"Белые ночи, черные дни"

Да что за день сегодня такой! Все просто валится из рук, а голова как в тумане. Сегодня Сьюки впервые четко осознала две вещи: во-первых - она не всю жизнь будет официанткой, а во-вторых – она ничего кроме как разносить подносы больше и не умеет. От этого или нет, но все не заладилось с самого утра. Вчера их спонтанные дружеские посиделки завершились для нее не самым приятным образом. Добравшись до дому, девушка, заперла все двери, стремительно приняла душ, залезла под одеяло и долго не могла уснуть, таращась широко раскрытыми глазами в темноту. Она будто ожидала, что вот-вот из всех углов к ней полезут разноликие демоны ее страхов и сомнений. И самым страшным демоном был демон по имени Недоверие. С ним уж точно она не уживется долго, потому что просто не могла жить без доверия тем, кто был ей дорог. А вот и третья вещь, которую девушка осознала, но пока не внесла в список своих открытий и откровений – Доран, судя по всему, успел разместиться в списке тех, кто был ей дорог. Мысль эта словно вспышка, мелькнула и растаяла, не оставив пока после себя четкого следа в чувствах и в опустевшей после отъезда Эрика душе. Утром сломался замок в задней двери, пришлось запирать эту дверь изнутри и отправляться на работу с неприятным и несвоевременным ощущением каких-то нерешенных проблем. В баре ее ждало известие, что Энни сегодня на работу не выйдет (видимо сказалось количество съеденной на ночь картошки!) и Сьюки придется работать в дневную смену за двоих. Хорошо хоть в дневную, когда посетителей еще не так много! Позже оказалось, что резинка для волос никуда не годится – она растянулась и перестала удерживать ее «конский хвост» в должной форме и то и дело предательски сползала, придавая ее голове неряшливый вид. В довершении всего она почти поругалась с Лафайетом, который всего-то и заметил, что она выглядит так, будто «нечаянно наткнулась в голове у кого-то на мысль о мировом заговоре». Поскольку небрежное и шутливое это замечание опасно приближалось к возможной истине, Сьюки снова занервничала и, огрызнувшись, довольно резко посоветовала Лафайету заниматься своим делом, и не лезть больше в ее. - Последил бы лучше за тем, как сам выглядишь и не лезь ко мне больше со своими дурацкими остротами, - хмуро и зло огрызнулась девушка. В ответ она была почти ласково названа «сучкой» и награждена видом широкой спины отвернувшегося от нее с усмешкой Лафайета. Сьюки, поняв, что зря так вспылила, попыталась заговорить с ним, но Лафайет, не поворачиваясь к девушке, поднял вверх руку и показал средний палец. Сьюки, чуть не плача от обиды и отчаяния, еле доработала до конца своей смены и ушла домой. С горечью она признала, что осталась совершенно одна. Рядом не было никого, кому она могла бы рассказать о причинах своих страхов, сомнений, тревог и не получить в ответ порцию непонимания, нравоучений или осуждений. Заехав по дороге домой в супермаркет, Сьюки купила несколько банок томатного супа, свежих, еще теплых булочек, пахнущих ванилью и корицей, несколько упаковок с крупной земляникой и мороженное. Праздник желудка - временное. Но тревожная догадка, что такого рода «удовольствия» в скором времени могут стать ее единственными утешениями, была поспешно изгнана из сознания, как имеющая под собой вполне реальную, но крайне нежелательную, почву. Дома Сьюки разложила продукты по местам, понежилась в ванной, которая всегда помогала ей «изгонять демонов» тревоги и расслабляться, облачилась в старые, мягкие, потрепанные джинсы и длинную футболку апельсинового цвета. Она где-то читала, что оранжевый цвет способен изгонять хандру и настраивать на оптимистический лад. Осмотрев себя в зеркало, девушка распустила волосы и долго расчесывала их, пока золотистые пряди не стали как искрящийся, гладкий шелк. После ванны лицо Сьюки раскраснелось, и приняло вполне отдохнувший, свежий вид. Одним словом и оранжевый цвет и ванная свое дело сделали – Сьюки немного воспряла духом и в приятном предвкушении отправилась на кухню. Она включила телевизор в гостиной так, чтобы то, что там бубнят, было слышно и на кухне. Затем проверила засов на задней двери, напомнив себе вызвать мастера завтра же, и стала открывать банку с томатным супом. Через десять минут ароматный суп пузырился в кастрюльке на плите, булочки лежали в плетеной корзинке, покрытой чистой белоснежной салфеткой, земляника поблескивала спелыми влажными от воды бочками в большой стеклянной миске, а мороженное дожидалось своей очереди в морозилке. Стол на кухне приобрел вид стола, накрытого для душевной компании, а не для одинокой барышни без четкого взгляда на собственное будущее в преддепрессивном состоянии. Звонок в переднюю дверь стал подтверждением того, что все может меняться с поразительной быстротой и тогда, когда мы уже и не ждем перемен. Глянув