Не противься злому

Робин и Мэриан в молчании стояли над неприметной свежей могилой. Холмик был низкий, почти вровень с землёй. Девушка хотела обложить его камешками, но от этой идеи пришлось отказаться, чтобы не слишком бросался в глаза. Поэтому о том, что здесь место погребения, напоминал только густой слой опавшей листвы, которую ветер должен был безвозвратно развеять уже через несколько дней. — Мне так хотелось, чтобы он упокоился рядом с мамой, — глухо проговорила Мэриан. — И мне, — ответил Робин, — но ты знаешь, что, к сожалению, это невозможно. Нельзя показываться в Найтоне. Слава Богу, что нам вообще удалось его похоронить. Мэриан благодарно сжала руку друга. Сейчас было не до капризов и церемоний. Побег из Ноттингемской крепости вспоминался как кошмарный сон. Мэриан была при отце в последние минуты его жизни, но ей пришлось оставить его, чтобы спастись самой от настигавших преследователей. Она знала, каких невероятных усилий Робину и его людям стоило выкрасть тело Эдварда. Шериф в назидание жителям графства велел повесить трупы убитых бунтовщиков на городской стене, а чтобы «приманка для ворон» как можно дольше оставалась на месте, наверху неусыпно дежурила стража. Охрану удалось опоить «сонным» вином, которое приготовила и доставила Джак. Робин отстрелил веревку, а Уилл и Мач, переодетые крестьянами, поймали тело лорда Найтона и отвезли его на телеге в Шервудский лес, где бывший шериф и нашёл последнее пристанище. — Я боюсь, что не смогу отыскать это место. — Сможешь, — Робин слегка приобнял девушку. — Скоро ты будешь знать лес так же хорошо, как и мы все, Мэриан. Обратного пути нет. Леди Найтон молча кивнула и, бросив последний взгляд на могилу отца, вслед за Гудом отправилась туда, где их ждали остальные члены банды. Несколько дней Мэриан почти не ела и не спала, а потому едва держалась на ногах. Первым порывом было вернуться в Ноттингем, чтобы незамедлительно отомстить Вейзи за смерть Эдварда и надругательство над его телом, но Робин смог вразумить бывшую невесту. Покидать Шервудский лес после того, что они учинили в замке, было равносильно самоубийству. Пришлось перенести подальше в чащу обжитой лагерь. Благодаря хозяйственности Мача, расторопности Джак и силе Малыша Джона банда быстро обосновалась в небольшой пещере, замаскированной ветками деревьев. Вылазки было решено отменить, пока всё не утихнет. Робин сообщил, что Мэриан остаётся с ними и присоединяется к банде, а также добавил, что раньше именно она противостояла произволу шерифа под маской Ночного Дозорного. На всех это произвело большое впечатление, но мало кто решался заговаривать с Мэриан или предлагать ей своё общество. Все понимали, что боль от потери отца ещё не улеглась. Уилл отправился на ночное дежурство, большая часть банды легла спать, а у костра остались Робин, Мэриан и Мач, которого тоже клонило в сон. Да и разговор был не из приятных: «великий ноттингемский договор», который Робин всё-таки выкрал и ради которого столько людей рисковало своими жизнями, оказался подделкой. На этот раз шериф провёл разбойников: настоящий договор остался в замке, а Вейзи удалось подсунуть Гуду идентичный кожаный свёрток, на котором, как выяснилось уже в лагере, не было никаких надписей. Мэриан хотелось взвыть от досады: Гизборн, которому было поручено хранить договор как зеницу ока, в кои-то веки не подвёл патрона, а её отец погиб из-за фальшивки. Была и ещё одна не слишком хорошая новость: Винчестер, воспользовавшись неразберихой в замке, успел улизнуть, прихватив с собой и всю казну заговорщиков. Видимо, он с самого начала не слишком серьёзно относился к этому предприятию. А членам банды Робина Гуда оставалось радоваться тому, что они сумели унести ноги. Но борьба продолжалась. Робин не собирался сдаваться и любой ценой хотел раздобыть настоящий