Дым и пламя

      Ой-ей-ей как башка гудит. Похоже я заболел, не хочу вставать с кровати. Стоп, это не моя кровать. Я поерзал спиной, чтобы убедиться — да, походу это какой-то матрас даже без простыни. Пришлось открыть один глаз, невзирая на боль от слишком яркого света, и обнаружить себя в офисе Алексея Михайловича. Мой партнер работал организатором торжественных мероприятий, проще говоря — тамадой, и рабочая обстановка была соответствующая: на специальных полках журналы с возможными вариантами проведения торжества, фотографии счастливых пар и смеющихся детей, достаточно много сияющих элементов декора, сейчас к счастью отключенных. Самого хозяина видно не было, но скорее всего он просто куда-то отошел. — С добрым утром…       Леон сидел, ссутулившись, в невысоком черном кресле, держа в руках неизменную сигарету, а в прозрачной пепельнице, стоящей на журнальном столике, скопилось уже около семи окурков. Судя по огромным синякам под глазами он вообще не спал. Что вчера было? Мой взгляд упал на кружку, с, кажется, кофе. Вот сейчас бы он точно не помешал. Я жалобно посмотрел на Сергея. — Дай мне вот этого теплого.       Протянув руку и взяв напиток, я попытался собраться с мыслями. Вот мы собирались на дискотеку, Анька еще прыгала вокруг и просила ее взять с собой. Мама, разготавливая какую-то вкуснятину, читала лекцию Леону о том, как нужно выбирать мясо, а отец готовился к деловой поездке на Кипр и вызывал нам машину, говоря, чтобы мы не вздумали гулять по Москве в нетрезвом состоянии… Дальше все как в тумане. — Я сильно вчера перебрал? Ничего не помню. — Тебе что-то подсыпали, клофелин или еще какую дрянь. Он вызывает подобные эффекты. — Да ладно тебе. Ты какой-то слишком сильно перепуганный. По-моему ты накручиваешь, просто некачественный алкоголь.       Сергей устало вздохнул, и потер пальцами виски, как будто мои рассуждения его утомляли. Потом, затушив недокуренный Кент, и кинув его к остальным бычкам, медленно, словно продолжая давно начатый разговор, рассказал: — Я же говорил, что пиздец видел. Я не жил на улице сначала, а снимал шарагу за 150рэ койка. Тогда в соседнюю комнату привели какого-то парня, и всю ночь трахали четверо человек. И между собой еще обсуждали, тоже напоили какой-то хренью. Я все слышал из-за стенки, все слышали, но администрация ничего не сделала. Платят им там спецом видимо. Так он так же на следующее утро ничего не помнил, они съехали, а он ходил ко всем и спрашивал, что случилось и где он. Помнишь, математичка доебывалась до меня, почему сменки нету? Так я туфли свои ему отдал, потому что на дворе март, а у него даже ботинок не было. Не знаю, чем там все в итоге кончилось, но с того сарая я съехал от греха подальше. На вокзале безопаснее. Вместе с ним и уехали — отельчик за МКАДом был. — Вот как…       Ну ничего себе Леонов. Вот это да. Я сейчас почему-то не думал даже о себе, о том, что мне угрожала опасность, а только о том парне, сменке, и как Сергей босиком чертил параболу на доске. Почему за хорошие поступки приходится чаще расплачиваться, чем за плохие?       Неожиданно у Леона зазвонил телефон, и я попросил ответить на звонок, включив громкую связь. Я не чувствовал страха, только какое-то напряжение, возбуждение как перед охотой. На меня напали, но съесть не успели, и теперь моя очередь давать сдачи. Я просто не мог по другому, за мной моя семья и младшая сестра… Все еще нельзя исключать, что это случайность. — Привет, Сергей. Это Константин, — голос был тихим и не угрожающим. Это внушало надежду, — Ты прости Егора, за то, что он сказал тебе вчера. Он был сильно пьян. Он не имел ничего такого ввиду.       