Глава 7
21 декабря 2018 г., 23:54
Протяжный и до омерзения нудный гудок резал слух, вызывая безумное желание нажатием кнопки открыть дверь и запустить коммлинк в открытый космос.
«Ну же, Рэй, ответь! — умолял я, чувствуя, как душевное напряжение перерастает в тревогу. — Скажи, что с тобой все в порядке!»
Но ответом мне служили только гудки — одинаковые, безжизненные, равнодушные.
— Черт! — выругался я, обрывая связь. — Еще только с Рэем проблем не хватало.
«Экстрим» держал курс на Зару — я непременно должен был выяснить, что приключилось с тем единственным человеком, на помощь которого еще можно было рассчитывать.
По версии СМИ, Рэй лишился чувств во время своего выступления, и его госпитализировали, а чем эта история кончилась, до сих пор было неясно. Оставалось надеяться, что Рэй хотя бы жив.
«И все-таки, почему это произошло?» — снова и снова задавал я себе этот насущный вопрос. Что и говорить, странная ситуация. И у неё определенно была причина. Рэй не тот человек, который хлопнется в обморок ни с того ни с сего. А вдруг…
В голове зародилась мысль, заставившая меня вспотеть. А что, если вестники апокалипсиса позарились и на его душу? Ведь, как бы ни хотелось отрицать, Ника была права: спася Ричарда, я вынудил Огненных искать новую жертву. Выходит, я просто сменил шило на мыло?
«Нет, поступок был по-своему правильным, — убеждал я себя, чтобы не нервничать понапрасну. — Во-первых, этим я выиграл время, во-вторых, Ричард — ребенок. И его спасти было нужно».
Подумать только, от апокалипсиса наш мир отделяет лишь жизнь одного человека, которая в данный момент, если моя теория насчет Рэя верна, уже висит на волоске…
Я понимал, что не успею ничего сделать — демоны оставили слишком мало времени. Но понимал и другое: я буду бороться, буду до последнего искать способ все исправить.
«А может, Огненные и вовсе тут ни при чем, — рассудил я минут десять спустя. — Все-таки слабо верится, что Рэй, всегда насмешливый и небрежный, мог всерьез ко мне привязаться, так же искренне и беззаветно, как Сьюзен и Ричард. Может, тут проблема в другом?»
И мне вдруг так захотелось в это поверить, что за время пути на Зару я почти убедил себя в этом.
И все-таки Рэй не шел у меня из головы: все мои мысли крутились вокруг его обморока. Время от времени, правда, они соскальзывали на Ричарда, но это почти не причиняло боли.
Оставив Ричарда на Церере, я ощутил облегчение: словно бы перевернул страницу, навсегда оставляя ребенка в прошлом. Я знал, спокойствие это обманчиво и однажды пройдет.
С матерью так же было: первые дни я чувствовал странную отрешенность. Жил как ни в чем не бывало, шутил, улыбался, играл с Ричардом. Мне в те моменты казалось, что я легко пережил утрату и отпустил прошлое, а потом пришла боль, и я осознал, что до того момента просто находился в оцепенении.
И с Ричардом будет по той же схеме, на этот раз я уже был готов. Самое главное, чтобы боль пришла не раньше, чем я остановлю апокалипсис.
«Я остановлю…», — выходит, во мне еще живет надежда?
