Глава 9
6 января 2019 г., 20:07
Мне понравилось слушать едва различимое гудение двигателей. Раньше оно казалось скучным и монотонным, но это оттого, что я не прислушивался. В этот раз было иначе.
Мне так не хотелось сидеть в безжизненной тишине, что я жадно ловил все звуки, только бы чувствовать себя не таким одиноким. Я слушал, слушал и вдруг уловил особенную мелодию, в которой мягкое гудение временами нарушал то ли шепот, то ли шелест. Если закрыть глаза и отрешиться от реальности, можно представить, что это далекие звезды говорят на тайном наречии.
И все же фантазии были не в силах меня спасти. Я был один. Совсем один. И уже с ума сходил от своего одиночества. Почти все, кто был мне дорог, либо мертвы, либо страдают.
Я закрывал глаза, и перед мысленным взором мелькали до боли знакомые лица — будто кинопленку прокручиваешь. Амора, Сэм, Кайса, Сьюзен, Ингрид, Майкл, Кора, Элвис… Загляни в душу, и они все там, такие живые, настоящие, аж до дрожи. Даже и не верится, что могли умереть. И тем не менее это так. Их нет. Нет по моей вине. А сколько по моей милости погибло людей, чьих имен я никогда и не узнаю, даже подумать страшно… Немудрено, что меня вся галактика ненавидит.
Я очень устал от злобы, страхов и угрызений совести. Устал от постоянной борьбы. Будто копошишься в огромной яме, где кроме тебя барахтается куча людей — грязных, потных, отвратительно пахнущих. Порой бывает, ты видишь свет, льющийся в яму откуда-то сверху. Нет, крохотный лучик света!
Ты рвешься к нему, отчаянно цепляясь руками за малейшие выступы, а люди, твои же собратья по несчастью, озлобленно тянут тебя обратно, даже не понимая, что их потуги бессмысленны — тебе все равно не выбраться.
А скоро зловонную яму засыплют землей, и полоумные оборванцы больше никогда не увидят света. Так может, оно и к лучшему? Может, лучше смириться и позволить произойти неизбежному? Может, действительно стоит похоронить всю грязь, что скапливалась веками, чтобы на месте ямы выросло красивое дерево, что будет тянуться к свету каждым листочком? Ведь почти все люди, что находились в яме, этого света не замечали — он им был даром не нужен. Вдруг наша цивилизация безнадежна?
Какой-то части меня и вправду хотелось махнуть рукой, но я продолжал из последних сил карабкаться вверх. Что мною движет? Почему мне так важно спастись и спасти своих недалеких собратьев? Я не знал, но остановиться не мог.
Такие вот странные образы преследовали мое больное сознание, принося с собой удушающую безысходность. Хотелось вновь провалиться в грезы, где я — всемогущий демон, во власти которого целый мир. Мир, очищенный от зависти, корысти, насилия и прочего зла, что испокон века тянется за людьми, словно хвост за кометой. Там я свободен. И от общества, и от себя — от своих тревог, сомнений, терзаний. Сознание преображается, и все предстает в новом свете: не таким пугающим и серьезным, как в жизни. И то, чему я здесь придаю значение, то, ради чего готов отдать жизнь, в грезах видится дурацким и нелепым.
«А что, если…» — Эта мысль поразила меня настолько, что я распахнул глаза и вздрогнул. Что, если после апокалипсиса я действительно стану демоном и поселюсь в освобожденном от людей мире? Вот бы здорово…
Нет, это безумно страшно! Стать демоном, утратив человеческое начало, потерять все, что было так дорого… Хотя, я уже и так почти все потерял. И все равно страшно. Есть в этом что-то неправильное. И как же люди?
Я окончательно запутался в мыслях и ощущениях, и не понимал, чего хочу.
Как же хотелось сказать кому-нибудь, что я ничего не соображаю, что я запутался, как в паутине, что я не могу так больше. Хотелось попросить помощи и получить её.
Но просить было некого. Раньше была мама, готовая защитить от всего, а теперь я один. И ее уже никто не заменит. Отныне не существует людей, которым я могу рассказать о чувствах. Потому что они никого не волнуют. Мои союзники хотят остановить апокалипсис, и только. Только Рэю, может быть, не плевать, но он это умело скрывает.
И все же хотелось сказать, пусть даже ему, как страшно мне сейчас лететь в неизвестность. Ведь та фраза, что я небрежно обронил напоследок — пустой звук, чтобы немного приободриться.
