Волки и овцы

Обстановка поменялась, но не резко. Был контраст между их первой поездкой и этой. Юнги ощущал, что давление расслабляет, не оставляет за собой гнетущей атмосферы. Быть может, это потому, что он уже смирился с концом? С тем, что он не просто будет когда-то, а вот-вот. Намджун сжимает руль не так сильно, как прежде. По его лицу заметно, что он многое хочет спросить (прям как Юнги в тот раз), но либо не решается, либо оттягивает время. А оно идёт, идёт, движется, напоминает о том, что кончается всё, чем бы то ни было. ─ Расскажи мне о себе, ─ просит Намджун. ─ То, что я не знаю. Юнги облокачивается о стекло машины. ─ Я такой с рождения. Бракованный, ─ усмехается. ─ И все считают меня бетой до тех пор, пока в их руки не попадает мед.карта. Запах есть, но он не чувствуется. Течки есть, но протекают они легко, даже слишком. «Почти»-омега. Многие мне завидуют из-за течек. ─ Это единственная твоя особенность? ─ Да, в остальном я обычный человек. Намджун хотел бы не согласиться. Что-то было в нём… Возможно, это привлекало только Намджуна, но он точно знал, что Юнги ─ не обычный. Он что-то большее. ─ Твой черёд, ─ говорит Мин. Намджун пожимает плечами. ─ Это долгая история. ─ Но теперь я не истекаю кровью, так что не отвертеться. Он хмыкает. Понимает, что правда. ─ Мы охраняли секретную военную базу. Долго охраняли, жили там пару дней. Всё было хорошо, мы делали всё по правилам, но не ожидали, что опасность будет извне. Договор директоров мы уничтожить не могли, и базу взорвали. Юнги поворачивает голову в его сторону. Всё будто встало на свои места, но от этого не становилось легче. Он сжал руки в кулаки. ─ Что дальше? ─ Я выжил, ─ усмехается. ─ Это странно, я сам не знаю, как так получилось, но когда я очнулся, надо мной склонился директор… Владелец базы, которую мы охраняли. Он сказал своим людям, чтобы меня куда-то увезли. А потом я оказался в испытательном центре. Взгляд Намджуна не пропитан злостью или яростью, даже не обидой, это более сильное чувство. Видно, что он чертовски устал от жизни, в которой ему всякий раз приходится убегать. Рука перемещается на колено Намджуна, и Мин чувствует ужасную боль в животе. Он берётся за него двумя руками. ─ Что случилось? ─ обеспокоенно спрашивает Намджун, лишь изредка поглядывая на Юнги. Он не отвечает. Боль сосредотачивается на одном месте, а после перетекает вниз живота и становится по-особенному невыносимо, ощущается странное желание. Юнги никогда себя так не чувствовал. Запах усиливается. ─ Так пахнет морем, ─ у Намджуна слезятся глаза. ─ П-почему? ─ Течки никогда так больно не протекали. Юнги чувствует, как намокает под ним сидение. Сердцебиение учащается, в горле пересыхает. Он не сразу замечает, что Намджун останавливает машину. Всё прерывается. Становится плевать. Перед глазами мутнеет, и он не сразу понимает, где находится. Откидывается на спинку кресла и расставляет ноги шире. Намджун касается его щеки пальцами, но одёргивает себя, и Юнги сквозь пелену видит, как натянулась ткань брюк. Выдыхает. ─ Почему это происходит сейчас? ─ Почему это происходит рядом со мной будет вернее, ─ говорит Намджун. Он опускает глаза вниз и крепко сжимает руль, так, что просвечиваются вены. Юнги стонет приглушённо и закрывает глаза. Он понимает, что это продлится дольше, чем один день. Ему рассказывали знакомые омеги, что во время течки опасно выходить на улицу и находиться рядом с альфами. Намджун ─ альфа. Юнги не переживал насчёт течек никогда, поэтому не принимал катализаторы. Странно, что Намджун ещё держится. ─ Ты… Я могу… выйти? ─ Ты же течный, выйдешь ты, как же, ─ усмехается Ким. Ясно, что им двоим не очень хорошо. Могло бы. В конце