***
За все время, что я скитался по разным уголкам галактики, пытаясь что-то понять, исправить или предотвратить, Зара практически не изменилась. Разве что листва с деревьев почти полностью облетела, вечерние сумерки стали мрачнее и гуще, а на смену дождю пришел мокрый снег, не менее надоедливый и тоскливый. Выйдя из корабля, я сразу скрыл свой облик иллюзией, причем не обычной, а аномальной, для перестраховки. Не хотелось бы ненароком наткнуться на сотрудника, уверенного, что я сейчас лежу в медицинской палате. Для прикрытия я выбрал образ министра межгалактических отношений. Я хорошо помнил его, и потому иллюзия вышла правдоподобной. И вот я, для случайного взгляда низенький, полноватый и уже лысеющий человек, одетый в строгий костюм, зашел во дворец через служебный вход. «Дожили: уже в собственный дворец не войти без иллюзии, — усмехнулся я, направляясь к лифтам. — Узнать бы, где они держат Рэя… Ведь если он не ответил на мой звонок, с ним явно что-то не так». Пересекая просторный зал, я составлял в голове план действий: захожу в первый попавшийся кабинет и заявляю, что мне срочно надо увидеть Локи, в связи с… проблемами в соседней галактике. Там все время проблемы, так что прозвучит убедительно. Возможно, мне скажут, что правитель сейчас не в том состоянии, но я буду настаивать. Если надо, надавлю, используя все полномочия министра межгалактических отношений. Эта идея показалась мне неплохой, но проверить её в деле так и не довелось. Я почти добрался до лифтов, как вдруг сработала сирена и повсюду замелькали красные прожектора. — Что за…?! Ответом на этот вопрос послужил громкий топот сотен ног и не менее громкие крики: «Быстрее! Быстрее! Захват! Он на прицеле!» Всего пара мгновений, и коридор с обеих сторон заполонили бойцы. «Они как-то меня раскусили», — сообразил я, затравлено озираясь по сторонам и инстинктивно ища хоть какую-нибудь лазейку, чтоб ускользнуть. Но лазейки не было: бойцы знают свое дело. Я знал, что дела мои плохи, но все же попытался решить вопрос мирно. — Позвольте узнать, что за проблема? К чему весь этот шум? По чьему нелепейшему приказу вы все на меня кидаетесь? Я государственный служащий! — Мы в курсе. — Бойцы вдруг расступились, пропуская ко мне… ага, это был министр межгалактических отношений, моя точная копия. Теперь ясно, почему в мою иллюзию не поверили. — А государственный служащий должен находиться на государственной службе, а не шататься не пойми где, верно, Локи? Мое имя он произнес с такой вкрадчиво-вежливой интонацией, что сомнений не оставалось: он преисполнен ненависти и с трудом держит себя в руках. — Вообще-то это был форс-мажор… — Я, словно актер в бездарном, но якобы комедийном сериале с закадровым смехом и банановой коркой на полу, выдавил улыбку, все еще наивно надеясь, что мы побеседуем и разойдемся, условившись не мешаться друг другу. Но министр не был настроен так дружелюбно. — Молчать! — рявкнул он, совсем как при прошлом нашем конфликте. Но тогда мне на помощь явилась Фригга, а сейчас уповать на такое не приходилось. Никто не придет. Никто не поможет. Никто не вытащит меня из этой передряги. От таких мыслей у меня шли мурашки, а кровь жгла изнутри, словно кипящая лава. «Нет, нельзя поддаваться эмоциям. Что бы ни происходило вокруг, ты всегда должен оставаться спокойным… Оставаться спокойным… Спокойным…» — Возвращение блудного… галактического лидера! — с наслаждением, смакуя каждое слово, проговорил министр, для пущего эффекта театрально взмахнув руками. Действительно, только смеха за кадром и не хватает. — И чего ты, позволь узнать, заявился? Неужели не думал, что мы подготовим тебе достойную встречу? — Мне нужно выяснить, что здесь да как, — сквозь зубы процедил я, сжав кулаки так, что костяшки пальцев вмиг побелели. — Что здесь да как? Это мы должны у тебя спрашивать, что здесь да как! Это вся галактика хочет у тебя спросить! — Маска была сброшена: министра