Волки и овцы

Ночь тихая, лунная. Светлая шторка колышется на ветру, форточка открыта, и в комнату проникает влажный воздух. Юнги не спит, как обещал. Лежит на расстеленном для него футоне и не боится, что заснёт, потому что сна нет ни в одном глазу. Намджун рядом, за спиной, мерно дышит, изредка вздрагивает и беспокойно переворачивается на другой бок. Ночь прекрасная, есть время для мыслей, а подумать есть над чем. Намджун. Определённо, события, происходившие из-за него или вокруг него, это самые странные и загадочные события для Юнги. слишком много вопросов вокруг одного имени ─ Намджун. Слишком много недосказанного, несказанного. Он лежит на спине и смотрит в потолок. Думает, как бы сложилась его жизнь, если бы в неё не вмешался этот человек. Да никак. Его сняли с важного дела, пригрозив увольнением и плохой рекомендацией, был вариант и похуже. Остальное своё время он провёл за рабочим столом в офисе, разбирая бумажки и делая отчёты. Прекрасная жизнь. Так бы она и продолжалась. Надо иногда позволять себе бросить всё и поехать в путешествие, Намджун стал в этом всего лишь толчком. И не важно, что за ними гонится полиция всей страны, боевики и сумасшедшие учёные. Учёные. На Намджуне ставили опыты, на нём испытывали наверняка запрещённые секретные оружия, которые используются, но информация об этом не распространяется в СМИ. А если он посредством этих экспериментов чем-то болен? Чем-то инфекционным? Юнги бы уже был заражён. Да и Намджун выглядит нормально, прекрасно, пышет здоровьем. А может инкубационный период много больше? Юнги сжимает в руках одеяло. Есть, над чем подумать. Но никто не обещал, что эти мысли будут хорошими. Намджун переворачивается к нему и резко тянет на себя, зажимая в объятиях и выбивая из него дух. Он зарывается носом в изгиб плеча и шепчет: «спасите». Юнги становится смешно. Ему настолько смешно, что он закрывает рот рукой и зажмуривается, чтобы не заплакать. Пытается откинуть намджунову руку, терпит неудачу. Решает полежать с ним вот так, чтобы очень близко, но будто далеко. Чтобы была иллюзия сближения. Чтобы потом утром врать, что ничего не было. Мин гладит намджуновы пальцы, успокаивая. Дыхание у Намджуна сбилось, он весь в холодном поту, но не просыпается, а наоборот, будто проваливается в сон-реальность, сон-прошлое. Юнги чувствует, как опасный туман обволакивает его тело ─ химическое оружие. Юнги чувствует, как его сильнее сжимают в объятиях и говорят в ухо: «не посмеешь». Не посмеет. Лежит, принимает спокойно и нейтрально, только внутри бьётся судорожное предательское сердце. Его отпускают так же резко: Намджун переворачивается на спину и часто дышит, облизывая губы и иногда выстанывая сквозь зубы: «поганый Чхве». Ночь тихая, нежная. Ночь проникает в комнату и застывает в воздухе. Фермата. Юнги чувствует это, и ему страшно нарушить атмосферу. Он подходит к окну, чтобы быть к природе чуть ближе, не хочет увидеть блеск машинных фар и вслед за этим выходящих из транспорта работников правоохранительных органов. Что они будут делать с этим? Как прятаться? Где? Юнги выдыхает мысли вместе с воздухом и отпускает в космос. Время будто застыло. Ветер гуляет по подоконнику. Юнги ловит его озябшими пальцами и усмехается, когда в руках остаётся целое ничего. Он ведь привык делать так по жизни. Хвататься за что-то и только потом понимать, что это бессмысленно и вообще не его. Грустные мысли о себе, критика к самому себе, подступающее утро и нежный рассвет на расслабленном лице. Сна ни в одном глазу, Намджун громко шепчет: «прекратите», солнце приветливо машет лучами Мину. Хозяйка дома встаёт примерно через полчаса после рассвета. Комната медленно наполняется светом и нежностью. Юнги не может не посмотреть на Намджуна. Ночной кошмар. Много их у него? Часто ли они его посещают? Это один и тот же сон повторяется или его вариации? Может ли он это контролировать? Ему стоит задать эти вопросы, а также ещё пару лично Намджуну, по дороге в Дэгу, чтобы занять себя хоть чем-то. И Намджун ответит на них, чего бы ему это ни стоило. Юнги не будет заставлять, не придётся. Всё скажется само. Всё всегда происходит само, когда человеку важно и нужно сказать кому-то, как же у него болит сердце. О боли можно говорить долго. О боли и о будущем. Юнги выходит из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь, чтобы