На самом деле я ужасно боялся, что меня вычислят и поймают. Хорошо, если просто посадят. А если я опять сорвусь, и кошмар повторится? И рядом уже не будет товарища, у которого можно почерпнуть сил. Все-таки жаль, что Рэй не полетел со мной. Но ведь я сам велел ему остаться, потому что так хотел артефакт.
Но почему Пересмешнику важно, чтобы я отправился в одиночку? Почему ему вообще важно, чтобы я полетел туда? Что это значит?
Эти вопросы мучили меня долго, но я понимал, что ответы найду только после посадки.
***
Еще на подлете стало понятно, что волей судьбы меня занесло в глухую провинцию, каких я немало повидал на своем веку. В сердце что-то кольнуло: «На похожей планете жили Сэм и Кайса со своим малышом». Но я тут же выбросил эти мысли из головы. Войдя в атмосферу планеты, я включил щит невидимости, чтобы не привлекать внимания зевак. После посадки салон я покинул не сразу. Минуты две я просто сидел и пытался решить, что опаснее: воспользоваться силами Пересмешника, чтобы создать иллюзию, или выйти на улицу с обычной, магической, которую без труда распознают копы и тем более сотрудники ГалаБеза. В конце концов я остановился на втором варианте: очень уж не хотелось, чтоб аномалия вновь вышла из-под контроля. Да и вообще, зона опасная, учитывая, что неподалеку открылся портал. А что касается копов и оперативников — еще не факт, что они здесь окажутся. Зато нестабильность пространства реальна. Подумав так, я сделал себя невидимым и, глубоко вздохнув, вышел на улицу. Очутился я в небольшом, но уютном дворике пятиэтажного дома. В песочнице, под присмотром уставших мам, возилась шумная детвора; голуби, тихо воркуя, выискивали что-то среди примятой травы; бабушка сидела на лавочке и читала бумажную книгу. Из подъезда выбежал мальчик с собакой на поводке, а молодая женщина (даже сложно понять, сестра или мама), выглянула в окно и крикнула ему что-то про куртку. Из подъезда напротив степенно вышел гражданин в очках и темном костюме. Вышагивал он с таким видом, будто собрался вершить судьбу мира. Я усмехнулся: на деле он в лучшем случае директор гастронома. Вроде все было так тихо, мирно, спокойно, но напряжение словно витало в воздухе, постепенно его отравляя. Мне чудилось, что взгляды людей скользят по мне, словно лучи далекого маяка. Чудилось, будто меня видят, и вот сейчас, в эту секунду кто-нибудь громко крикнет: «Это преступник! Держите его!» И начнется веселье. Я живо представил эту картину. Мамы сгребают в охапку изумленных детей и гурьбою несутся за мной с криками: «От правосудия не сбежишь», мальчик спускает собаку, которая стрелою летит ко мне, заливаясь лаем, бабушка вызывает полицию, а важный гражданин в очках сломя голову бежит на перехват. Деваться некуда. Кольцо преследователей сжимается, и с каждой секундой я все отчетливей вижу их торжествующие лица. Равнодушных к происходящему нет. Ведь все они — активные граждане. — Мама! Мам, что там такое? — уже в реальности, а не в своей голове услышал я тоненький невнятный голосок. Девочка в полосатом сарафане во весь рост встала в песочнице и крохотным пальчиком показывала куда-то вверх. И почему я, оказавшись на отсталой планете, напрочь позабыл о возможной угрозе с неба? Прямо на меня летел небольшой, а потому очень легкий и маневренный флаэр с золотистой полоской, на которой черными буквами значилось: «Галактическая Безопасность». Сомнений не оставалось — прилетели за мной. И меня видят. А вот я увидел противника слишком поздно. Краем сознания понимая, что на удачный побег нет шансов, я, забыв про иллюзию, со всех ног помчался вперед. Пробежал через песочницу, растоптав куличики и даже сломав совочек, и, не обращая внимания на возгласы мам и слезы детей, поспешил к арке, надеясь через нее покинуть этот злосчастный двор. Флаер не отставал. Оперативник за штурвалом даже пытался стрелять, но ему мешали деревья и прочие заграждения. Городская местность играла мне на руку — в чистом поле меня бы уже подстрелили. И все-таки от