прорвало, словно ржавую водосточную трубу. — Я, конечно, давно знал, что ты с головой не в ладах, и твой приход к власти не сулит ничего хорошего, но чтобы до такой степени… — И чем я на этот раз вас не устраиваю? — И ты еще спрашиваешь?! Давай-ка прикинем: сперва ты только усугубляешь проблемы внешней политики, а затем, никого не поставив в известность, просто сбегаешь, вместо себя оставляя… — Кого? Ну давай, скажи, кого! Раскусили они Рэя или нет? — Нам самим интересно, кого! Мы не знаем! Этого человека нет в базе данных! А на наши вопросы он отвечает: «Да вы все равно не поверите. А если вдруг и поверите, вас удар хватит». Как можно было поставить такого товарища на правительственный пост, никого не уведомив?! — Я так решил проблему. Скажите честно, разве он сделал что-то плохое? Усугубил ситуацию? — Это сейчас не имеет значения. — А на мой взгляд имеет! Вы хотели урегулировать конфликт? Так мой ставленник справлялся лучше меня, уверен. — Не скрою, это так. Поначалу все удивлялись такой перемене, и даже я допустил мысль, что ты не безнадежен, но потом случился тот обморок, и нам открылся облик того, кого мы принимали за тебя! Ты только представь, что творилось на заседании! Хорошо, от общественности скрыть удалось. — И что вы предприняли? Бьюсь об заклад, посадили его под стражу! — А разве у нас был выбор?! — А нельзя было оставить все, как есть, и сделать вид, что вы ничего не знаете? — Издеваешься?! — Я серьезно! Так было бы лучше для всех. Вы сами признали, что он хорошо справляется. Зачем было рушить эту систему? — А затем, что она была незаконной и даже абсурдной! — Но работала. — На галактическом уровне не должно быть неразберихи, когда никто не знает имени человека, управляющего государством, а легитимный правитель вообще находится не пойми где! Ты понимаешь, что устроил тут сумасшедший дом?! — Да какая теперь к демонам разница?! — Тут уже и у меня сдали нервы. — Думаете, это все просто так?! У меня есть дела важнее, чем… — Управление государством?! — Именно. Грядет апокалипсис! Он уничтожит все! А вы суетитесь в своем муравейнике, выясняя, кто должен стоять у власти, и даже не замечаете, что над вами занесен гигантский сапог, и совсем скоро всем будет не до этих мелочных распрей! Я знал, что не должен раскрывать тайны, но министр не оставлял выбора. На секунду я позволил себе поверить, что он проникнется, задумается и… отойдет с моего пути. — Апокалипсис? Где-то я это уже слышал… — пробормотал министр и почесал затылок. — Ах да, это было в отчете, который мы пару часов назад получили из Долины Жизни. По версии медиков, ты невменяем и нуждаешься в лечении, но лично я не уверен. Возможно, это умелая симуляция. Так что куда тебя отправят, в больницу или в тюрьму, вопрос весьма спорный. — Прошу вас, остановитесь и дайте мне пройти, — через силу выдавил я, заведомо зная, что меня не послушают. — Я не враг нашей галактике и уж тем более не псих. Я просто хочу помочь. — Ты уже достаточно всем помог. Мне перечислить твои «неоценимые заслуги» перед государством? Я говорил Фригге, что тебя надо упечь далеко и надолго, но она упиралась. Что ж, теперь её здесь нет, и я наконец-то положу конец твоему сумасбродству. И молись, чтобы я принял тебя за психа. Хотя не думай, будто в больнице ты будешь рисовать картиночки под наблюдением доброго доктора. Лечение психотропами, знаешь ли, далеко не самая приятная вещь на свете. — Вы в самом деле считаете, что вам по силам меня удержать? Мой гнев достиг апогея, и говорил я почти шепотом, больше всего на свете боясь сорваться. Апокалипсис не за горами, близкие гибнут один за другим, я понятия не имею, что делать, а какие-то напыщенные идиоты еще и пытаются помешать. Ведь я же и их хочу спасти в том числе! И это вместо благодарности — выбор между тюрьмой и больницей. Эти глупцы сами роют себе могилу, и всему миру заодно! К глазам подступили слезы: я не хотел применять силу, чувствуя, что