договор. — Что-то вы плохо выглядите, миледи, — со свойственным ему прямодушием перевёл тему Мач. — Не едите ничего. Если удастся подстрелить перепёлку или голубя... — Зови меня просто Мэриан, Мач, — ответила девушка, глядя на огонь. — Я больше не леди. Нет уже ни лорда Найтона, ни графа Хантингтона... Робин встрепенулся, а Мач округлил глаза: — А кто такой этот граф Хантигтон? Он тоже насолил нашему шерифу? — Давайте последуем примеру остальных и пойдём спать. Кто знает, что ждёт нас завтра, — проворчал Гуд и принялся тушить костёр. — Кстати, даже граф Бон-Чёрч уже не существует, смирись с этим, друг. Мэриан улеглась на холодную землю и поджала ноги к груди. «И Гая из Гизборо тоже больше нет», — подумала она, закрывая глаза. *** Теперь она всё чаще видела один и тот же сон, приятный и радостный, как солнечный осенний день. Таким ярким он мог быть лишь потому, что к нему примешивались воспоминания детства. Ходить далеко в лес без взрослых и слишком долго пропадать в полях было строго запрещено. И не поэтому ли было так здорово улизнуть от нянек, чтобы пуститься наперегонки по полю прямо к опушке Шервуда, болтать ногами, сидя на любимой ветке-скамье и соревноваться, кто выше заберётся на дерево, а потом, в пыли и грязи, но с улыбкой на лице возвращаться домой? Там, конечно, журили за порванный рукав и отлучку без разрешения, но после всегда следовал вкусный горячий обед и сон в собственной постели, под надёжным и безопасным кровом. Таким было долгое и беззаботное детство Мэриан, самая счастливая пора её жизни. Но теперь всё это казалось размытым видением, потому что не было уже тех сильных рук, что поднимали её, как пушинку, и сажали на коня. Не было тех голубых глаз, в которых она отражалась самым дорогим сокровищем. Никто уже не будет ругать её за пренебрежение к опасности и легкомысленное отношение к вопросам родовой чести. Не осталось даже тех стен, что сдерживали порывы свободолюбивой девушки, но в которые всегда можно было вернуться, чтобы снова обрести покой и веру в себя. Как же мало она ценила своё невероятное богатство! Может, Гизборн был не так далёк от истины, назвав её капризной избалованной девчонкой... Гизборн. Вот уж кто действительно привык жить на обломках прошлого, но Мэриан только предстояло смириться с новой действительностью, а было это очень нелегко. Что бы ни говорил Гай, леди Найтон вовсе не была неженкой. Безусловно, она бы предпочла постель в натопленной комнате, но ради общего блага была готова спать на куче листьев в сырой пещере. Для спасения Англии можно было потерпеть на завтрак, обед и ужин то варево, которое старательно готовил на костре Мач. Разумеется, «завтрак, обед и ужин» было сильным преувеличением. Если банде Робина Гуда удавалось сытно поесть хотя бы раз в день, это был почти праздник. Все стоически переносили невзгоды, никто не жаловался. Молчала и Мэриан. Её чисто женские неудобства могла разделить только Джак, уже успевшая приспособиться к диким условиям. Неунывающая сарацинка смастерила из украденного куска ткани штаны для Мэриан, заявив, что в её родных краях женщины носят такие, не стесняясь. Штаны легко заправлялись в сапоги, в них было удобно передвигаться, а сверху леди Найтон надевала длинную рубаху с разрезами на бёдрах и кожаный пояс. Плащ с капюшоном тоже удалось раздобыть. Маску, сделанную ещё во время вынужденного пребывания «в гостях» у Вейзи, девушка успела прихватить с собой в день побега. Весть о том, что Ночной Дозорный вернулся и объединился с Робином Гудом, чтобы восстановить справедливость в графстве, быстро разнеслась из уст в уста и воодушевила людей. Вот только сам Ночной Дозорный не слишком уверенно чувствовал себя в качестве члена банды. Мэриан привыкла действовать в одиночку, аккуратно и незаметно. Робин иногда слишком рисковал, лишь