Глава 17
1 марта 2019 г., 17:53
— Погоди, — остановил я Рэя, который уже открыл рот, чтобы прочесть первую строчку. — Фригга права: мы понятия не имеем, что стрясется, когда ты закончишь. Поэтому давай на всякий случай приготовимся к худшему.
Рэй посмотрел на меня почти с уважением.
— Дело говоришь. Жизнь тебя кое-чему научила.
— Встать спина к спине! — скомандовал я, охваченный неожиданным рвением. — Приготовить оружие!
— Круто! Как в настоящем боевике! — Фригга с наигранным пафосом откинула волосы, сняла с пояса бластер и направила к дальней стене. — Первый готов!
«Долана, ты как?» — мысленно спросил я у девочки.
«Порядок».
— Мы готовы к атаке. Начинай, — кивнул я Рэю.
Пока Рэй читал заклинание, мы напряженно озирались, стараясь уловить малейшие изменения. Поначалу ничего не происходило. Но, когда Рэй дочитывал последние строчки, воздух над нашими головами словно бы стал уплотняться. Я сперва подумал, что мне мерещится, но он становился все плотнее, собираясь в крутящийся туманный шар размером с футбольный мяч — как будто у нас на глазах из космической пыли возникала планета.
Мы в изумлении глядели на этот шар, ожидая, что будет дальше, и даже направили на него бластеры. Но Рэй, казалось, и вовсе не замечал его — он смотрел только в листок с заклинанием.
Когда он закончил читать, шар вспыхнул и тут же исчез, зато из него в руки Ученого упало что-то небольшое и золотистое. Вне сомнений, это и был Камень Прошлого.
— Это всё? — спросила Фригга разочаровано. — Мы что, зря тащили этот металлолом? Где испытание?
И в этот момент Рэй безвольно сполз на пол, будто жизнь мигом покинула его тело.
Перепугавшись, Фригга метнулась к нему.
— Похоже, это оно и есть, — мрачно заметил я, отбросив в сторону бластер и тоже склонившись над Рэем. — Теперь довольна?
— Я это не так представляла, — пробормотала Фригга растерянно, с тревогой вглядываясь в стремительно бледнеющее лицо.
— Как и все мы. И бластеры тут не помогут, а вот аптечка… Нам нужно понять, что с ним случилось.
— Наверно, все дело в Камне. Рэй отключился, когда тот попал к нему в руки.
«В таком случае, может, забрать у него полу-артефакт?» — взглядом спросила Долана и, не дожидаясь ответа, попыталась взять Камень, но тут же отдернула руку, как будто её обожгло.
Я, скорее из любопытства, чем веря в успех, повторил, и меня словно ударило током. Камень Прошлого явно не желал подпускать к себе посторонних. Зато, нагнувшись, я хотя бы рассмотрел его вблизи.
Больше всего он походил на граненый янтарь, но был куда красивей и ярче. В его сердцевине будто застыли лучики летнего солнца. Игриво искрясь, они наполняли комнату животворящим теплом.
Так я и стоял, завороженный их игрой и переливами красок, пока Долана не тронула меня на плечо.
— Спасибо, — сказал я, оторвав взгляд от Камня и отойдя на шаг в сторону. — Нам его не забрать.
— Полу-артефакты всегда должны быть со своими хозяевами, — неожиданно сообщила Фригга.
— Замечательно, — протянул я с едким сарказмом. — А если Рэй, допустим, умрет?
— Тогда его Камень исчезнет, и вызывать его из небытия придется кому-то другому.
— И для этого опять придется идти к аномальному озеру?
— Вернее всего, да.
— В таком случае мы просто не можем потерять Рэя, — заключил я, чувствуя, что мои пальцы похолодели. — Давайте отнесем его на кровать. Она не мягче пола, но приводить его в чувство будет удобней.
Я взял Рэя за плечи, Долана и Фригга — за ноги, и мы втроем уложили его на железный каркас кровати.
— Отлично, — выдохнул я, разогнувшись. — Фригга, неси аптечку.