если спущу курок, то уже не смогу остановиться. — Последний раз прошу, отойдите. Не хотите мне верить, просто подумайте: я могу взорвать тут все щелчком пальцев. Вам нужны жертвы? И я сам не знаю, как далеко могу зайти, если дам энергии выход. Прошу, давайте обойдемся без бойни. Я не хочу всего этого, правда. У меня очень мало времени и очень много проблем, и я уже сам не свой последние дни. Не провоцируйте меня на безумные поступки. — Пытаешься нас запугать? Неплохая попытка, но все-таки… слабовато. Ты ничего не сделаешь: кишка у тебя тонка. Устроить бойню в главном дворце галактики? Даже если у тебя и свинтило крышу, то не до такой степени… — Уверен? — одними губами спросил я, закрывая глаза и бросая все силы на то, чтобы сдержаться: «Надо продолжать переговоры. Министр прав — нельзя так далеко заходить. Надо решить все мирно, без жертв». Но в глубине души я уже понимал, что потерял контроль, и когда произойдет выплеск — всего лишь вопрос времени. Пересмешник раскалился так, что жег кожу прямо через одежду. «Нет, надо успокоиться, надо взять себя в руки…» Но было поздно. Я дошел до того состояния, в котором Брюс Беннер, наверное, превращается в Халка. Во мне, по счастью, огромный зеленый монстр не прятался. У меня был припасен сюрприз пострашнее: вся мощь нейтрального артефакта. — Абсолютно. Министр самодовольно ухмыльнулся, и этой ухмылкой подписал себе приговор. — Так давайте проверим. Я не договорил, а за моей спиной уже прогремел взрыв, уничтоживший добрую половину бойцов.***
Я даже сам не мог до конца понять, по моей ли это произошло воле, да и не особо стремился к этому. Странно, но мне вдруг сделалось все равно. Я словно находился во сне — во сне замедленном и очень странном. Мне казалось, весь дворец заполнен водой или, скорее, какой-то другой прозрачной и вязкой жидкостью, которая затрудняет движение, делая каждый шаг невыносимо тяжелым. Взрывы продолжали греметь, но я их не слышал, как не слышал и воя сирены, панических криков и, наверное, много чего еще. Вместо этого в сознании рождались странные, чуждые нашему миру звуки. Само моё восприятие преобразилось, краски поблекли, и я словно пробирался сквозь тусклые, призрачные развалины, а люди мелькали зыбкими тенями, точно фантомы. Я уже даже не знал, что это: чудом изменившаяся реальность или галлюцинации. — Локи! Локи! Услышав полузнакомый голос, я удивился: слишком уж он диссонировал с теми потусторонними звуками, что доносились до меня последние несколько… минут? Часов? Дней? Это ж надо так потеряться во времени… С ориентированием дело обстояло не лучше: я даже не мог сообразить, откуда доносится голос. И это странное слово: «Локи». Что оно означает? А потом вдруг пришла боль. Резкая, пронзающая и, что важней, отрезвляющая. — Черт! — Я приложил к носу ладонь, и через пару секунд она была уже залита кровью. Зато мир вновь приобрел привычные очертания: цвета и звуки вернулись вместе с пониманием, где я нахожусь, и что происходит. Ну, относительным пониманием. — Рэй? — Я перевел взгляд на парня, который в этот момент крепко держал меня за шиворот. — Ты разбил мне нос! — Лицо, — поправил Рэй небрежно. — На меньшее ты не реагировал. — Что со мной было? Ощущения были ужасны: голова шла кругом, а во рту ощущался солоноватый вкус крови. Но я понимал, что это не самые страшные последствия. — Ты у меня спрашиваешь? — Ну, ты же видел все… со стороны. — Нет времени болтать. Нам нужно убираться отсюда. И чем скорее, тем лучше. Я огляделся по сторонам, в надежде выбрать подходящее направление, и застыл, как громом пораженный. Мы находились посреди настоящих руин. Позади нас бесформенной грудой валялись осколки колонн, которые еще недавно поддерживали своды дворца. Картина впереди тоже не утешала. Куда ни глянь, везде одно и то же: огромные пласты металла, сверхпрочного пластика и даже старомодного, изящного мрамора, лежали, будто истерзанные свирепым