выйти на летнюю кухню и помочь хозяйке хоть с чем-нибудь. ─ Ох нет, я сама справлюсь, ─ улыбается она. ─ Не пристало бетам помогать. Юнги хмурится. ─ Я омега. Женщина поворачивает голову и растерянно хлопает глазами. ─ Омега? А где же запах? Юнги пожимает плечами. Не любит он эти разговоры. Не терпит и не хочет терпеть. Смиряться со своей странностью он не намерен, потому что от остальных людей его ничто не отличает, кроме одной мелкой детали. Важной, но мелкой. ─ Потерял? Или таким родился? ─ Родился. Как же больно, наверное, терять свой запах и знать, что ты стал бракованным, а не родился таким. Родиться всё же легче, тебе не с чем будет сравнивать. Женщина кивает. А потом говорит, что он может помочь ей накрыть на стол. Вот как всё просто было. Простые люди. И в душу не лезут. Юнги думает, что, видимо, так оно и должно быть, что люди, с которыми он столкнётся, и ситуации, которые будут происходить с ним, должны как-то повлиять на его будущее. Всё должно иметь смысл. Если эта авантюра не имеет смысла, то Юнги даже не знает, как к этому относиться, чтобы не сойти с ума. Не знает, как относиться к Намджуну. Потому что ночью вроде ничего и не было, но сердце ведь бьётся. Бьётся и говорит тем самым, что реагирует на это не так, как на всё другое. ─ А этот паренёк твой молодой человек? Женщина месит тесто, внимательно наблюдая за чайником и кастрюлей супа. Юнги резко поворачивает голову в её сторону и долго не может проанализировать информацию. Молодой… человек? ─ То есть? ─ Ну, встречаетесь? ─ она улыбается. У Юнги подкашиваются ноги, холодеет лоб. Он и сам не может объяснить, что с ним сейчас творится. ─ Нет, ─ тихо отвечает он. Женщина пожимает плечами, мол, ошиблась, с кем не бывает, но её вид говорит о другом. Она улыбается с еле заметной усмешкой и таким озорством во взгляде, что Юнги даже хмурится. Ничего не понимает. Или понимает, но не хочет принимать. Хозяин дома заходит спустя некоторое время, потягиваясь и обнимая жену, целует её в висок и достаёт кружку, чтобы выпить воды. ─ С добрым утречком! ─ радостно говорит он. ─ С добрым, ─ кивает Юнги. Пока они вместе с хозяйкой накрывают на стол, мужчина выходит на улицу и отправляется в сад. В это же время на кухне появляется Намджун. Женщина начинает внимательно следить за ним, улыбаясь тепло и спокойно. Она наверняка что-то знала, может, даже больше, чем Намджун и Юнги. Намджун при входе не обнял Юнги. Он садится за стол, спрашивая, как дела у хозяйки, и потом смотрит на него. Смотрит так, как если бы хотел что-то сказать, но не мог в присутствии женщины. И Юнги всё понял. ─ Аджума, мы после завтрака выедем сразу же, ─ говорит Мин, и Намджун согласно кивает головой. ─ Так уж спешите? ─ Очень, аджума, ─ улыбается Намджун сонно. ─ Люди вы взрослые и сами знаете, как вам поступать, ─ говорит она. Юнги она нравится. Очень хорошая и добрая женщина, прожившая достаточно, чтобы многое понять и многое повидать. Хорошие они люди. Юнги рад, что провёл с ними достаточно времени, чтобы тоже что-то для себя уяснить. Намджун выглядит подавленным, но старается этого не показывать на людях. Возможно, он скажет это в машине, по дороге, но Юнги и в этом не уверен. Одно он знает точно: Намджун не выспался. И это можно объяснить его ночным кошмаром. Он садится рядом с ним, мягко сжимая плечо и молча спрашивая: «Как оно?». Намджун только поворачивает голову и вздыхает тихо-тихо. Только между ними. Юнги хотелось бы, чтобы ему стало легче, только в этом он не помощник. Он мало общался с людьми и мало чего смыслит в этом. Завтрак проходит достаточно уютно, хотя женщина, видимо, замечает состояние Намджуна. Юнги становится даже как-то не по себе. Именно в этот момент он ощущает, что они здесь будто бы чужие. Что подвергают опасности этих ни в чём неповинных людей, что им не следовало останавливаться у них. Как бы приятно ему это знакомство ни было, он ощущает огромную вину. Намджун ─ Юнги уверен ─ тоже. Это можно заметить по его опущенным плечам и поджатым губам. Постоянно бегающие глаза ─ страх. Но всё проходит даже как-то слишком гладко. И когда они выходят из дома с вещами, с термосом чая для Намджуна, потому что аджума заметила, поняла и решила помочь. Также она положила им бутербродов и несколько одеял. Юнги даже не знает, как выразить ей свою благодарность. Стоит