концов, они взрослые люди, понимают, что это всего лишь утоление своих физических потребностей, но… так противно думать об этом с этого ракурса. ─ Ты хочешь? ─ глупо спрашивает Юнги. Со лба стекает пот. Он крепко сжимает ладонью собственное бедро и сглатывает. ─ Конечно, хочу. Становится так по-глупому стыдно. Только недавно они убегали от преследователей, разрабатывали план, вели серьёзную беседу, а сейчас говорят о сексе как неопытные подростки. ─ Тогда бери. Юнги сам удивляется себе. Но, видимо, течки делают из омег настоящих продажных шлюх. Такова природа. На утро он будет помнить об этом? Намджун медлит. Ему важно знать, что Юнги согласен, он не хочет брать силой. ─ Ты уверен? Юнги кивает, у него попросту не хватает сил на слова. Он хочет подняться, но не может, опускается обратно с выдохом. Намджун выходит из машины. Юнги сначала не понимает, что происходит, но не может спросить. Жар разливается по всему телу. Он сомневается некоторое время, прежде чем опустить руку в штаны. Дверь с его стороны открывается, и Намджун легко берёт Юнги на руки, укладывая на заднее сидение машины. ─ Хорошо, ковбой, что дальше? ─ усмехается. Низ живота болезненно стягивает. Он закидывает голову назад, и Намджун несколько раз целует его в шею. Стандартный манёвр. Обхватывает тело руками, прижимая к себе. Юнги выдыхает ему в плечо, опаляя дыханием. Поддаются инстинктам, ничего с этим поделать не могут. Пусть и пытается Намджун быть нежнее, всё равно хочется не сдерживаться, а отдаться случаю. Для Юнги просто отдаться. Жжётся. Каждое прикосновение ─ огонь. Кончики пальцев покалывает, кажется, будто всё тело отвечает Намджуну, стремится к нему. В унисон дыхание, шёпот, тактильные восприятия. Ладонь в волосах, прижимает, чтобы поцеловать, укусить за губу. Намджун рычит, грубо хватается за бёдра. Вдох-выдох. Полустон. Распаляет. Заставляет покраснеть от стыда и возбуждения. Рука опускается, гладит впалый живот (Юнги стонет надрывно), берёт головку члена, давит. ─ Силь… сильнее, ─ шепчет. И это смущает, он закрывает лицо рукой, когда Намджун начинает двигать рукой у основания. Ближе. Он подхватывает губами мочку уха. У Юнги так ещё никогда не было. Что за невероятное сочетание запахов: море и лес, скалы и хвоя, зелень и вода. Они теряют рассудок. Всё сложнее контролировать себя, не дотронуться до какого-нибудь участка тела. Такая невероятная потребность быть ближе. И всё теряет смысл. Имеют значение только они. Плевать на всё. Намджун входит медленно, хрипя и сжимая в руках хрупкое тело. Юнги не знает, куда себя деть. Стёкла запотевают. Дыхание сбивается, темп ускоряется. Подумать только. Они находятся в какой-то совершенно неясной экспозиции, это такая странная ситуация, но думать об этом ещё более странно. Они сливаются. Лес посреди моря, море у высоких сосен. Юнги теряется в лесу, падает на колени и возводит руки к небу. Кричит. «Невероятная» симфония с подтверждающим содержанием. Юнги обхватывает намджунову поясницу ногами. Ещё ближе и глубже. Это уже теряет свой первоначальный смысл. Это больше, чем просто инстинкты. Намджун, целуя Юнги в лоб, понимает, как же сильно он любит его и хочет разделить с ним хотя бы минуты до конца. До их траурного конца. Почему-то именно в этот момент оба поняли, что им не избежать смерти. Она нагрянет внезапно, как и этот день, когда им пришлось пойти на поводу у природы и отдаться друг другу словно в последний день. Так и должно было произойти. Всё то прошлое, которое им снилось в кошмарах, оно оправдывается данным моментом ─ всё было ради этого дня. Всё было ради Юнги. Ради их встречи. Намджун спрятался именно в его квартире, именно с ним пустился в бега, именно