чудовищем, пришедшим к нам из иного мира. Я даже представил этого монстра, но вряд ли смогу подобрать слова, чтобы его описать. Представил, как он рвал клыками колонны, жевал их, обращая чуть ли ни в пыль, и двигался дальше, а под его исполинскими ногами прогибался металл, крошился камень и гибли люди, такие мелкие и хрупкие в сравнении с монстром, что тот их даже не замечал. Стоп, что ж это я! Никакого чудовища не было, его не могло быть, а весь этот хаос, эти развалины, эти наполовину обугленные трупы… — Нет, — только и смог выдохнуть я, осознав, кто в действительности был этим «монстром». — Это же не… — Локи, время! — не дал договорить Рэй, чудом сохранявший спокойствие. — Бежим на крышу. Это единственный путь — всюду завалы. А разбор полетов проведем позже, если выберемся. Подняться на крышу, как оказалось, тоже было делом нелегким. Лестница тонула в обломках, а глубокие трещины в стенах и потолке заставляли сжимать плечи и прикрывать голову: неизвестно, когда и где снова что-нибудь рухнет. — И чего это мы пешком ломанулись, как последние идиоты? — Странно, но именно сейчас мне вспомнились насмешки Рэя насчет моего артефакта. — У меня же Пересмешник есть! И мы можем… — Нет, не можем! Нельзя! — Но поче… Вместо ответа Рэй вдруг резко взмахнул рукой, и в следующий миг я, отброшенный энергетической волной метра на три, больно ударился обо что-то острое. — Ты совсем что ли… Закончить мне помешал грохот, раздавшийся за спиной. Обернувшись, я понял, что зря открыл рот: там, где я стоял секунду назад, упал пласт бетона. — Надо поторапливаться, не то эта лестница станет нашей могилой! — прохрипел Рэй, хватая меня за шиворот и вздергивая на ноги. Руки у него были тонкими, и все же обладали поразительной силой. — Какой вообще смысл прорываться на крышу? Что это нам даст? — По крайней мере время, чтоб уцелеть. — Рэй грубо пихнул меня, прозрачно намекая, что я должен идти быстрее. Но я не мог: силы меня покинули. — Ты разве не понял? Дворец скоро рухнет, и все, кто в нем находится, окажутся заживо погребенными. Шевелись, или окажемся в их числе! Вот лестница круто свернула, и нашему взору открылось спасительное пятно света. — Есть! Мы почти выбрались! Образ конечной цели заставил меня собрать волю в кулак и прибавить ходу. Однако, когда до выхода оставалась считанные метры, произошло то, чего я опасался все время: очередной блок упал, преградив нам с Рэем дорогу. Мы оказались замурованы. С моих губ сам собою сорвался безумный смех. — Ну, класс! Хотя, постой, сейчас долбану Пересмешником. — Забудь про Пересмешник, Локи! Глаза Рэя сверкали, и я не мог понять, какая эмоция так ярко в них отражается. Ярость? Отчаянье? Страх? Или все вместе? — Тебя прям не поймешь! То не забудь, то забудь… — Закрой рот и помоги мне! Рэй уже пытался сдвинуть бетонный блок с места, и я бросился ему на помощь. Камень поддавался туго и все-таки сантиметр за сантиметром отодвигался в сторону. Мои руки дрожали, а с лица стекал пот: что ни говори, а передвигать тяжеленные камни все-таки не моё. Грубая сила — это по части брата. «Жаль, что его здесь нет… — подумалось мне в тот момент. — Ох, да что ж это я! Хорошо, что его здесь нет! После всего, что случилось, потерять Тора было бы выше моих сил». Когда между блоком и стеной наконец образовалась достаточно широкая щель, Рэй, не дожидаясь, пока я соображу, что делать, пихнул меня в проем, а после этого вылез сам. И вовремя. Едва Рэй очутился на крыше, своды рухнули. Какая-то жалкая пара шагов отделила нас от гибели. — Выбрались! — только и смог выдохнуть я. Внезапно налетел ветер. Слишком холодный и резкий даже для поздней осени и такой головокружительной высоты. Но я в тот момент почти не обратил на это внимания: у нас намечались проблемы. Леденящий душу свист ветра перекрывал гулкий рев, доносившийся сверху, и меня вновь посетили мысли о монстре-исполине. На деле все оказалось проще: нас окружили десятки