заглянуть к ним, когда всё уляжется. А уляжется ли? Они выезжают. Первое время сидят в молчании, слушая радио и новости. Намджун выглядит помятым и усталым, будто бы вообще не спал в эту ночь. Юнги думает, что вряд ли ему удастся поспать в дороге. Почему-то сейчас тишина между ними более ощутимая, чем раньше. Юнги стремится её разрушить. ─ Ты плохо спал этой ночью, ─ утверждает. Намджун кивает. ─ Тебе снились кошмары. Снова кивает. Юнги хмурится. ─ Я не хочу сейчас говорить об этом, ─ говорит наконец Намджун. ─ Я могу рассказать тебе о чём-то другом. Юнги соглашается. Потому что путь предстоит длинный и тяжёлый, а им многое нужно решить и узнать. ─ Кто такой Хосок и что за мазь? Намджун усмехается. Облизывает губы, а потом заливается громким смехом, таким, что Юнги тоже начинает улыбаться и даже закрывает глаза от неловкости ситуации. Намджун прочищает горло и говорит: ─ Мой давний-давний друг. Мы вместе с ним ещё до моей службы дружили. ─ Подожди, ты служил? ─ удивляется Юнги. ─ Ну да. Но это другая история, её я расскажу позже, ─ и сам кивает в подтверждение своим словам. ─ Так вот. Он мне ещё говорил, что письма будет писать, ждать долго-долго и верно-верно, ─ усмехается. ─ И действительно раз в месяц писал. О том, что бизнес маленький поднял. Некриминальный, ─ сразу предупреждает, потому что «мазь» звучит по-особенному странно. ─ Тогда что это? ─ смеётся Юнги. ─ Это лекарства, ─ пожимает плечами. ─ Только немного нелегальные. Они вроде как помогают от некоторых болезней, мне Хосок говорил, но я уже не помню. Но наше правительство не разрешает их. Побочные эффекты… кхм, специфические. Но его покупателям это не мешает, даже помогает, ─ он подозрительно ухмыляется, смотря на дорогу. ─ В каком это смысле? ─ Действуют они как виа-гра, ─ его глаза насмешливо блестят. ─ Некоторые даже специально покупают их для повышения потенции. Юнги не знает, как на это реагировать, поэтому говорит многозначительное: «мда» и отворачивается к окну, не зная и как продолжить разговор. ─ Теперь ты должен рассказать мне что-то о себе, ─ говорит Намджун. ─ Я ведь рассказал. Так будет честно. Юнги хочет было сказать, что говорил Намджун не о себе, а о Хосоке, но молчит и кивает, принимая такую справедливость. Путь обещает быть длинным и тяжёлым, так что деваться фактически некуда. ─ Я полицейский. Раньше был оперативником, но из-за неприятной ситуации меня сбагрили в офис. Не понизили по должности, но это подразумевалось. ─ А почему? Что за неприятная ситуация? Юнги думает, стоит ли рассказывать, но вспоминает ночное происшествие и думает, что ближе уже некуда. ─ Я рассматривал дело о подрыве в Намибии, ─ он не замечает, но Намджун сразу начинает хмуриться. ─ Это дело сразу отдали мне, сказали, что только я смогу с этим разобраться. Но потом мне сказали, что легче будет закрыть это дело, так как не было вообще ничего. Я не захотел. И меня прижали к стенке. Намджун сжимает крепче руль, и уже это Юнги замечает. Он пытается связать это со своим рассказом, но мысли в голову приходят странные и необдуманные. ─ Что за подрыв в Намибии? По Намджуну видно, что он знает об этом деле, хотя старается это скрыть. Юнги не знает, как он это понял, просто для него это стало очевидно. ─ Огромная военная база неожиданно взорвалась. Не осталось, ровным счётом, никого и ничего. Просто тысячи тонн груза, оружия и сотни людей стёрлись с лица Земли. Но странность была в том, что акции владельцев военной базы после этого случая резко возросли. Я попытался это связать. ─ Получилось? ─ взгляд уже более ясный и спокойный. Видимо, ему удалось взять себя в руки. ─ Я уже подходил к каким-то заключениям, когда мне сказали, что лучше мне убраться из отдела. ─ Херово. Что накопал? Юнги напрягается. ─ Зачем тебе это? Намджун поворачивает к нему голову, чтобы изогнуть бровь и сказать, мол, ты не доверяешь мне, что ли. Ведь и правда, всё выглядит так, будто Намджуну нужна от Юнги именно эта информация, а затем он сможет избавиться от него. Могло бы выглядеть. Если бы Ким не углядел в зеркале заднего вида подозрительную машину. ─ Пиздец, ─ говорит он, и это полностью описывает ситуацию. ─ Что? ─ Кажется, за нами хвост, ─ он напрягается и выдыхает резко и рвано. Окно догоняющей машины открывается, и оттуда показывается голова человека. ─ Они будут стрелять!