бы его деяния получили широкую огласку. Прочие разбойники безоговорочно признавали его главенство, а Мэриан часто возражала, и не наедине, а при всех. Гуд выходил из себя, справедливо считая, что девушка подрывает его авторитет. — Мы занимаемся не тем! Пора уже перестать ходить вокруг да около и щадить шерифа. Он-то не щадит никого. — Предлагаешь притаиться в кустах и застрелить его из лука? — прищурился Робин. — Как же я сам не догадался! А если серьёзно, то я выяснил нечто, о чём мы раньше не подозревали. Шериф заключил с принцем Джоном особый пакт: если с Вейзи что-то случится, принц тут же отправляет сюда свои войска с приказом стереть Ноттингем с лица земли вместе с жителями. Ты этого хочешь? Вейзи получит по заслугам, но ещё не время... — Каждый день гибнут невинные. Мой отец отдал жизнь за нашу общую мечту о свободе и порядке. Сколько ещё людей должно умереть, чтобы ты наконец решил действовать? — Мэриан почти перешла на крик, но Гуд осадил её. — Действовать — значит, бездумно бросаться в атаку, невзирая на остальных, как ты сделала это недавно в Клуне? Если саму себя не жаль, могла бы хоть подумать, какой опасности подвергаешь других членов банды. — Я спасала людей! А вот тебя, похоже, беспокоит только собственная слава. Мэриан хотелось уколоть его посильнее, и по изменившемуся выражению лица друга она поняла, что попала в цель. — Нравится тебе или нет, но мы команда, здесь все действуют сообща, а не геройствуют в одиночку. И главный в этой команде я, поэтому пока ты здесь, тебе придётся подчиняться моим приказам. Иначе будешь сидеть в лагере, я перестану брать тебя на вылазки, запомни это. — У меня в замке было больше свободы, чем здесь! Ты мог бы преподать урок Вейзи, как бороться с несогласными... — Да услышь ты меня наконец, упрямая! Я беспокоюсь о тебе! Я не понаслышке знаю, каково это — терять людей, но тебя... Тебя я не могу потерять, Мэриан, — Робин понизил голос и, подойдя почти вплотную, ласково провёл ладонью по щеке девушки, но она резко отшатнулась. — Не делай так больше, — отрезала леди Найтон и на полдня пропала в лесу. Остальные делали вид, что заняты своими делами, и старались не прислушиваться к ссорам Робина и Мэриан. Они злились друг на друга, ругались, но но были готовы на всё ради общей цели. После окончательной размолвки с Гизборном и смерти отца жизнь Мэриан раскололась надвое, и девушка всего лишь пыталась отыскать точку опоры в окружавшем её хаосе. С каждым днём борьба с шерифом казалась всё более бессмысленной, а наивная вера в то, что справедливость рано или поздно восторжествует, уже не согревала. Даже мысль о возвращении короля вызывала лишь язвительную усмешку, похожую на ту, что появлялась на лице Чёрного Рыцаря. *** В тот вечер настроение сэра Гая было особенно паршивым: оно представляло собой смесь нестерпимо сосущей сердце тоски с давно подавляемым гневом. Всё это было подпитано вином и отсутствием успехов в борьбе с бандой Робина Гуда. Гизборну хотелось наконец-то выплеснуть то, что грызло и жалило его изнутри. Случай для этого представился ближе к вечеру, когда со срочным донесением явился капитан отряда в сопровождении нескольких гвардейцев. Чёрный Рыцарь не ожидал хороших вестей, поэтому его удивило непонятное оживление на лицах подчинённых. Он уставился на них мутным взглядом. — Дайте угадаю: Гуд опять ушёл? — спросил Гизборн зловещим тоном. Один из солдат начал торопливо докладывать: — Милорд, нам не удалось схватить его, но вот он утверждает, что ранил Ночного Дозорного! У Гая моментально пересохло в горле. — Это правда? — сипло спросил он, подаваясь вперёд всем телом. — Клянусь пресвятой Девой Марией! — гордо ответил высокий, крупного сложения солдат в сидевшем набекрень шлеме. — Пырнул его в брюхо да с проворотом, чуть все кишки не выпустил. Хоть он и унёс