летательных аппаратов. Было ясно, что живыми нас с крыши не выпустят. — Бросьте оружие и поднимите руки! — донесся до нас жесткий голос, многократно усиленный рупором. — Вы арестованы! Повторяю, вы арестованы! — Ну уж, дудки! Я вновь инстинктивно потянулся за энергией к Пересмешнику, желая обратить эти летающие куски железа в мелкую пыль. И обратил бы, если бы Рэй не схватил меня за руку. — Сколько раз нужно повторить: никаких аномальных выплесков! — прошипел он, плотно сжав побелевшие губы. — Да в чём дело-то?! — огрызнулся я, вырывая руку из его стальной хватки. Не удосужившись ответить по-человечески, Рэй схватил меня за подбородок и рывком поднял мою голову к небу. На какой-то миг мне почудилось, что он хочет свернуть мне шею и так избавиться от напарника-дурака. Но Рэй просто показал то, чего я не видел. Прямо над нашими головами мутновато-серые облака разверзлись, открыв взору зияющую дыру, фиолетово-синие края которой медленно расползались. — Пространственная рана! Даже не знаю, радовало или печалило то, что с пространственными ранами я был хорошо знаком. С одной стороны, нет ничего страшней неизвестности, с другой — осознание масштаба катастрофы оптимизма не прибавляло. — Совсем как во время того моего выступления! Так вот почему тут так холодно! — И вот почему нужно сдерживать энергию Пересмешника! Пока над нами эта дыра, мы фактически безоружны: истязать пространство и дальше слишком рискованно. — Знаю, не вчера родился! Что делать будем?! Перекрикивая гул аномального ветра и рев десятка боевых машин, я сорвал голос и теперь хрипел, как умирающий. Но Рэй каким-то чудом все равно разбирал слова. — А есть варианты?! Неужели не знаешь, что предписано делать владельцу артефакта, если он сглупил и нечаянно разорвал пространство? — Знаю, но… я не умею, Рэй! — Я поглядел на товарища с отчаяньем и мольбой, хотя понимал, что он-то тем более не сможет совладать с аномалией. — Я не справлюсь. Я к такому ещё не готов! — Прости, не могу отправить на пересдачу. — Голос Рэя так и сочился едким сарказмом, за которым скрывался нарастающий страх. — Ты что, не понимаешь, что эту дыру нужно срочно закрыть?! — Понимаю, но… — Так закрой её, или нам крышка! — Но Фригга меня этому не учила! Она говорила, у меня все равно пока что не хватит сил! — Фригги здесь нет! И нет никого, кто сумел бы справиться, кроме упрямого малолетнего трикстера! — Я бы с радостью, если бы знал, как! Меня этому не учили! — Меня вообще ничему и никогда не учили, Локи! — Вновь в глазах Рэя словно бы промелькнули две молнии. Я хотел возразить, напомнив о его бесконечных тренировках, но тут в памяти всплыли слова, сказанные Рэем очень давно: «Мой «отец» не хотел тратить время на все эти глупости и сразу забрасывал в пекло. Чтобы выжить, нам самим приходилось догадываться, что делать». Да, Рэй заслужил право так говорить. Но ведь это Рэй: особенный, уникальный, один на… сколько там было погибших учеников? Человек пятьдесят? А я? Никто, пустое место! Рэй прав, что смотрит на меня свысока. В глубине души я всегда это знал, оттого и злился. Рэй наверх пробился потом и кровью. Он стал тем, кто он есть, благодаря железной воле, выносливости и способности стерпеть все. А я оказался в нужное время в нужном месте. Нет, в ненужное время в ненужном месте! Не тяну я на вершителя судьбы мироздания. Я просто сын Фригги и… вечно сую нос куда не следует. На моем месте мог быть любой. Конечно, я тоже тренировался… и все же до Рэя мне далеко. Я не смогу… Прошлый раз в мою задачу входила лишь стабилизация границ, а основную работу проделала мама, и то я пару часов пролежал без чувств. А что будет сейчас, страшно подумать… Но ведь и Рэй прав: Фригги больше нет, а значит, ответственность ложится на мои плечи. — Ладно, я… попробую. Мой голос предательски дрожал. Я понимал, что попытка провалится: задача мне не по силам. — Долго думаешь! Уже б десять раз закрыл! — Ну да, тебе легко