безопасности, когда речь идёт о судьбе страны. И Мэриан была благодарна отцу за то, что он не дал ей смалодушничать даже из побуждений дочерней заботы. Порыв, охвативший Эдварда, мгновенно передался остальным. Слабость, усталость и голод тут же были забыты. Подхватив оружие и всё, что могло за него сойти, бывшие узники ринулись к выходу. — Ур-р-р-р-а-а-а-а! За Робина Гуда! За Англию! Мэриан с восхищением взглянула на отца, но медлить было некогда, и они вместе с остальными выбежали в коридор. Несколько человек, которым собственная шкура была дороже борьбы за правое дело, сбежали под шумок. Большая же часть осталась, но организовать её было делом нелегким. Роль предводителей взяли на себя сэр Эдвард и Малыш Джон, на них волей-неволей ориентировались все остальные. Весть о бунте в тюрьме быстро долетела до шерифа: как раз в тот момент, когда он провозглашал нерушимость «Стального братства» (так именовали себя заговорщики) и преданность общему делу. Подкрепление не заставило себя долго ждать. Гвардейцы и бывшие пленники столкнулись в довольно узком коридоре, ведущем в главное господское крыло, где Вейзи и его приспешники пытались решить судьбу Англии с выгодой для себя. Люди Гизборна, которые, несмотря на подготовку, частенько попадали впросак в стычках с бандой Робина Гуда, без труда расправлялись с истощёнными от сидения в казематах и вооружёнными чем попало узниками. Но те не отступили перед лицом врага, несмотря на неравенство сил. Кто-то рядом упал как подкошенный. Мэриан еле успела увернуться, чтобы не быть придавленной чужим телом, и застыла на несколько секунд, глядя, как кровь фонтаном хлещет из горла убитого. Ещё никто не умирал на её глазах так близко и так реально. Вокруг бушевала жестокость. Одни восстали, устав сносить самодурство шерифа, другие опьянели от собственной безнаказанности. Малыш Джон поднял над собой чьё-то бесчувственное тело и швырнул вперёд, сбив с ног четырёх наступающих солдат. Это позволило бунтовщикам продвинуться чуть дальше. Двери большого зала неожиданно распахнулись, и в коридор ворвался чёрный вихрь. Члены «Стального братства» были из тех, кто легко отбирает чужие жизни, и на этот раз они не собирались церемониться. То, что противники — лёгкая добыча, им стало понятно почти сразу. Те, кто оцепенел от страха, тут же пали под свистящими ударами тяжёлых мечей, остальные бросились врассыпную. Мэриан издали смотрела на надвигающуюся чёрную лавину и не могла пошевелиться, но вовсе не от страха. Надо было драться или бежать, но она стояла и молча смотрела, как люди падают, словно набитые соломой куклы. Ради чего они лишились жизней? Ради справедливости, ради Англии? Леди Найтон вдруг с ужасающей ясностью осознала, что ничего этого не будет, их борьба обречена. Чёрные рыцари убьют всех, кто встанет у них на пути, а шериф в очередной раз восторжествует... Кто-то резко рванул её за руку и потащил назад. Мэриан обернулась и увидела перед собой огромные карие глаза девушки-сарацинки. — С ума сошла?! — закричала Джак. — Надо уходить! — А Робин? — Мэриан стряхнула с себя остатки мрачного наваждения и резко вернулась в действительность. — Мы не можем бросить его... — Он справится, если не придётся беспокоиться о нас! Бежим! Трудно было не согласиться с Джак. В бешеной суматохе и давке Мэриан с трудом отыскала сэра Эдварда. Благодаря знанию планировки замка им удалось выбраться в город, но погоня была всё ближе: чёрные рыцари преследовали бунтовщиков и разбойников верхом. На открытом пространстве шериф мог задействовать лучников. В темноте они стреляли почти наугад, но град стрел, запущенных вслед беглецам, косил их одного за другим. Спасительная опушка Шервудского леса уже была недалеко, когда сэр Эдвард схватил дочь за предплечье и с силой потянул вниз. Девушка потеряла равновесие и упала в грязь лицом. Она глотала воздух, как выброшенная на берег рыба, лёгкие разрывались от напряжения. Каждая секунда промедления грозила смертью. — Вставай, вставай, папа, ещё чуть-чуть, — бормотала она, пытаясь поднять отца, который вдруг стал тяжёлым, как мельничный жёрнов. Но старания Мэриан были напрасны: взгляд сэра Эдварда померк, а тело безвольно опустилось на землю. Из его спины торчала длинная стрела.