ноги, но с такой дырой долго не протянет... «Герой» замолчал, не зная, что ещё добавить, и явно надеясь на похвалу. Никто не ожидал от захмелевшего Гизборна той прыти, с которой он внезапно сорвался с места и оказался на другом конце комнаты. А сам «убийца Ночного Дозорного» уж точно не рассчитывал на то, что его зубы встретятся с кулаком в чёрной перчатке с железными вставками. Прежде, чем другие опомнились и попытались оттащить озверевшего капитана, он успел нанести ещё несколько ударов, и лицо гвардейца развезло словно кашу. — За невыполнение приказа... — прохрипел Гизборн, тяжело дыша. — Я велел брать Ночного Дозорного живым! Вон! Проваливайте к чертям, тупицы! Солдаты немедленно ретировались, утащив под руки избитого товарища. Оставшись один, Чёрный Рыцарь швырнул в стену пустую бутылку из-под вина. Зря он отпустил этих слабоумных, надо было назначить им наказание и немедленно привести его в исполнение. Но что бы это изменило? В его голове пульсировала лишь одна навязчивая мысль. Если здоровяк не соврал, и Ночной Дозорный был серьёзно ранен, то исход был очевиден. Удар ножом в живот фактически означал смерть. А в это время в глубине Шервуда, в тесной пещере, служившей разбойникам очередным укрытием, царила гнетущая атмосфера. Малыш Джон отправился в дозор под холодным дождём, Мач старался поддержать огонь в очаге, а Робин мрачно молчал, уставившись невидящим взглядом в одну точку. Рядом, прикрытая его плащом, лежала леди Найтон, недвижимая, бледная, покрытая холодным потом. Она уже несколько часов была в забытье и лишь иногда бессознательно шевелила пересохшими губами. — Она умирает, Робин, — тихо сказала Джак. — Ранение слишком опасное, и... — Так сделай что-нибудь! — В темноте, в грязи, без инструментов?! Я зашила и промыла рану, но всё равно туда попала зараза. Она вся горит, — сарацинка прикоснулась ко лбу Мэриан и снова настойчиво повторила. — Если леди останется здесь, она умрёт. Я сделала, что могла, но чудеса под силу только Аллаху. *** Гизборну не спалось, но он в любом случае не желал, чтобы его беспокоили в позднее время. И когда за дверью раздались шаркающие шаги Торнтона, Чёрный Рыцарь уже был готов спустить того с лестницы, но его остановило странное выражение лица старика.. — Милорд, вас ждут внизу. Вы должны сами всё увидеть. Гизборн, не забыв прихватить с собой оружие, последовал за Торнтоном. На полутёмной кухне его действительно ждали непрошеные гости — банда Робина Гуда почти в полном составе. Неприязненный взгляд Гая скользнул по лицам разбойников. Мэриан среди них не было. «Неужели всё?» — пронеслось в голове, и лишь затем Гизборн по привычке подумал о том, как Гуду в очередной раз удалось обойти его охрану. — Добыча сама приходит к охотнику? — презрительно произнес Гай, сомкнув пальцы на рукояти меча, но не торопясь вынимать его из ножен. — Поговорить надо. Ждите снаружи. Разбойники один за другим вылезли в кухонное окно — очевидно, тем же путём они и проникли в дом. Гизборн даже приоткрыл рот от удивления. Разумеется, они не ушли далеко и в случае заварухи смогли бы быстро вернуться на помощь своему главарю. Рыцарь спешно просчитывал варианты. Убить Гуда немедленно? Остальные балбесы из его шайки уже не так важны. Схватить и доставить шерифу? Для этого представился идеальный случай и второго такого может не быть. Или всё-таки сперва узнать, зачем он явился? — Где Мэриан? — он сам не понял, как и почему его губы произнесли этот вопрос. — Здесь. В полумраке Гай не сразу заметил, что почти весь стол занимает нечто, завёрнутое в огромный кусок ткани и по очертаниям вполне напоминающее человеческое тело. По-прежнему не веря Гуду на слово, он сделал несколько осторожных шагов, но разбойник резким движением сдёрнул ткань. Гизборн впивался взглядом в лицо девушки, не желая верить собственным