Волки и овцы

Первый выстрел попадает в капот. Намджун теряет управление, матерясь сквозь зубы, но после снова выруливает на трассу. Никого, кроме них, на дороге нет. Юнги выглядывает из-за кресла и шикает. ─ У нас же нет оружия, да? ─ Да какой там. Руки напряжены. В голове крутится одна мысль: выжить. Одна и та же мысль в последнюю неделю. Намджун думает, не слишком ли много приключений перепадает ему, может, кто скучает, а они тут от машины пытаются оторваться, хотя и так известен исход событий. Ну уж нет, он выживет. Ещё детей брата своего нянчить будет, если своих не будет. Он смотрит на Юнги. Тот напряжён не меньше, думает, скорее всего, как им быть дальше. Возможны ли дети с бетой? Намджун, видимо, совсем с катушек слетел, раз думает об этом не в самый удачный момент. Ещё несколько пуль попадают в машину. Намджун петляет. Надо им до того поворота протянуть, может, тогда будет шанс. Увеличивает скорость. ─ Какой у нас план? ─ У нас нет плана, ─ усмехается Намджун. Раздаётся оглушающий звук, за ним следующий. Ким теряет управление. Дальше ехать невозможно. ─ В колесо попали, ─ ухмыляется. ─ У нас есть только один шанс. ─ Он пытается веcти машину, пока рассказывает план действий, но преследователи тоже не отстают. ─ Я остановлю машину у трассы, мы резко выходим и бежим вон в тот лес. Ох, как повезло. Юнги и не отрицает, как повезло, только к чему приведёт это везение? Машина останавливается со скрипом, в неё стреляют ещё три раза. Юнги выходит на две секунды позже, и пуля пролетает у уха, выбивая мочку. Он приседает и гусиным шагом проходит к другому концу машины, закрывая ухо рукой. Движение. Шаг. Бег. Они ускоряются. Юнги вспоминает тренировочный лагерь. Как жутко и странно было среди хвастающихся альф, которые крупнее и мощнее. Как сложно было вырываться в рейтинге. Сейчас он об этом не думает. Сейчас кровь хлещет, пот ручьями, и просто мысль о рейтинге уходит если куда подальше. Выжить. Выжить. Выжить. У Намджуна солнечными вспышками, головокружением, до кончиков пальцев и обратно. Он привык выживать даже тогда, когда все погибали. Он не может сдаться. На роду не написано. Пули проскакивают. То ли преследователи плохие снайперы, то ли Намджун и Юнги хорошо уходят от пуль, то ли это везение. Намджуну не важно. Кусты, кусты. Он скользит взглядом по Юнги и замечает кровь. Но времени нет. Они бегут до деревьев. Скрываются в густой листве и пробегают ещё метров сто, чтобы затеряться. Намджун не может привести дыхание в норму. У него кровь бурлит и несправедливость чеканится по вискам. Так всю жизнь было, Намджун устал бегать от своего предназначения. Или как это называется. Потерянное поколение ─ это он. Он смотрит на Юнги и понимает, что у того-то был хотя бы намёк на смысл. Намджун только по людям стрелял, забирал жизни, не имея на это права. Палач. Как же смешно ему с этого. Он смеётся. Глухо и в ладонь, чтобы было непонятно, но Юнги всё равно замечает и нервно косится. ─ Нам нужно отобрать у них оружие, ─ говорит Юнги, и Намджун с ним согласен. Без оружия они вылетят из игры с первых же минут; странно, что до этого не вылетели. Везение, не иначе. ─ Нужно найти их. Нужен план. Юнги нормализует дыхание и осматривает верхушки деревьев. Ветрено. Есть время успокоиться, чтобы потом снова отстаивать своё место в цепи. Юнги кривится. ─ Их двое. Нам будет легче. Ты ведь боевик, ты обучен ближнему бою. Я тоже. Так что план даже ни к чему, тут чистая техника. Они затихают, прислушивается. Время останавливается на них одних. Намджун не может отвести взгляд от Юнги, растрёпанного и раскрасневшегося, а потом осекается. ─ У тебя ухо… ─ Пройдёт. Намджун закрывает глаза и ощущает море. В лесу море, как удивительно. Такой свежий и лёгкий морской запах, он не въедается в кожу, он обволакивает тонкой плёнкой и заставляет расслабиться (что сейчас не к месту). Открывает глаза. Юнги стоит