преследования было не уйти — от быстрого и крохотного флаэра не спастись. Он проникнет в любой переулок, он сможет петлять меж заборов и гаражей, он достанет меня везде. Спастись я бы мог только если б асфальт разверзся, и я б провалился сквозь землю. Провалился сквозь землю… Меня озарила идея. А ведь действительно! Прямо по курсу виднелась зияющая дыра — распахнутый настежь люк. И я, стараясь не думать о том, сколько метров падения мне предстоит, крепко зажмурился и прыгнул в темное отверстие. Звенящая тишина, которую хранил темный подземный мир, нарушилась громким плеском воды и моим невольным возгласом: «Черт!» Сердце трепыхалось в пятках, а дыхание гулко отдавалось от стен, отчего мне становилось не по себе. Не успев отдышаться, я поднялся на ноги и, по колено утопая в холодной воде, побрел вперед — люк оказался входом в настоящее подземелье. Я должен был торопиться: оперативник этого так не оставит и непременно последует за мной. Мне нужно было затеряться в этих катакомбах, чтобы переждать облаву. Идти было трудно. Погоня и так меня измотала, а вода мешала, замедляя движение. Хоть вплавь отправляйся. Я освещал путь тусклым карманным фонариком, который по счастью захватил с собой. И в самом деле, подземный мир, таящий в себе загадки. Влажные кирпичные стены, капли, падающие с потолка, затхлый воздух и темнота, которую пронзает лишь тонкий луч моего электрического светильника. Время от времени я останавливался, чтобы перевести дух и прислушаться к шагам преследователя. Здесь все звуки слышались громче, и потому казалось, что оперативник буквально наступает на пятки. Я даже радовался этому искажению: оно не позволяло расслабиться. Одно время мне часто снились такие сны — будто я бегу от кого-то по темному тоннелю, и в голове стучит одна мысль: только бы не поймали! А шаги все ближе, ближе, ближе… И в тот момент, когда понимаешь, что тебя настигли, ты просыпаешься. Жаль, в этот раз все будет по-другому. Минут через пять я добрался до первой развилки и, недолго думая, свернул в сторону. Не прошел я десяти шагов, как тоннель вновь разделился на два, а потом еще, и еще. Я попал в запутанный лабиринт! Возможно, эти ходы построили, чтобы в случае нападения на город жители могли укрыться. И каждый поворот увеличивал шансы, что оперативник из ГалаБеза меня не найдет. Оперативник из ГалаБеза… Той самой организации, которой я сейчас должен руководить. Если бы жизнь сложилась иначе, возможно, я бы сейчас отдавал ему указания, а не прятался, словно крыса, в темных и затхлых тоннелях. Последний поворот, и я замер, пытаясь понять, удалось ли мне оторваться. Почему-то я был уверен, что, остановившись, услышу, как плещется вода под ногами противника. Громким ли будет звук, другое дело, но он будет — в этом я не сомневался. Однако я слышал лишь удары своего сердца и прерывистое дыхание. Вода, темень и тишь… Неужели я в самом деле его запутал? Если я и ощутил облегчение, то лишь на долю секунды. Да, я запутал сотрудника ГалаБеза, но в то же время запутался сам. Убегая, я даже не думал, что нужно запомнить дорогу — так сильно боялся погони. А теперь что делать? Как выбраться из этого лабиринта? «Если ты не найдешь выход, это будет просто смешно, — сказал я себе, стараясь не упасть духом. — Владелец артефакта заплутал в подземельях». Владелец артефакта… Конечно! Я поражался, как быстро у меня отключается мозг при стрессе. Ведь это был ключ к спасению: Пересмешник найдет верный путь! Еще Фригга говорила, что важнейшее свойство артефакта — видеть и находить то, что не найдет и не увидит человек. К тому же, аномалия при этом создастся настолько слабая, что её можно не принимать в расчет. Этот способ годится даже для нестабильных зон. Найдя решение, я вновь ободрился, но ненадолго. Ведь на деле все оказалось сложнее. Если Пересмешник и знал, в какой стороне выход, меня посвящать он отказывался. Мой артефакт что-то тревожило: это я ощутил сразу, едва нащупав с ним связь. Таких ощущений я еще не испытывал. Нет, Пересмешник