глазам. Несомненно, это была леди Найтон, точнее, тень прежней Мэриан. Осунувшаяся, иссиня-бледная, словно вылепленная из воска. Тёмные локоны, некогда пленившие Гая, были спутанными и грязными. Мягкие и плавные черты лица заострились, как у покойника. — Она умирает, — раздался надтреснутый голос Гуда, который на секунду вырвал Гая из чёрной бездны. — Мы сделали, что было в наших силах, но в лесу ей не выжить. Ей нужны тепло, покой, забота. Я пришёл сюда, рискуя жизнью, потому что ты единственный, кто может ей помочь. У неё больше нет крова, нет отца... Мэриан считала, что ты по-настоящему любишь её. Не мне судить, Гизборн. Но если в этом есть хоть капля правды, если в тебе ещё осталось благородство — прошу тебя, спаси Мэриан! Происходящее казалось Гизборну дурным сном. Бесчувственная Мэриан, лежавшая на столе в Локсли, Гуд со слезами на глазах, очередная жестокая проба духа и убеждений... Его злейшие враги были в тяжёлой ситуации. Гуд почти что сдался сам. Это было так легко — сказать «Твоя жизнь взамен за её!» Гизборн уже достаточно долго носил в душе жажду мести, чтобы действовать хладнокровно. Мэриан была одной ногой в могиле. Вейзи по-прежнему не подозревал о том, что Ночной Дозорный — это именно она, и раскрытие этой тайны могло бы дорого обойтись помощнику шерифа. Но сердце останавливалось всякий раз, когда Гай переводил взгляд с мрачно блестевших глаз Гуда на неподвижное лицо бывшей невесты. — Сделай это ради неё. С тобой мы потом рассчитаемся за всё, но она должна жить. Демоны продолжали нещадно скрестись и рвать когтями душу сэра Гая. С другой стороны, если она выживет, то узнает, кому обязана своим спасением, и, может быть, тогда появится ещё одна возможность начать всё заново... Он слишком привык искать выгоду в каждом представившемся случае и делал это даже сейчас, перед лицом сломленного врага и умирающей возлюбленной. Гизборна вдруг накрыла волна отвращения к самому себе, и он прервал эти мысли. Поборов последние сомнения, Чёрный Рыцарь лишь медленно кивнул. Когда-то эти двое понимали друг друга с одного взгляда, и сейчас Робину Гуду не нужны были слова. Он знал, что Гизборн не выдаст их и будет бороться за жизнь Мэриан так, как боролся он сам. *** Когда Мэриан пришла в себя и поняла, где находится, то едва смогла поверить в реальность происходящего. Она вновь была в хозяйской спальне поместья Локсли, где раньше умудрилась побывать и ночным вором, и пленницей, и даже едва ли не женой владельца. Если за время моего «отсутствия» в стране не произошел всеобъемлющий переворот, то Локсли, скорее всего, по-прежнему принадлежит Гизборну. Но тогда в каком качестве здесь я? Неужели снова плен? Она перевела взгляд на свои исхудавшие слабые руки, лежавшие поверх покрывала. Каким чудом ей удалось вырваться с того света? Мэриан по крупицам собирала образ последних дней перед провалом в беспамятство. Вылазка — засада. Стычка с гвардейцами шерифа, которых внезапно оказалось гораздо больше, чем предполагалось. Короткая схватка сначала с одним, а потом уже с двумя противниками. Острая боль, крик Робина: «Отступаем!» Наверное, она опять хотела неуместно геройствовать в одиночку и подвела всю команду. Ещё Мэриан хорошо помнила, как Малыш Джон нёс её на руках, а из-за его плеча она видела, что Джак старается замаскировать кровавый след, чтобы за ними не устроили погоню. Потом был только холод, такой дикий, мучительный холод, какого девушка не испытывала в жизни. Даже то купание в Тренте с Гизборном не могло с ним сравниться. Мыслей тогда уже не было. Мэриан проваливалась в пустоту, из которой её ненадолго вырывала боль внизу живота — наверняка, кто-то ковырялся в ране, пытаясь спасти жизнь леди Найтон. Какое-то время она ничего не чувствовала и не помнила. И вдруг — всепроникающий холод сменился... теплом. Более