говорить! Подступиться к нерешаемой задаче я решил со знакомого этапа: удержать границы пространственной раны так, чтобы они больше не расширялись. «Ну, поехали!» — мысленно скомандовал я Пересмешнику и вскинул руку с зажатым в ней артефактом вертикально вверх, посылая в зияющее отверстие энергетический импульс. К несчастью, это повлекло за собой очередные проблемы. — Что за черт?! Один из окруживших нас аппаратов вдруг пальнул по мне из лазерной пушки. Даже не знаю, чем бы это закончилось, если бы Рэй не отвел от меня огонь магическим рывком. Прикрывая меня, Рэй упал, но почти сразу поднялся и вновь приготовился к обороне. — Надо было сразу сообразить! Они решили, что ты хочешь взорвать флот Пересмешником, вот и обеспокоились. — Идиоты! Я же пытаюсь всех спасти! К следующей атаке я уже был готов и потому успел отскочить в сторону. — Сомневаюсь, что они тебя слышат. Создай защитное поле, чтобы они не могли до тебя добраться. Это одна из самых безопасных аномалий, да и риск оправдан. — Ты уверен, что я смогу одновременно держать поле и залатывать пространственную дыру?! — Продержись хотя бы немного, я попробую подсобить. И поторапливайся! Чем дольше ты тянешь, тем сложней будет! Я кивнул и сосредоточился, создавая вокруг себя энергетический щит, а затем вновь сконцентрировался на пространственной ране. Краем глаза я заметил, как Рэй совершил гигантский прыжок (тут явно не обошлось без применения магии) и очутился на крыше одного из аппаратов. В другой ситуации я б удивился, но сейчас на это не оставалось времени. Пока я фиксировал границы разрыва, Рэй проник внутрь машины и, словно куль с мусором, вышвырнул оттуда пилота. Я отрешенно смотрел, как несчастный несется к земле, нелепо размахивая руками. А Рэй тем временем принялся стрелять по соседям, оттягивая силы противника на себя. Мелькнула мысль, что Рэй ведет себя как камикадзе. В самом деле, что может один летательный аппарат против двух десятков таких же? Чистой воды самоубийство. И все-таки Рэй пошел на это, чтобы прикрыть меня. Эта отчаянная самоотверженность человека, который в обычной жизни казался эгоистом и циником, придала мне сил. Если Рэй в меня верит, значит, я не могу его подвести. Не могу подвести всю планету. Зафиксировать границы мне худо-бедно удалось, но о том, чтобы сузить рану и тем более её устранить не могло идти речи: первый этап отнял у меня все силы. Я стоял на четвереньках, смотрел вертикально вниз и изо всех сил пытался сохранять ясность сознания. Конечности мелко дрожали, как бывает с непривычки после серьезной нагрузки. Казалось, напряглись все до единой мышцы. Из носа струей текла кровь, дыхание сбивалось — не хватало воздуха. Перед глазами все плыло и темнело. Я был в паре мгновений от потери сознания, и пытался эти мгновения растянуть до предела. Зачем? Сам не знаю. Наверное, в глубине души я по-детски надеялся, что сейчас из ниоткуда появится Фригга и доделает все за меня. Она ведь всегда появлялась, когда я не мог справиться сам. Когда задача была слишком сложна. Ведь нельзя оставить человека один-на-один с проблемой, которую он решить не может. Это просто… несправедливо. Но секунды одна за другой уползали в небытие, и никто не спешил принять ответственность за безопасность Зары на себя. А пространственная дыра ледяной бездной зияла над головой. Я чувствовал её смертоносную мощь и абсолютное равнодушие к судьбе нашего хрупкого мира, и уж тем более к мелкому, хлипкому человечку, который, теряя сознание, пытается спасти свой мирок от уничтожения. «Десять секунд, одиннадцать, двенадцать…» — отсчитывал я в голове, не давая сознанию отключаться. В глубине души я уже понимал, что отсчитываю свои последние секунды. Ни о каком защитном поле речи уже не шло, и в любое мгновение меня могли поразить выстрелы. Однако выстрелов все не было, и ожидание гибели угнетало. Уж лучше бы все прошло быстро, без бесконечных отсчетов. Когда рядом со мной