— Есть, командир! — отсалютовала та и кинулась исполнять поручение.
«Не думаю, что лекарства здесь чем-то помогут», — поделилась Долана.
«Я тоже сомневаюсь. Но мы должны попытаться. Как думаешь, что с ним сейчас творится?»
«Проходит испытание. Ловко придумано: устроить это в его голове. И мы тут ничем не поможем, и наше оружие бесполезно. Только сознание Рэя и… некое препятствие».
«Да, я подумал так же, но все-таки, с чем он столкнется?»
«Это мы узнаем только тогда, когда Рэй очнется».
«Если очнется», — угрюмо поправил я, и тут нас прервала Фригга.
— Вот аптечка, держи!
Она протянула мне небольшой, но увесистый контейнер.
— Спасибо. — Я вытащил из аптечки полевой диагност, закрепил его на груди Рэя, включил. — Сейчас узнаем, как плохи наши дела.
Прибор загудел, собирая данные. Негромкий щелчок, раздавшийся полминуты спустя, возвестил о том, что его работа окончена.
— Да… — протянул я, изучив показания. — Все хуже, чем я думал.
— Что с ним? — испугалась Фригга, побледнев почти так же, как Рэй.
— Он не в обмороке. Похоже на клиническую смерть. Он не дышит, сердце не бьется. Если он не очнется через десять минут, значит, пиши пропало. Выходит, это чертово испытание еще и на время.
— А мы можем как-нибудь ему помочь? — Фригга заглянула в раскрытую аптечку, видно, надеясь найти в ней что-нибудь подходящее.
— Не думаю, но попробовать можно. Слышали когда-нибудь об электроимпульсной терапии?
— Конечно, я ж медицинские курсы окончила. Но у нас нет дефибриллятора.
— Зато есть Пересмешник.
— Ты только не переборщи с зарядом, как тогда, с заржавевшей крышкой!
— Не бойся. В этот раз буду осторожней.
Я и в самом деле действовал аккуратно, боясь ненароком отправить Рэя на тот свет раньше времени. Возможно, я был даже чересчур осторожен, ибо разряды действия не возымели. У Рэя не дернулась ни единая мышца, и он по-прежнему не дышал.
«Боюсь, аномалия предусмотрела все, — заметила Долана печально. — Извне мы Рэю не поможем».
— Извне… — Это слово навело меня на интересную мысль. — А если попробовать изнутри?
— То есть как? — удивилась Фригга.
— Как всегда, при помощи артефакта. — Мне не хотелось терять ни минуты, и потому говорил я быстро, словно упражняясь со скороговорками. — Пользуясь им, я могу проникать в чужое сознание, примерно так, как делает Ника. И если я сейчас загляну в голову Рэя, возможно, получится что-то сделать.
«Это может быть опасно, — предупредила Долана. — Ты ведь впервые за такое берешься».
«Ну, вообще-то было нечто похожее с моим братом».
«Но его мозг ведь не был охвачен аномалией?»
«Не был», — признал я смущенно.
«Вот именно. А сейчас будет по-другому. Совсем!»
«Знаю! Но у нас нет выхода! Если я не вмешаюсь, Рэй имеет все шансы умереть. Уже три минуты прошло! Я должен рискнуть».
«Согласна. Удачи тебе».
— Нет времени на прощание! Я пошел!
Выпалив это, я уже третий раз за день потянулся к артефакту и, нащупав прочную связь, попытался проникнуть в сознание Рэя.
Долана не обманула: это не имело ничего общего с чтением мыслей брата. Скорее, это было похоже на перемещение в виртуальный мир, созданный Пересмешником.
На какой-то миг в глазах потемнело, а затем я понял, что нахожусь в другом помещении — таком же угрюмом и неуютном, но куда менее заброшенном. Оно было даже теснее того, где я находился мгновением ранее. В нем поместились лишь стол, сплошь заставленный техникой, да маленький стул. На стуле, согнувшись в три погибели, сидел Рэй и пристально глядел на экран компьютера.