частенько выходил из себя, но в те разы было иначе. Паника, гнев, агрессия… Сейчас этого не было, но какая-то непонятная, волнующая дрожь пробирала до кончиков пальцев. Я закрыл глаза и сосредоточил мысли на артефакте, пытаясь понять, что происходит, но Пересмешник не пожелал открыть свою тайну. «Стыдно, Локи, — насмешки Рэя настолько въелись в мозговую подкорку, что порой сознание само брало на себя роль Ученого. — Столько лет уже с артефактом, а так и не научился его понимать. Будь на твоем месте Фригга, она бы непременно все выяснила». Фригга… И почему мои мысли неизменно возвращаются к ней? Да, оказаться посреди подземного лабиринта один на один с разволновавшимся артефактом — к такому тренировки меня не готовили. Как же права была мама, сказав, что настоящая жизнь будет много сложнее… И опять мама! Может, пора уже выбросить её из головы? Хотя, кого я обманываю? Я без нее не смогу, не выдержу. Пусть остается хоть в моем сердце. Я брел наугад — а что мне еще оставалось? Все лучше, чем стоять на месте. Так я бы точно погиб, а так, кто знает, может случайно найду еще один люк, через который удастся выбраться. Равнодушно ползли минуты, а я все брел и брел по нескончаемой сетке тоннелей, измученный и уставший. Вспомнился лабиринт на багровой планете — что ни говори, а похожая ситуация. Правда, там не было холодной и грязной воды, и были… друзья. Друзья, которые ныне мертвы. Из-за меня. Так может, оно и правильно, что я угодил в эту черную паутину? И чем больше проходило времени, тем мрачней становились мысли. Под конец я уже начал всерьез размышлять о том, чтобы остановиться, упасть в эти холодные воды и покорно ждать смерти. «Даже думать не смей! — одергивал я себя, когда эти мысли скользкими змеями заползали в сознание. — Что бы с тобой ни случилось, ты всегда должен подниматься и продолжать бой! Тебе так сказала Фригга! Неужели ты хочешь ее предать? Неужели ты хочешь предать Рэя, Нику, Тора — словом, всех, кто еще остался, и тех, кто мертв, но при жизни верил в тебя всем сердцем? И неужели ты хочешь предать самого себя?» Но с каждым шагом силы таяли, а само путешествие виделось все более безнадежным. Всё-таки шансы наткнуться на открытый люк были ничтожно малы. Даже не знаю, чем бы все кончилось, если бы после часа блужданий я не услышал всплеск, раздавшийся метрах в пяти. — Ай! Я сам чуть было не упал, услышав последовавший за всплеском девичий крик. Чего-чего, а встретить в этих тоннелях человека я не ждал никак. — Не жри меня! Это нечестно! — паниковала девушка, тщетно пытаясь подняться на ноги. — Успокойся, я уже завтракал. Поняв, что опасности нет, и незнакомка сама боится меня до жути, я снова включил фонарь, отключенный для экономии батареи, и посветил вниз, а затем протянул девушке руку, помогая ей встать. — Что ты здесь делаешь? — спросил я, когда незнакомка обрела равновесие. — Работаю, — её голос дрожал. Должно быть, она сильно замерзла. А может, до сих пор боялась. — Работаешь? Ты коп? «Уж не меня ли она ищет?» — мелькнула в голове тревожная мысль. Уже спросив, я понял, что это глупо. Копы обычно не ходят в шортах и топе. — Не, бери выше! — Тогда ГалаБез? Эта версия мне тоже не нравилась: будь передо мной оперативница, она бы давно взяла меня под прицел. — Вот еще! — девушка потрясла головой, и на меня обрушился град ледяных капель — выходит, еще и волосы промочила. — Дался мне ваш ГалаБез! — Агент? Хотя, чего Агентам здесь делать… — Какой еще Агент? Неужели по мне не видно? — Ну, в темноте особо не приглядишься… Я попытался рассмотреть девушку тщательней. Наряд у нее впрямь был необычный, но не наводил ни на какую мало-мальски адекватную мысль. На голове — повязка с меховыми ушами, лицо разрисовано на манер мордочки — черная точка на носу, кошачьи усики. На руках — черные перчатки, и, самое странное — пушистый рыжий хвост за спиной. — У тебя… хвост? — уточнил я на всякий случай. — Моя гордость, — сообщила девушка, проведя по хвосту ладонью. — Непромокаемый. Согласись, было