что-то упало, я даже не повернул головы — не было ни сил, ни желания. И только когда это что-то само подошло ко мне и, схватив за шиворот, вздернуло на ноги, я догадался, что это Рэй выпрыгнул из машины. — Рэй, я… Я хотел сказать, что не справляюсь, но подходящие слова почему-то забылись. — Возьми у меня энергию, живо! — приказал Рэй и наотмашь ударил меня по лицу. — Чего? — Энергетическая подпитка! За первым ударом последовал второй, и я малость оклемался. — Да… сейчас… попробую… Каким образом я установил энергетический канал, не помню. Должно быть, верный Пересмешник взял все на себя. Ко мне начала поступать энергия. Светлая, чистая, словно глоток свежего воздуха. Я, позабыв обо всем, жадно впитывал её, с наслаждением ощущая, как она струится по венам, наполняя собой каждую клетку. Мне будто подарили вторую жизнь, и этот опьяняющий восторг чуть было не погубил все дело. — Локи! Давай уже! — прохрипел Рэй, повалившись на колени. Понять его состояние было легко — когда мы возвращали Рэя к жизни, Ника так же выкачивала из меня силы. Я кивнул и, перестав пить энергию, сосредоточил накопленные силы в едином пучке, который затем направил в разрыв. Разрыв стал постепенно сужаться. — Заработало! — Рано радуешься! Нельзя терять хватку, пока дыра не исчезнет! Через пару секунд я вынужден был согласиться: энергетический импульс сузил «рану» лишь вдвое, и на этом процесс застопорился. Я глубоко вдохнул, собрал оставшиеся силы и вновь схлестнулся с аномалией в ментальной, но отчаянной битве. В этот раз разрыв сузился лишь чуть-чуть. — Не могу! Силы кончились! — простонал я, с трудом удерживая равновесие. — Так бери еще! — скомандовал Рэй, чуть приподняв голову. Я поглядел на него с сомнением. — Но это опасно! Нельзя забирать все силы. Я могу убить тебя так! — Так убей, только закрой эту чертовую дыру! — Ты серьезно? — Я обладаю склонностью к юмору, но не в таких ситуациях. Хватит болтать! Качай энергию и заканчивай с этим. — Да, сейчас. Я вновь потянулся за новой порцией сил и сразу же, не давая себе ощутить эйфорию, кинул энергию на борьбу с разрывом, который нехотя, но все-таки уменьшался. С каждой минутой подпитываться силами Рэя становилось труднее. Пили когда-нибудь сок из трубочки? Пока пакет полон, пить очень легко, а когда на дне остается жалкая пара капель, вытянуть их практически нереально: пакетик комкается, сжимается, шипит, а по трубке идет лишь воздух. Вот и с подпиткой так же. Я чувствовал, что у Рэя уже почти ничего не осталось, но все равно вытягивал последние крупицы. И вот настал момент, когда я понял, что тянуть уже нечего. Рэй, бледный, как полотно, недвижно лежал — непонятно, живой или мертвый. А я стоял и, тяжело дыша и обливаясь потом, все пытался закрыть зияющее отверстие. Теперь надеяться приходилось лишь на себя. К тому времени рана стала уже совсем крохотной и со стороны казалась вполне безобидной. «Делов-то её залатать!» — презрительно фыркнул бы наблюдатель-невежда. Но это лишь наблюдателям кажется, что все получается просто. На деле даже малейшее сжатие раны отнимает ужасно много энергии. Да что там сжатие — вспомните простую фиксацию. И все-таки я должен был это сделать. Нельзя же все бросить, когда столько пройдено и потеряно! Нельзя сходить с дистанции, когда до финиша остаются последние метры! И пусть я отдам все до капли, но зато закрою эту дыру, как велел Рэй. Последнее усилие. Голова раскалывалась на части, в ушах стоял жуткий звон, а тело… тело уже как будто погибло: я вообще не ощущал его. Последний выброс энергии — всего, что у меня осталось. Когда я выплеснул все силы до капли, веки сами собой сомкнулись, и я почувствовал, как стремительно лечу вниз — видимо, стоял на краю крыши и не смог удержать равновесия. Да и зачем, когда все кончено? Последним, что я увидел, было по-утреннему прозрачное, бледно-голубое небо, своды которого навсегда закрыли иссиня-черную пространственную дыру.