Рэй нервничал не на шутку: все его мышцы напряглись до предела, а лицо то и дело дергалось в нелепых гримасах. Опущенные на клавиатуру пальцы дрожали. Со лба стекал пот, а губы беспрестанно шевелились, складывая слова:
— Неопределенный интеграл второго рода от корня седьмой степени арктангенса мнимой единицы попеременного разрыва…
— Рэй! — шепотом позвал я, приближаясь к нему медленно и осторожно, словно к больному.
Впрочем, он и казался больным, точнее — безумцем. Даже глаза его то и дело сверкали, лишний раз наводя на мысли о помешательстве.
На мой оклик Рэй ответил не сразу: мне пришлось позвать трижды.
— Отвяжись, времени нет! — огрызнулся он наконец, нисколько не удивившись. — Алгебраически детерминирую вторую часть уравнения и заношу под корень… — пальцы затанцевали по клавишам, но спустя пару секунд безвольно застыли. — Не выходит.
— Это и есть твое испытание? Решить уравнение?
— Отстань, Локи! Занят я, не видишь?! А, все, поздно!
Электронные часы показали двенадцать ноль-ноль. Входные двери разъехались, а в помещение мерным шагом зашли два металлических исполина, вооруженные лазерными хлыстами.
«Никак те жуткие машины, о которых предупреждал Рэй в реальности? — вихрем пронеслась мысль. — Только эти, наверное, в малость упрощенном варианте».
Рэй вскочил на ноги и отступил к дальней стене. Никогда прежде я не видел его настолько напуганным и беспомощным.
Я действовал, положившись на интуицию: просто ясно почувствовал, что Рэя надо спасти от этих стальных гигантов. Любой ценой. Поэтому пару мгновений спустя, когда от Рэя их отделяла жалкая пара метров, они разом вспыхнули, превратившись в горстку железной трухи, а Пересмешник, довольный своей работой, ярко сверкнул и затих.
— Спасибо, — голос Рэя подрагивал.
— Что здесь происходит? — я понимал, что времени на разговоры нет, но надо же было понять ситуацию. — За что тебя хотели отделать?
— За то, что не решил в срок задачу, — Рэй удрученно кивнул в сторону экрана. — Моему отцу это не понравилось, вот он и решил меня проучить.
— Твоему отцу?! Выходит, здесь он еще жив?
— Да, в этом вся суть.
— Как такое возможно?
— Все просто. Этот Камень Прошлого, будь он трижды неладен, вернул меня в тот переломный момент и…
— Позволил тебе выбрать иную дорогу?
— Если бы все было так просто! Он заставил меня это сделать! Это мое задание: поступить в тот день так, чтобы не сожалеть о своем поступке. То, что ты только что видел — моя первая попытка.
— И попытка неудачная?
— Вопрос, не требующий ответа. Я выбрал не убивать отца, и вот что вышло: все время отчаянье, боль и страх смерти.Эта дорога явно не ведет к счастью. Теперь, пока время не истекло, попробуем другой вариант.
— А он разве есть? Ведь у этой развилки лишь два пути: либо убьешь, либо нет.
— А если убить, но после этого сдаться полиции и суду? Ведь если объяснить им, может…
Договорить Рэй не успел: декорации тут же сменились. Теперь мы сидели в тюремной камере — еще более унылой и мрачной, чем коморка Рэя из предыдущей реальности.
— Это что же, нас на другую ветку перекинуло? — спросил я, встав с холодного пыльного пола и подойдя к забранному решеткой окну.
— Именно. Ты чем-то удивлен?
— Как-то слишком стремительно и внезапно.
— Здесь с этим просто. На что не способно сознание?
— Выходит, не вняли судьи твоим мольбам, — вздохнул я, еще раз окинув взглядом наш каземат. — Все же убийство — серьезное преступление.
— Да, было глупо надеяться, что меня оправдают. Но заключение… оно ведь не вечно.