растерянным, чувствуется волнение и озадаченность. ─ Что-то случилось? ─ Пока что нет. ─ В см… Сзади ударяют чем-то тяжёлым, Намджун поворачивает голову и бьёт ногой в живот, заламывает руки, но его кусают за ладонь. Голова начинает кружиться, к горлу подступает тошнота. Он бьёт кулаком в челюсть и избегает очередного удара в голову, но ему наступают на ноги. Бьют в живот. Перед глазами проносится небо. Он встаёт за три секунды, но этого хватает, чтобы оппонент вытащил пистолет. Намджун делает манёвр, уворачивается, забирает пистолет и стреляет в лоб. Слышатся крики птиц. В голову бьёт отдачей. Смерти, смерти, смерти. Крики птиц ─ крики людей. Он кричал. Нет. Не успел. Его крик раздаётся в голове Намджуна. Смерти. Люди. Поле боя. Пули, выстрелы, отдача. Кровь, она повсюду. Кровь на его руках, кровь в пальцах, она впитывается, становится его частью, им самим. Он падает. В чёрную бездну, откуда не выбраться никому. Он грешен, он забрал с собой столько жизней, они все приходят к нему по ночам. Повар, сантехник, механик, музыкант, муж, отец, сын, калека, боец, рядовой, гражданский. Как их много. Как много трупов за его спиной. Падение. Он никогда не будет свободным. Его бьют по щекам, он слышит приглушённый голос, но не понимает слов. Кажется, он в казарме. Да? После взрыва. Он уцелел. Не он один, правда? Не он один уцелел? Когда он понимает, что голос принадлежит Юнги и его голову укладывают на колени. На секунду ему показалось… ─ Ты плачешь? Юнги собирает слёзы кончиками пальцев и гладит по волосам. Становится так спокойно, как никогда в жизни не было. ─ Юнги, давай сможем? Давай убежим от них всех куда-нибудь в лес, построим себе домик и будем жить вместе? Я буду рубить дрова для топки, а ты готовить свои вкусные блинчики и спрашивать, устал ли я. Мне плевать, что ты бета, кажется, я люблю тебя, Юнги. Слёзы высыхают. В глазах отражается небо, до слуха доносится дыхание Юнги. И запах. Море и ветер. ─ Я не бета. ─ Почему? ─ Родился омегой вот. Как хорошо складывается, правда? Намджун поднимает на него взгляд. Юнги всё ещё гладит волосы, перебирая пряди. ─ Ты омегой пошёл в полицейские? ─ Юнги кивает. ─ Да ты герой. Ты пахнешь морем. Юнги трёт виски пальцами и шипит от боли в ухе. ─ У меня он… его… ─ ему, правда, сложно говорить об этом сейчас. Как он признавался людям раньше? Что с ним происходит? ─ Ну. До десяти лет я думал, что у меня запаха нет. ─ Так ты бракованный, ─ с усмешкой выдаёт Намджун, вновь возвращаясь в прежнее положение. ─ Без запаха. ─ А ты подопытный кролик, ─ хмурится Юнги. ─ Я волк! Юнги бьёт его ладонью по лбу, улыбаясь. ─ Расскажи мне подробно? ─ просит он. ─ Когда я закончу рассказ, ты уже истечёшь кровью. Намджун поднимается и садится на колени лицом к Юнги. Тишина оседает на коже. Намджун смотрит, понимая, как же он влип во всё это, и одновременно думая, где взять хотя бы воду. ─ Может, к машинам вернёмся? Там должны быть какие-то средства. ─ Подорожник легче отыскать. Намджун фыркает и показательно дует губы. Но к машине они всё-таки возвращаются. Идут медленно, насколько позволяют силы, но ищут уже в спешке. ─ Мы ведь можем взять их машину, ─ говорит он, обрабатывая мочку. ─ А там слежки нет? ─ Не думаю. Или… Они тщательно обыскали машину. Тем не менее, Юнги был всё ещё против, слишком это было странно. ─ У нас нет выбора, ─ говорит Намджун, опираясь спиной о капот. ─ На трассе нет ни единой машины, до города осталось всего ничего. Там если что мы сможем затеряться. ─ Хорошо, а что дальше? Так и будем вечно бегать? Вопрос, который до этого момента не решался задать ни один из них. Но вот он прозвучал, словно пуля у виска. Набатом. И Намджун действительно не знает ответа на него. Возможно ли у них будущее? Или это везение приведёт к их дальнейшему концу? Вечер не за горами. И Юнги хотелось бы с этим покончить, наверное. ─ Давай уже залезем в эту чёртову машину.