б не круто, если б сейчас он тащился за мной мокрой облезлой тряпкой. Ну что, догадался? — Я бы сказал, что ты идешь на маскарад, но… на маскарад обычно не ходят по подземным тоннелям. — Сам ты маскарад! — Незнакомка сделала вид, что обиделась, но голос её звучал весело. — Я — супергерой. — Что? Как бы я ни был измотан, эти слова заставили улыбнуться. — Ага. Девушка-лисица. А зовут меня Золотистый Луч. — На мой взгляд, слишком длинно. Я уже смекнул, что передо мной заигравшийся ребенок. — Да? — незнакомка смутилась. — Тогда можно просто «Луч». Я тут одно дело расследую. Двое суток назад здесь парочка подростков пропала. Решили поиграть в спелеологов и… не вернулись. — И ты что же, решила наступить на те же грабли? — Ну я же не спелеолог, я супергерой. Я эти тоннели как свои пять пальцев знаю. У меня даже их карта есть. Ну, была, точнее… — Почему была? — Я её утопила нечаянно. Вместе с фонарем и другими вещами. Понимаешь, у меня все в рюкзаке было, а потом я ненароком угодила в заполненную водой шахту, и меня потянуло на дно. Чтобы выбраться, пришлось сбросить все лишнее. Но я и без карты неплохо тут ориентируюсь. А насчет фонаря… Ты знаешь, у меня есть идея сделать очки ночного виденья, и тогда он мне вовсе будет не нужен. Круто будет, правда? — Послушай, если ты супергерой, то я… повелитель демонов. Я попытался пошутить, но юмор не удался: едва фраза слетела с уст, на ум пришли мои странные видения. — Ничего себе замахнулся! Ладно, заметано. Так ты со мной? — С тобой, ясное дело. Я все равно заблудился, и не знаю, где выход. — А я знаю. Но для начала найдем детей. Или то, что от них осталось. — И как ты собираешься их искать? У тебя есть хоть какой-нибудь план? В глубине души хотелось, чтобы плана не оказалось. Тогда я бы смог высмеять незадачливую спасательницу. — Разумеется, есть. Надо искать стрелки, нанесенные красным мелом. Без фонаря это трудно, вот я и затормозила. Но теперь все должно пойти как по маслу. Я так рада, что тебя встретила! Было странно, что девушка не спросила, как меня занесло в эту дыру, и кто я такой. Она предпочитала болтать о себе. — Но как нам могут помочь красные стрелки? — Я тебе поражаюсь. Это элементарно! Девушка фыркнула, а я подумал, что её голос кажется мне знакомым. Будто я его уже слышал когда-то. Очень и очень давно. — Они сами оставили эти стрелки, чтобы потом вернуться по ним обратно. У самой первой даже дату поставили и подписали. Ты, между прочим, тоже мог так сделать, чтобы потом не плутать. Неужели мозгов не хватило? — Мозгов хватило так не делать. Ребята поступили умно, но для меня это было бы глупостью. Ведь я уходил от погони. — Ты уходил от погони? — Если девушка и пыталась скрыть восхищение, ей не удалось. — И кому же ты так насолил? — ГалаБезу. И сперва я испугался, что ты одна из них. — А я сперва испугалась, что ты гигантская змея. У меня-то не было фонарика, а глаза к темноте ещё не привыкли. Услышала плеск и думаю: «все, без оружия крышка». От этих слов мне стало не по себе. — Гигантская змея? А здесь разве такая водится? — Думаю, что да. — Почему? — Во всех фильмах подобные гадины водятся как раз в таких местах. В каждом подземелье должно обитать чудовище. И я решила, что здесь это будет гигантская водоплавающая змея — тут для нее подходящие условия. И вполне вероятно, что и детей сожрала она. Иначе как еще объяснить то, что они не вернулись? Заблудиться они не могли — как же красные стрелки? Значит, однозначно столкнулись с чем-то ужасным. Вот и еще один факт, подтверждающий мою гипотезу. Я даже нарисовала эту змею. Но мой рисунок лежал в рюкзаке, который утонул. Обидно… Я бы очень хотела найти это создание. — Что-то, когда ты решила, что я — она, особой радости в твоем голосе не звучало. — Это потому, что у меня оружия не было. Но вдвоем мы всяко её одолеем. О, гляди, красная стрелка! Я ж говорю! Я хотел что-то ответить, но слова застряли в горле — Пересмешник вдруг вспыхнул так ярко, что мне на мгновение