В словах Рэя прозвучал отголосок надежды, и мне хотелось как-то его поддержать, но в этот момент нас вновь перебросило.
— Как же здесь холодно! — Я зябко поежился и принялся дышать на оледеневшие руки. — С какого перепуга мы оказались на мусорной свалке?!
Вокруг и впрямь возвышались горы мусора, источавшие отвратительное зловонье. Всюду отходы и шлаки — конца-краю не видно. Я хотел вскарабкаться на верх этой гигантской кучи и посмотреть, что же там, дальше, но Рэй остановил меня.
— Срок заключения истек. А куда после него деваться? Куда возьмут такого, как я? Поэтому мы и здесь. Опять это путь в никуда! — он вдруг ожесточенно пнул пятилитровую пластиковую канистру. — Ну и задачку подкинул мне камешек! Как еще повернуть ситуацию? Я перебрал все варианты. Видимо, уравнение не имеет решений.
— Будь это так, Камень Прошлого не поставил бы эту задачу. — Я вовсе не был в этом уверен, но хотел обнадежить Рэя. — Выход быть должен. И выход, скорее всего, нестандартный: это все артефакты любят.
— Говорю тебе: я уже все испробовал. Или ты хочешь сказать, что видишь четвертый путь?
— Нет, — признался я спустя минуту напряженных раздумий, от которых голова затрещала по швам. — Но, может, тут все, как с твоим подземным бункером — мы просто не туда смотрим? Не в том направлении ищем?
— Локи, сейчас явно не время для философских речей! Либо говори решение, либо… — тут Рэй внезапно замолк.
— Что?
— Локи, ты гений!
От такой неожиданной похвалы я опешил.
— Спасибо, конечно, но…
Рэй не дал мне продолжить:
— Конечно, не в том направлении ищем! Мы пытались найти в этом адовом перепутье четверную дорожку, а должны были получше приглядеться к тем трем, что нам известны!
Теперь уже я ничего не понимал.
— И что из этого следует? Какая из этих дорог нам нужна?
— Самая первая! Настоящая! Та, по которой я пошел в жизни!
— Но, постой! Ты ведь затем и мечтал вернуться в прошлое, чтобы исправить ошибку! Ты говорил, что тот день навсегда сломал твою судьбу, и если бы можно было все исправить, ты бы исправил.
— В этом-то и подвох. Камень Прошлого доказывает обратное. То, что случилось, та реальность, в которой я живу — далеко не самый худший из вариантов. У меня есть Фригга, пара друзей, что не считают меня исчадием ада, работа и настоящая цель. Да моё настоящее во сто крат лучше всех этих мрачных картин. Вот оно, решение головоломки. Лучший путь — это реальность.
Я хотел что-то ответить, но в этот момент все померкло, а в следующий миг я понял, что лежу на полу заброшенного подземного бункера.
— Ну наконец-то, — облегченно вздохнула Фригга, протягивая мне руку и помогая встать. — У вас всего тридцать секунд оставалось! Еле успели!