его полюбил так сильно, что сложно дышать. Это не забудется никогда. Они оба не посмеют забыть то, что стало кульминацией. Запотевшие стёкла, сбитое дыхание и стучащее в грудной клетке сердце. Намджун опирается лбом о грудь Юнги, обнимая и приводя дыхание в чувство. Слов не нужно. Даже взгляды неуместны, хватит обычных прикосновений и выдохов, чтобы среди этой виснущей тишины услышать то, что надо только им. Намджун. Юнги. Весь мир сомкнулся на них. Момент использован. Даже когда Намджун сидит на водительском сидении, поправляя на себе футболку, он не чувствует вины и осадка. Он улыбается помято, смотрит на зеркало заднего вида, чтобы рассмотреть спящего на заднем сидении. Клеймо на плече. Он подопытный. Поменял профессию, даже если этого не хотел. И если раньше он считал это самым ужасным периодом в своей жизни, то теперь он относится к этому не так. Ради Юнги он был готов вытерпеть полгода экспериментов, даже не зная самого Юнги, что ждёт его впереди. Он не знал, но догадывался, что за высокой стеной таится что-то прекрасное. Что ждёт именно его. Предназначенные. Вот так всё и сложилось. Намджун снова улыбается. И клеймо на коже уже не режет так сильно, потому что он знает, кто способен вылечить его одним своим существованием. Наступила ночь. До Дэгу остаётся всего ничего, уже к утру они будут в городе. Юнги уже сидит на пассажирском сидении и прижимает руки к бёдрам. Намджун чувствует к нему такую тёплую нежность. Прекрасно, когда ночью можно разговаривать с ним, делить прошлое, настоящее, возможное будущее. Смотреть на его подрагивающие ресницы и ощущать себя чуть счастливее остальных семи миллиардов людей. Пожалуй, ради этого он прожил всю жизнь. К утру они въезжают в город сонные и усталые. Останавливаются в кафе, чтобы перекусить. Натягивают кепки ниже, потому что наверняка в новостях и газетных страницах. Официантка из кафе их не узнаёт или не знает вовсе, но спокойно принимает заказ. Намджун выглядит напряжённым. ─ Боишься? ─ Боюсь, ─ кивает. ─ Не знаю, откуда ожидать опасности. Однажды я проснулся в камере с решётками на окнах и понял, что с этого дня буду выживать, а не жить. С того дня я всегда настороже. ─ Так уж всегда? ─ бурчит Юнги, намекая на вчерашний день. Намджун не может не выдавить улыбку, спрятанную за чашкой кофе. Ему нравится, что они поменяли манеру общения, поменяли обстановку между ними. Атмосфера приобрела некую интимность. Юнги всё ещё ёрзает, течка продолжается. Ему показалось, что запах даже изменился со вчерашнего дня. Рядом с Намджуном он, так или иначе, ощущал себя уже не так, как прежде. Появилась стойкая уверенность в том, что он не один. ─ Вот ваш заказ, ─ появилась официантка. Она вернулась к барной стойке, протёрла поднос и включила телевизор. Показывали какой-то неизвестный ни Юнги, ни Намджуну клип. Смогли позволить себе расслабиться и поесть, а также подумать, что им делать дальше. До Дэгу они доехали, а что после? Они не могут остаться тут, они в розыске во всей Южной Корее. ─ Улететь тоже не получится, нужны документы. ─ А пароходы есть? ─ Возможно, но куда мы? Намджун задумчиво стучит пальцами по столу. Солнце поднимается выше, становится теплее и светлее. ─ Мне надо в туалет, ─ говорит Юнги и поднимается с усилием. Он начал чуть хромать. Намджун обеспокоенно хмурится и выдыхает. Юнги закрывает за собой дверь кабинки и прислоняется к стенке спиной, сползая вниз. Становится хуже. Неприятное чувство расползается по всему телу, покалывают пальцы, дрожат колени, голова кружится, в глазах мутнеет. Он не может позволить себе такое состояние, им надо двигаться дальше. Он понимает, что не может, будет для Намджуна только обузой. Неужели