пришлось зажмуриться. Вспыхнул, и сразу погас. А потом снова вспыхнул. И вновь меня пробрало дрожью до кончиков пальцев — совсем как в тот раз, когда я пытался найти выход, но уже гораздо сильнее. — Что это? Горе-спасательница потянула руку к артефакту, но я, сам не знаю зачем, ударил её по пальцам. — Не твое дело! Не лезь! — Ну, как скажешь, — обиделась девушка. — Не очень-то интересно было. — Прости. Просто это может быть опасно. Сам этой штуки побаиваюсь. Никогда не знаешь, что она выкинет. — Но ведь это ж прикольно! Обида была вмиг забыта. — Прикольно! — только и повторил я с горечью. — Тебя зовут-то хоть как, чудо в… шерсти? — Страдаем склерозом? Сочувствую. Золотистый Луч, я уже говорила. — А по-настоящему? — А чем тебя не устраивает? Настоящее супергеройское имя. Любой фильм посмотри — у всех что-то наподобие этого. — Но ведь они не родились супергероями. — Я понял, что лучший способ найти с девушкой общий язык — это принять правила её странной игры. — Все они когда-то были людьми с обычной жизнью и обычными именами. У тебя тоже должен был быть этот период. — Да, он был. — Она вложила в эту фразу так много боли, что я на миг усомнился — а действительно ли передо мной беззаботный ребенок, живущий в мире своих фантазий? — Но… я не хочу вспоминать о тех временах. Они… оставили печать на сердце. Я перечеркнула свое прошлое. Навсегда. — Но в любом фильме рассказывается история героя. Я и сам не знал, для чего настаиваю. Не знал, почему мне так важно узнать, кем была эта девушка до того, как напялила нелепый рыжий костюм. — Ладно. — Или мне показалось, или на самом деле ей очень хотелось все рассказать, а боль и скрытность она изображала просто… для галочки. — Когда-то давным-давно меня звали Фриггой. — Ты… серьезно?! Мое сердце замерло, словно забыв, что оно должно биться, а на лбу выступил пот. Я с трудом заставил себя идти дальше. Хотелось застыть и медленно приходить в себя. «Фригга… быть не может. Уму не постижимо! Бывают подобные совпадения! Как? Как могло такое произойти?» — Подожди, рано еще удивляться. Я ж ничего толком не рассказала. «Ты уже сказала самое главное». К глазам подступили слезы, и я сдерживал их из последних сил. Я даже не знал, какое чувство их вызывает: удивление, страх или… счастье? Я не понимал, как отношусь к этой встрече, не понимал, что собираюсь делать. Понимал я только одно: то, о чем я мечтал, и то, чего я боялся, каким-то чудом произошло, и этого не отменишь. — Эй, для кого я тут распинаюсь? Ты меня вообще слушаешь? — Да, слушаю… слушаю, да, — невнятно пробормотал я, а затем прибавил уже спокойно: — Продолжай. — У меня… было не самое светлое прошлое. Я была наемной убийцей. — Что?! — Она говорила так убедительно, что мне стало жутко. — Знаю, это не так-то легко представить. Но это так. Я непревзойденный снайпер и всегда разила метко. Лежала на крыше, высматривала заказ и стреляла. Неплохо зарабатывала. И, признаюсь честно, на тот момент получала удовольствие от работы. Нравилось мне смотреть, как исчезает жизнь в глазах жертвы. — А что произошло потом? Куда Рэй смотрел в конце-то концов?! Почему он не поставил меня в известность?! Или он сам не знал? Что за черт происходит? — Однажды меня поймали копы. Работенка-то незаконная, ты должен знать. На всю жизнь запомню эту погоню. Весело по крышам пятиэтажек поскакали. В общем, посадили меня. — Кошмар какой-то, — только и выдавил я, чувствуя, что вот-вот слечу со всем этим с катушек. — Ну почему же кошмар? Оглядываясь назад, я радуюсь, что все кончилось так. Ведь в тюрьме произошло нечто, что… сделало меня другим человеком. — Что же тебя изменило? — В каждом уважающем себя фильме остается загадка, — туманно ответила девушка. — Скажем так, на фантазию зрителя. А если честно, то я не знаю! — раздраженно призналась она долю секунды спустя. — То есть как не знаешь? С каждой минутой ситуация казалась все более непонятной. — Вот так вот не знаю! Не могу придумать! — Придумать?! Так эта твоя история, она