***
Обратная дорога отняла у нас меньше времени, чем путь до бункера: теперь мы уже не плутали, да и Фригга перестала всюду совать свой нос. Она нашла новое развлечение: донимать меня и Рэя расспросами. Мы были слишком измотаны, чтоб отвечать, и поочередно отмахивались: — Пусть Локи расскажет. — Ну уж нет, спроси Рэя. — Да что с вами такое? — не выдержала Фригга, когда мы уже оказались на свежем воздухе. — У вас такие лица, будто вы в аду побывали. — Мы просто очень устали, — сказал я вполголоса, а Рэй энергично кивнул. — Да вы же ничего и не делали, — пожала плечами Фригга. — Просто полежали чуть-чуть без сознания. — Уж поверь, временами это труднее, чем таскать мешки с углем. Я сказал правду. Меня и впрямь мутило после визита в сознание Рэя. Картины нереальных миров, возникшие из мыслей Ученого и укрепленные аномалией, до сих пор стояли перед мысленным взором. Я и рад был бы все позабыть, но не мог — воспоминания приклеились намертво. Наверно, все дело было в их иллюзорности. Человеческое сознание не привыкло к таким путешествием, не привыкло осмысливать их. Я и в самом деле смертельно устал. Устал давно, а эти события стали последней каплей. Устал от всего необычного. Устал от аномалий и артефактов, от извращенной демонической логики, от висевшего над нами апокалипсиса — словом, от всего, что нормальным людям и в страшном сне не приснится. Хотел куда-то деться от всех этих так называемых «приключений», сбежать, не участвовать в этом бредовом светопреставлении в главной роли, а вместо этого пожить хоть немного спокойно и мирно. Отдохнуть. Просто отдохнуть. И в который раз я от всего сердца пожалел, что однажды покинул провинциальную родину и открыл для себя пекло центральной галактики. Я представил себе мирный, озаренный лучами солнца Асгард, в котором никто и не слыхивал о надвигающейся беде, и внезапно меня осенило. — Асгард! — громко и отчетливо произнес я, когда за деревьями уже показался обтекаемый силуэт «Экстрима». — Что «Асгард»? — не поняла Фригга. — Мы должны лететь в Асгард. Думаю, это то место, где я должен прочесть заклинание и вызвать Камень Настоящего.***
— Выходит, ты сейчас больше всего на свете мечтаешь оказаться в Асгарде? — спросила Фригга, когда Рэй уже дал старт, и «Экстрим» стремительно набирал высоту. Я отдал Рэю штурвал, потому что был не в состоянии пилотировать. Рэю тоже было несладко, но он держался неплохо и не стал возражать. — Очевидно, раз уж мы туда полетели. Бессмысленные вопросы меня раздражали. Впрочем, осмысленные тоже. Неужели так трудно взять и хоть ненадолго оставить меня в покое? — Странно, — сказала Фригга задумчиво и обернулась ко мне. — Я родом оттуда, и меня туда ни капли не тянет. А чем Асгард привлекает тебя? Ты бывал там раньше? У тебя с ним связаны воспоминания? — Связаны, — кивнул я с досадой. — Расскажи! Это ведь удивительное совпадение: и ты, и я бывали в Асгарде! Расскажи, что там было! — Не сейчас, — отрезал я, мысленно посмеявшись над «удивительным совпадением». Но даже этот внутренний смех был пропитан полынной горечью. — Почему? Времени много, а заняться нечем. — Это тебе нечем. А мне есть чем. Я спать буду. Сперва я хотел лишь притвориться спящим, чтобы не отвечать на вопросы, но вскоре это притворство переросло в правду — меня сморила дремота.***
Обычно в полетах я всегда интуитивно просыпаюсь перед самой посадкой, но в этот раз был, видимо, чересчур утомлен, потому что разбудило меня не изменение гравитации, а громкие голоса спутников. — Ты никуда не пойдешь! — С какой радости?! Я тут жила! Секунды за две я понял, из-за чего они ссорятся. Мы уже приземлились, и Фригга хотела пойти со мной, но Рэй был решительно против. Я понимал его: Фригге не стоило бывать в местах, связанных с её прошлым. Хотя, если она со мной познакомилась… куда уж хуже? — Ты же вроде не горела желанием сюда возвращаться, — напомнил я ей, протирая заспанные глаза. — Конечно, какой идиот захочет жить в этой провинциальной дыре? Но прогуляться