усилившиеся из-за Намджуна течки стали началом его никчёмности. Все препятствия в школе, в академии он преодолевал только из-за того, что ему было легче других омег в физическом плане. Зато на него оказывали невероятное психологическое давление. Юнги усмехается. Они на равных так или иначе. И он не позволит Намджуну умереть из-за какой-то подыхающей омеги с диагнозом течки, даже если это он сам. Чёрта с два. Мин ополаскивает лицо водой и дёргает ручку. Намджун допивает остывший чай и откидывается на спинку стула. Они могли бы проникнуть на пароход в грузовой отсек, могли бы заплатить кому-то за это. Всё надо делать тихо и скрытно. Он надеется, что если они сбегут из страны, их не будут искать во всём мире. Чёрт возьми, он ведь никому ничего не расскажет. Он хочет обычной спокойной жизни вместе с Мин Юнги, выращивать белые розы, по воскресеньям принимать соседей в гости, а потом укладываться вместе в холодную постель и обниматься, пока не согреются. Простой уют. Видимо, они этого не достойны. В чём радость ездить из города в город, опасаясь не только за свою жизнь, но и за жизнь находящегося рядом с тобой человека. Невинного человека. Чёртовы Бонни и Клайд, классика жанра. Он не сразу замечает, что нарезка клипов заканчивается и начинаются новости. Официантка скучающе смотрит телевизор, мотая ногами туда-сюда. У заправки рядом с кафе останавливается машина. Намджун настораживается. Прячет пистолет под бедро, незаметно стаскивает нож со стола и кладёт его в ботинок. Мужчины за окном переговариваются. У них старая машина, еле как доживающая свои годы. Они смотрят в окно, в котором мелькает лицо Намджуна, и прекращают разговор. Секунды тикают. «─ Напоминаем, что из специального экспериментального подразделения сбежал один из подопытных…» Падает вилка. Официантка медленно нагибается, чтобы её поднять, подозрительно смотря в затылок Намджуну. Заходят двое мужчин. ─ Эй, красавица, дай-ка нам две кружки пива. Палец съезжает с предохранителя. «─ Их двое. Ким Намджун и Мин Юнги». Мужчины, держась за ремни, осматривают пространство. Тишина давит на виски. Тает, как сахар в кружке кофе. Официантка всё ещё медлит, осторожно разливает пиво по кружкам. Намджун замечает, как один из них показывает на него головой другому. ─ Квон, зайди сюда, ─ говорит мужчина по рации. ─ И ребят захвати. Тут отменное пиво, аж кровь стынет. «Кровь стынет». Это код. Намджун задерживает дыхание. Солнце уже высоко. К кафе подходят ещё четверо, в целом их будет шесть. Юнги в скверном состоянии. Два на четыре, есть не один на пять. Он сжимает ладонь в кулак и тихо выдыхает. ─ А вы из полиции?.. Намджун хватается за пистолет, разворачивается и стреляет первому в лоб. Минус один. Другой хватается за оружие, укрываясь за барной стойкой. Кричит девушка, разбивается сервиз. Четверо уже бегут к кафе и врываются в помещение в то же время, как Юнги выходит из туалета. Всё происходит в один момент. Выстрелов слишком много, чтобы предугадать, какой из них попадёт Юнги в живот. Намджун кричит, но едва ли может услышать собственный крик. Ему кажется, что Юнги падает очень громко. Почему-то появилась мысль, что в этом животе мог бы быть его ребёнок. Бум. Бам. Падает сервиз. Намджун стреляет тому мужчине в грудь, как будто мстя. Его бьют чем-то тяжёлым в спину, но он не чувствует, только поворачивается, чтобы заметить дрожащую светловолосую официантку со статуэткой кошки в руках. На него накидываются сзади и душат, и он в это время простреливает другому мужчине ухо, кажется, печень, ещё одному стреляет в спину. А после падает. И прежде чем его со всех сторон окутывает темнота, он замечает лежащего на полу Юнги. Бум. Бам. Падает сервиз.