сладостное ощущение трудно было себе представить, и Мэриан не хотела пробуждаться. Но прийти в себя ей всё-таки пришлось. Снова эта комната, эта кровать. И ни малейших следов хозяина. Мэриан не знала, что Гизборн заплатил целое состояние единственному приличному врачу в Ноттингеме — за чистку раны, лекарства, и прежде всего, за молчание; что Торнтон и его жена выхаживали её словно родную дочь и каждый день отчитывались господину о состоянии своей подопечной. Не знала она и того, что Гизборн, в очередной раз наступая на горло собственным принципам и клятвам, провел несколько ночей у постели Мэриан, когда ей было особенно плохо. Помочь ей он, разумеется, ничем не мог, но хотел быть рядом, чтобы успеть проститься навсегда... Старый слуга искренне обрадовался, когда Мэриан пришла в себя. Он поил её из большой ложки жирным гусиным супом и неутомимо подбрасывал дрова в камин, чтобы в комнате было жарко и уютно. Энн Торнтон сшила из недорогой ткани простое, но добротное платье для гостьи, она же привела в порядок волосы Мэриан, расчёсывала и заплетала их, пока леди была в беспамятстве. Полное выздоровление требовало времени, но Мэриан не терпелось выйти в свет и узнать, что происходило, пока она боролась за жизнь. Гизборн не показывался в Локсли-маноре. Как ни напрягала слух девушка, она не слышала в доме даже его голоса. Но раз уж она попала сюда, и ухаживали за ней, как за королевской особой, то явно не без согласия хозяина. Он обещал не помогать и не мешать ей и в очередной раз не сдержал слово. А что же Робин? Ведь это он, смирив гордость, принёс её сюда, вынужденно пошёл на сотрудничество со злейшим врагом. Тем не менее, Гуд не подавал никаких знаков, не пытался связаться с ней. Мэриан с досадой подумала, что он не хочет её возвращения в банду. — Я стала обузой для всех, даже для самой себя, — горько прошептала она. Девушка не могла целыми днями лежать в постели, в пустой и тихой комнате, и даже ранение не могло оправдать это бездействие. Робин не стремился вернуть её обратно, Гизборн и вовсе не показывался, давая понять, что всё кончено. Новостей из внешнего мира не поступало. Торнтон был немногословен и неохотно отвечал на вопросы, но его усилиями она шла на поправку и начала вставать с постели. В один из тех дней, когда леди Найтон уже чувствовала себя хорошо физически и всё хуже душевно, старый управляющий пришёл в хозяйскую спальню и смущённо сказал: — Миледи, пришло время покинуть Локсли-манор. Таково было распоряжение господина. Он велел нам ухаживать за вами, а как только вы поправитесь... — Не продолжай, Торнтон, мне всё ясно, — девушка взяла руку старика и дружески пожала. — Спасибо тебе и Энн. Жаль, что твой господин не отважился сказать это мне в лицо. Все знают о его злодеяниях, но добрые поступки он предпочитает скрывать. Поблагодари его от моего имени, когда он появится в доме. — Не торопитесь, миледи, соберитесь с духом. Никто не знает, что вы были здесь, так что лучше будет уйти по-тихому, чтобы люди в деревне не видели. Энн приготовит вам с собой кое-что необходимое. Мэриан вдруг рассмеялась странным нервным смехом, вызвав недоумение у Торнтона. Торопиться ей было и впрямь некуда и не к кому. Собирать было нечего. Ещё недавно у неё было поместье, роскошный конь, близкие люди, даже слуги. Теперь она не знала, куда пойти, где преклонить голову, что делать в этой жизни. Эта ясность вспышкой молнии озарила мысли Мэриан. Но Торнтон не должен был догадаться о её страхе и смятении, и девушка как истинная благородная леди с достоинством покинула Локсли-манор. *** Стыд, гнев, боль и унижение разрывали изнутри, но лицо было вежливым, а голос безучастным. Мэриан из последних сил заставила себя поклониться злейшему врагу. Вейзи как ни в чём не бывало принимал её в своем кабинете. Слуги ещё не успели