по городу и вспомнить прошлое… почему нет? Все лучше, чем сидеть в корабле. — Нет, Фригга. Мы с тобой останемся здесь. По твердому голосу Рэя было понятно, что он не станет идти на уступки. — Но почему? — в голосе Фригги прозвучала обида. — Почему мы не можем пойти с Локи все вместе? В твой бункер мы все вчетвером спускались. — Это другое. Сейчас мы будем ждать Локи на корабле. А с ним отправится Долана. — А чего это ты взялся командовать и решать, кто пойдет, а кто останется? Сейчас испытание Локи, так пусть он и решит, кто с ним пойдет. Два бывших галактических лидера синхронно глянули на меня. Фригга глядела, как на последний лучик надежды: наверное, думала, что я возражать не стану. В глазах Рэя таилась насмешка: он понимал, что я встану на его сторону. Я даже не стал раздумывать и колебаться. — Рэй прав. Мы пойдем с Доланой, а вы останетесь на «Экстриме». На корабле должен кто-то остаться на всякий случай. — Ну, спасибо! Фригга скрестила руки и отвернулась. Рэй улыбнулся: он знал, что она быстро оттает. Мы с Доланой вышли на улицу. Был уже вечер, и непривычно яркий солнечный диск уже утонул за величественным дворцом, окружив и так сияющие колонны желтовато-розовым ореолом. Наверное, стоило восхититься, но я лишь коротко усмехнулся. Роскошь и блеск Асгарда меня не прельщали, а даже напротив — вызывали презрение, которого не было прежде. За те годы, что я пробыл в центральной галактике, консервативный Асгард почти не изменился. Дело было в другом: изменился я сам. Слишком многое я пережил для слепой веры в то, что тонны золота, серебра и платины — что-то большее, чем простая цифра. Да, эстетично, да, радует неопытный глаз, но чтобы всерьез восторгаться и ощущать величие… нет уж, увольте! Именно эта пародия на нечто важное и возвышенное и отвращала. Слишком много блеска и пафоса было в роскошных фонтанах и огромных статуях воинов, отлитых из чистого золота. Слишком вычурным был виднеющийся вдали дворец. Да Рэй мог бы с десяток таких построить, а все равно ощущал себя несостоявшимся и никчемным. А сами асы! Пожалуй, их облик был неприятен сильнее всего. Начищенные доспехи сияют так, что больно смотреть. Издали кажется, будто не воин перед тобой, а граненый алмаз. Ну как тут не испытать гордость за свою родину? Сто лет назад моё сердце и впрямь трепетало, когда я глядел на них, но теперь было ясно, что все это ложь, подделка и фикция. Чем эти сияющие воины занимаются? Собачатся между собой да просиживают в барах и кабаках, каждый вечер меняя подруг: войны не было уже долго, и они, ясное дело, совсем разленились. Но ходят надутые и важные, словно павлины, и корчат из себя великих героев. Однако мало кто знает, что у великих героев доспех не блестит — им некогда его чистить. И вообще, картинка не имеет значения — куда важнее то, что за ней скрыто. И если за всеми богатствами и сокровищами пустота — они и гроша ломаного не стоят. Но многих, слишком многих эта фальшивая декорация подкупает, слишком многих эти блестящие пустышки приводят в восторг. Я представлял, какими глазами посмотрят на нас с Доланой обитатели Асгарда, если я вздумаю снять иллюзию невидимости. Одна моя одежда — потрепанная, запятнанная и рваная — приведет их в ужас. К нам побрезгуют подойти и отнесутся… в лучшем случае с жалостью. А мы, между тем, за последний месяц сделали больше полезного, чем все их воители вместе взятые. Нет, я вовсе не хотел стать центром внимания и слушать возвышенные речи: и в этом была бы ненавистная мне фальшь и показная роскошь. Мне просто казалось, что Асгард… обманывает меня. Должно быть, опять давало знать о себе перерождение в демона. Я всеми фибрами души ощущал, что передо мной не прекрасный мир, а нелепая ширма, но вот что за ней, видеть еще не мог. Но, возможно, там ничего и не было? Несколько лет назад меня задело бы, что все вокруг сверкает богатством, а на мне поношенная одежда. Даже стыдно было бы за неподобающий вид. Но сейчас мне было все равно. Мне даже