Мне было неприятно, что речь идет о событиях, которые совершенно выпали из моей головы. Леон говорил со своими братьями и они наговорили гадостей? Что еще? Я подрался с кем-нибудь? Неприлично себя вел? Надо будет обязательно расспросить его позже. — Зачем вы подсыпали какую-то херню Димке вчера в баре? — Прости что? При чем здесь вообще этот мальчик? Послушай, Сереж, нужно поговорить. Ты должен уйти из школы. Ты не понимаешь всей ситуации, но мы считаем, что так будет лучше. — Уроды. Я спрашиваю, почему вы пытались отравить Рыжего? — Давай без этих глупостей. Я еще раз повторяю, мы не трогали Рыжева Диму и ни кого другого. Если он траванулся чем-то — это его проблемы. Мы не какие-то отморозки, чтобы поступать таким образом, и еще одно дело для нашей семьи это уже слишком. — Тогда зачем вы искали меня? — Сергей, было бы намного проще, если бы ты слышал, что тебе говорят. — Где отец? — Да задолбал он! Он вообще в Нью-Йорк собирается?! — На том конце начали ругаться, потом повесили трубку. Похоже, по крайней мере с семейкой Леона проблем у меня не было. Но ведь Егор, как выяснилось, тоже нажрался, но про отравление речи не было. Тогда кто? Да ладно, не может быть же…       Я надеюсь, не от Сашки прилетела ответочка за произошедшее на пустыре? Я не мог похвастаться наличием многочисленных врагов, с людьми я обычно хорошо общался, но этот кусок дерьма был на все способен, я уверен. Особенно когда речь шла о Сергее, будто цепляться к нему тешило его самолюбие. — Дим, слушай, можно кое-что спросить? Может нам начать встречаться? Как парню с парнем. — Внезапно выпалил Сергей, как обычно покрывшись самым идиотским румянцем на свете. Я думал, он собирается спросить на вечеринке. Хотя может и спрашивал, в таком случае интересно что я ответил. Базару нет, Леон мне нравился, но сам я никогда бы не предложил ему, потому что… Ну согласился бы он, считая, что не может отказать, на кой-такое надо? Может, я и дурак, но это казалось мне важным — чтобы, было по обоюдному согласию, а не добровольно. — Леон, ты издеваешься? Мы не то, что встречаемся, мы два месяца живем вместе. — Я серьезно. — Серьезно… Я нахмурился, Серьезно, Сереж, мы в такой жопе, что я не знаю что делать. Выберемся — да, будем встречаться. Ты в курсе, что если не твои родственнички, то меня траванул твой парень? Бывший. И кстати, почему Костя говорил про Нью-Йорк, что ты там забыл? — Я тебе не рассказывал? — Лицо Сергея сделалось странно довольным и горделивым. — Леоновы — огромный и древний род, может и не очень богатый… но очень сильный что ли. В Москве только наша семья — в основном мы в Америке. Раз в год происходит встреча в Нью-Йорке и на ней обязательно нужно представится, если ты достиг восемнадцатилетнего возраста. Если ты этого не делаешь, тебя исключают из состава семьи. Ориентация твоя там конечно не имеет никакого значения. Раньше я не знал, как обстоят дела именно со мной, но если брат так спрашивал, значит все в порядке.       Эх, сегодня Леон какая-то ходячая коробка с сюрпризами, но о том, что он у нас наследный принц я уже успел, позабыть. Зря как оказалось, его семейка, судя по всему, продолжала иметь на него какие-то виды, что сейчас мне было только на руку. Если появился человек, который может принести реальный вред мне и моей семье, я напрягу все связи и подключу отца, но закопаю суку. Надо только, чтобы родичи Сергея не путались под ногами в ближайшее время, значит, ему необходимо разобраться с ними. Похоже, настал момент поговорить с Василием Ивановичем.