убрать остатки пышного ужина, после которого шериф, видимо, решил развлечься полировкой оружия. Наполовину торчащий из ножен блестящий меч небрежно лежал на краю стола. Причем лежал очень удачно — рукоятью к вошедшему. Мэриан то и дело косила глаза на оружие, а сердце горело от ненависти и желания отомстить, покончить со всем одним ударом. Она представила, как отрубленная голова шерифа катится по полу, словно тыква, а на лице навечно застывает безумное, несколько удивлённое выражение. Хватит ли сил поднять меч, как следует размахнуться? Едва ли. Она была слишком слаба. Даже если бы леди Найтон удалось ранить Вейзи, проваленная попытка означала бы верную смерть для неё самой. Поэтому она лишь стояла перед столом шерифа в своём бедном платье и не шевелилась. — Вот так сюрприз, леди Мэриан! — шериф цокнул языком. — Наша беглянка вернулась! Я уж было подумал, что вы сгинули где-нибудь... скажем, в чаще Шервудского леса. — Не буду отрицать, милорд, я воспользовалась беспорядками в замке для того, чтобы очутиться за его пределами. Преждевременная смерть отца подкосила меня. Я обрела убежище в аббатстве Кирклесс, где неустанно молилась за спасение души лорда Найтона. Вот письмо от настоятельницы, подтверждающее моё пребывание, — Мэриан протянула свиток с подделанной печатью. — Там я и находилась эти несколько месяцев. Шериф равнодушно пробежал глазами по бумаге. Дураком он не был, но делал вид, что верит Мэриан и собирался до поры до времени поддерживать эту игру, надеясь узнать истинную причину её неожиданного визита в Ноттингемский замок. — Да, прискорбно, что ваш батюшка погиб до окончания расследования и суда. А ведь он мог быть оправдан, жил бы себе дальше и здравствовал! Связи с преступником Гудом никого до добра не доводят. Так что же вырвало вас из монастырской тишины и снова привело сюда? — Как вам известно, Найтон-холл сожжён. Подозреваю, что принадлежавшие нам земли арестованы и позже будут переданы в казну. Увы, наш род угас. Я приняла решение посвятить себя Богу и прошу вас выделить мне часть денег в счёт моих земель, чтобы заплатить за место в монастыре. Это не будет Кирклесс, я хочу выбрать более уединённую обитель вдали от Ноттингемшира. Клянусь, что больше не вернусь сюда. — Вот так поворот, — пробормотал шериф, но услышанное ему явно понравилось. — Ваше стремление служить Господу нашему весьма похвально. Давно следовало принять это решение, возможно, оно уберегло бы вас от многих глупостей. Жаль только, что даже за место в Доме Божьем приходится платить. Срочно вызови главного казначея и писаря, — обратился он к слуге. — Вам придётся подписать официальное отречение от имущества Найтонов. Ну, чтобы поменьше тянуло в родные края и не было соблазна нарушить обет бедности. Мэриан как во сне поставила подпись на документе и приняла мешочек с деньгами. Уже собираясь уходить, она в последний момент обернулась. — Милорд, мне бы хотелось попрощаться с сэром Гаем. — Ничем не могу помочь, его нет в Ноттингеме, — улыбка шерифа становилась всё злораднее. — Гизборн в Лондоне, докладывает принцу Джону о делах в графстве. А принц, знаете ли, очень гневливый и терпеть не может плохие новости. Обычно срывается на гонцах. Но даже если Гиззи и был бы здесь, вряд ли бы он захотел с вами встречаться. Мой помощник уже избавился от дурного наваждения, и если принц Джон не казнит его в порыве бешенства, то Гизборна ждут великие дела. На рассвете Мэриан вышла на большую северную дорогу и направилась прочь от Ноттингема. Она надеялась, что старый друг Робин, имевший удивительный талант внезапно появляться там, где его совсем не ждут, не выскочит будто из-под земли и не попытается остановить бывшую леди Найтон. Теперь все трое — она, Гизборн и Гуд — стали изгоями, и у каждого был свой путь, который следовало пройти в одиночку.