нравилось, что я не похож на то, что меня окружает — нравилось быть другим. Хотелось себя обнаружить и поглядеть на реакцию асов. Хотелось бросить вызов этому маскараду и показать, кто из нас настоящий, а кто — позолоченная побрякушка. Но я сдержал этот порыв, должно быть, вызванный напряжением и смертельной усталостью. Я старался не глядеть по сторонам, а смотрел лишь на Долану, невидимую для остальных. Мне нравилось смотреть на неё. На её высушенные солнцем и растрепавшиеся от ветра волосы, на её одежду, потертую и простую, на её лицо, лишенное тени надменности и гордыни. Этот почти ребенок не побоялся в одиночку пуститься в космическое путешествие, чтобы отыскать меня и помочь остановить апокалипсис. Ей тяжело от той аномальной добавки из мира демонов, но она обратила своё проклятие во благо. Вот настоящий герой, которым я был готов восхищаться. Однако помимо явственной неприязни к Асгарду я испытывал и другое чувство. Оно было таким размытым и смутным, что не удавалось его распознать. Одно я знал точно: оно неприятное и зарождается в районе груди, расползаясь едва ощутимым, но мерзким зудом по всему телу. «Ты боишься», — внезапно подсказала Долана. Именно подсказала. В её взгляде был не вопрос, а беспощадная констатация. «Боюсь, а что мне еще делать?» Пришлось признать, я и вправду боялся: перед глазами до сих пор стояло искаженное лицо Рэя, глядящего на механических палачей. Если даже у него сдали нервы, страшно представить, что будет со мной. И ведь не известно, что меня ожидает. Если бы была возможность подготовиться, хотя бы морально… Но нет, внезапность была частью испытания. Если бы я мог, то не мешкая отказался бы от него. Но я не имел права. Это не было героизмом или самоотверженностью. Я просто знал, что не могу повернуть назад, и это не мой выбор, а выбор судьбы. Для того, чтоб открыть дверь в междумирье, нужны все Камни, а значит — и слаженная работа всех звеньев. И я просто не мог свести на нет все наши усилия. Размышляя так и гадая, с чем столкнусь внутри своего сознания, я не заметил, как мы с Доланой добрались до дворца и, проскользнув мимо стражников, зашли внутрь. Оказавшись в просторном, залитом светом лампад зале, я очнулся от мрачный раздумий. — Теперь надо отыскать мои бывшие покои. Там нас по крайней мере не потревожат. Мы поднялись по широкой винтовой лестнице, не менее причудливой и гротескной, чем все остальное. Дорогу в свои покои я помнил неплохо. Да и все, что я видел вокруг, пробуждало воспоминания — равнодушные и холодные. Я чувствовал, что не люблю Асгард. И никогда не любил. И вряд ли во вселенной существует хоть что-то, способное изменить это. Зачем себя обманывать? Асгард не был моим настоящим домом и почти не оставил в душе светлого отпечатка. Этот мир годился, чтобы переждать неприятности, но вернуться сюда навсегда я б не хотел, как и Фригга. Фригга… пожалуй, только она и была тем единственным светлым воспоминанием о детстве и юности. В гостином зале, через который лежал наш путь, мы с Доланой застали старых приятелей Тора: Огуна, Вольштагга, Фандрала и Сиф. Фандрал был навеселе, Вольштагг жадно обгладывал баранью ногу, Сиф расчесывала перед зеркалом волосы, любуясь своим отражением. Только Огун тихо сидел на краю дивана, листая какую-то книгу. Пожалуй, лишь он один из всей этой слишком знакомой четверки не вызвал у меня отвращения. Но и Огун был для меня чужим. Мы быстро и бесшумно проскользнули мимо асов. Едва бы они нас сдали, но обнаружить себя перед ними мне не хотелось. Должно быть, я просто очень устал от людей. Дверь, ведущая в мои покои, была заперта. Интересно, кто бы мог её закрыть? Всеотец? И что он, интересно, обо мне думает? Что я где-то бесславно сгинул? А может, ему просто безразлично? Как мне, в общем-то, безразличны и его мысли. На помощь как всегда пришел Пересмешник. На сей раз я действовал аккуратно, боясь привлечь внимание асов. Замок повернулся сам собой, дверь тихо открылась, и мы с Доланой переступили порог.