что… придуманная? — Разумеется, придуманная! Если уж решил становиться супергероем, придумай себе жестокое, страшное, но жутко увлекательное и неоднозначное прошлое, о котором можно рассказывать с крутым и серьезным видом. А то какой же я герой со своей реальной историей? — И людей ты в реальности не убивала? Когда я понял, что стал свидетелем талантливой постановки, у меня отлегло от сердца. — Разумеется, нет. Хотя любила в это играть. У парня, с которым я живу, нашелся очень крутой дальнобойный бластер. Я залезала с ним на крышу и брала на прицел прохожих, представляя себя снайпером, который готовится выполнить заказ. И так, лежа на крыше, целую историю сочинила. Почему я наемник, кто мой главный заказчик, кто моя главная цель, и что я чувствую, когда очередной прохожий падает замертво. Я продумала все до мельчайших деталей. И жизнь наемницы ощутила на себе. Даже плакала по-настоящему. Я верила в это, жила этим. Как сейчас живу верой в то, что я непобедимый супергерой. Считаешь, я ненормальная? — Почему же? По мне, нет ничего плохого в игре, если она безопасна. По себе знаю, как это здорово — примерять образы и забывать о реальности… Так что понимаю тебя, Лучик. — Я не хотел использовать уменьшительную форму имени. Это вышло само, и мне стало неловко. — О, еще красная стрелочка! — Красных стрелок мы уже видели много, но я очень хотел разрядить обстановку. — Теперь твоя очередь. — Чего? — Я вновь запутался в паутине мыслей. — Расскажи о себе. — Это обязательно? Просьба мне не понравилась: сочинять экспромтом не хотелось, сообщать Фригге правду — тем более. — Вне сомнений. Уверена, тебе есть, о чем рассказать. — Ну, ладно, — я глубоко вздохнул, сосредотачиваясь. Сейчас главным было сдержать эмоции и не сболтнуть лишнего. Что и говорить, правда была ужасней выдумки про наемницу. — Меня зовут Айсберг. Одно время я был лидером крупной организации. Мы назывались Звездный Патруль и боролись со злом. — Класс! Мне нравится! И имя крутое — супергеройское! Ой, Айсберг, гляди, что там? Или у меня реально с головой нелады, или… я вижу сияние. Может, мы нечаянно наткнулись на выход? — Не похоже это на дневной свет. — Едва я глянул вперед, меня вновь будто ударило током, а Пересмешник вспыхнул ярче тысячи звезд, оставив на коже серьезный ожог. — Да это же… та самая аномалия, за которой я прилетел! Портал! — Портал? Настоящий? — Фригга, вопреки моим ожиданиям, не испугалась, а преисполнилась любопытства. — Ничего себе! Вот это нам повезло! Ты как хочешь, Айсберг, а я должна его увидеть! — Издеваешься?! Никуда я тебя не пущу! Я так перепугался за девушку, что резко схватил её за руку, но та ловко вывернулась и отбежала на пару шагов. — Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! С чего это ты взялся мною командовать?! — А с того, что я настоящий специалист, а не придуманный супергерой, вроде тебя. — Почему тебе можно быть тем, кем ты хочешь, а мне нельзя? У меня такое же право! — Тебе бы все шутки шутить, а дело серьезное! — Я в курсе! И я готовилась к этому! — Ты играла в это. Портал — уже не игра! — Да что ты говоришь? — Ты никуда не пойдешь! Я запрещаю! — Запрещаешь?! Серьезно? Я спасла тебя! Придурка, заблудившегося в лабиринте. Без меня ты бы так и бродил во тьме, пока не умер бы от голода! Ты обязан мне жизнью! И после этого вдруг заявляешь, что ты круче? Что ты, в отличие от меня, настоящий специалист?! Настоящие специалисты не попадают в дурацкие ситуации! Так что перестань корчить из себя не пойми кого! Ты не лучше меня, Айсберг! И у тебя нет прав отдавать мне приказы. Если работаем вместе, главная — я, потому что я, в отличие от тебя, знаю, как выбраться! — Фригга, прошу тебя, выслушай! — Я не собираюсь слушать неудачника вроде тебя! Меня ждет работа. — Нет! Я вновь попытался схватить Фриггу за руку, но та резко отскочила в сторону, и мне с трудом удалось удержать равновесие. — Да. Она усмехнулась и сделала пару шагов в вперед, к синему свету. Мелькнула вспышка, и Фригга исчезла.