в глазок, Сьюки зажмурилась и потрясла головой, отгоняя хлынувший в голову поток мыслей. По ту сторону двери стоял Доран, держа за руку Алишу. В другой руке у него был бумажный пакет из магазина и из него торчал зеленый «хвост» крупного ананаса. Сьюки нервно сглотнула и открыла дверь, успев нацепить на лицо приветливую и слегка удивленную улыбку. Алиша, увидев Сьюки тепло, но довольно сдержанно улыбнулась в ответ, прижимая к себе большую папку с бумагой для рисования. На лице Дорана при виде Сьюки отразилось почти восторженное удивление. Отметив это, девушка не сразу поняла, с чем связано это выражение лица нежданного гостя. Видимо поняв это (если только это не было прочитано тайком в ее голове), Доран сказал: - Сьюки, ты выглядишь такой… Такой теплой и... оранжевой. Этот цвет, - он указал на ее майку с улыбкой, - всегда мне казался немного детским что ли, и в нем ты такая юная и свежая. Девушка улыбнулась и отступила назад, пропуская гостей в дом. Где-то в глубинах сознания неожиданно проснулся здравый смысл и подал тоненький голосок, говоривший о том, что нужно быть как можно более осторожной. Сьюки пообещала именно такой и быть и держать ухо востро. Алиша покосилась на отца, не сводившего глаз со Сьюки, и с тихим вздохом первая шагнула в дом. Следом за дочерью вошел Доран, и Сьюки закрыла входную дверь с таким чувством, будто сделала какой-то решающий шаг вперед и дороги к отступлению уже нет. - Мы тут кое-что захватили, - сказал Доран, приподнимая пакет, - не знаю, любишь ли ты ананасы, но моей фантазии только на них и хватило. Ну, правда, там еще есть шоколад и чипсы. Сьюки слушала Дорана и с удивлением отметила, что чувствует, как он волнуется. Нет, она не «слышала» его мыслей, но четко ощущала идущее от него волнение и легкое смущение. - Ананасы я люблю. И шоколад ем. И чипсы. Давай отнесем все это на кухню, - ответила девушка и, развернувшись, пошла первой. Войдя в светлую, недавно отремонтированную кухню с новенькой мебелью и, увидев гостеприимно накрытый стол, Доран остановился в дверях и очередной раз удивившись, спросил: - Извини, мы, кажется, не вовремя? - Почему? – не поняв его, переспросила Сьюки. - Ну, ты, похоже, кого-то ждала, - Доран кивнул на стол. - Ты не поверишь, но видимо именно вас я и ждала, - рассмеявшись, ответила девушка, - Давай, выкладывай ананас! И чего там у тебя еще есть. Через несколько минут в кастрюльку с уже разогретым ранее супом было добавлено содержимое еще пары банок этого блюда, так, что теперь его хватало на всех троих. Доран принюхался к разогревающемуся супу и поинтересовался где у Сьюки специи. Девушка открыла дверцу шкафчика и показала стройный ряд баночек. Доран по-хозяйски выбрал среди них две и щедро приправил дымящуюся жидкость. Затем попробовал, задумчиво прикрыв свои сияющие на смуглом лице глаза, смакуя вкус и, видимо оставшись вполне довольным результатом, взялся за разделку ананаса. Он за несколько минут ловко очистил его от кожуры и нарезал на ломтики, воткнув в каждый кусочек зубочистку. Сьюки с интересом наблюдала за ним, ловя себя на мысли, что это первый раз на ее памяти в этом доме на кухне хозяйничает мужчина. Через пять минут они втроем сидели за столом, с аппетитом поглощая суп с чипсами, и вполне непринужденно разговаривали о всякой ерунде. Когда с супом было покончено, девушка достала из морозилки мороженное, а с полочки в дверце холодильника бутылку колы для Алиши. Девочка как всегда была молчалива, она спокойно и не спеша поела свой суп, а сейчас сидела и наблюдала за отцом и Сьюки. В кухне на миг повисло немного неловкое молчание, но Алиша нарушила его, тихо спросив: - А можно мне пойти в комнату и посмотреть телевизор? Я больше не хочу есть. - Я думаю, можешь, если Сьюки не будет против, - ответил дочери Доран, и они оба посмотрели на хозяйку дома, которая в этот миг раскладывала мороженное по ярким керамическим мискам. - Конечно, я не против! Смотри, пожалуйста! А как же мороженное? И ягоды? - спросила Сьюки, поворачиваясь к ним, - А хочешь, можешь взять с собой мороженное и колу и съесть все прямо там у телевизора? Глаза девочки загорелись радостью, и она вопросительно посмотрела на отца, тот согласно кивнул в ответ. Сьюки достала из шкафчика старый немного потертый деревянный поднос и накрыла его чистой полотняной салфеткой. Затем поставила на него миску с мороженным, стакан, колу, блюдечко с ягодами и ломтиками ананаса и, улыбаясь, понесла все это в гостиную, подмигнув при этом Алише. Девочка поспешно слезла со стула и последовала за Сьюки, одарив по дороге отца ликующим взглядом. Сьюки вернулась на кухню и сказала: - Она вполне удобно устроилась и смотрит мультфильмы. Говоря это, она поставила одну миску с мороженным перед Дораном, и села на свое место, держа в руках вторую, для себя. - Спасибо тебе, Сьюки, - с теплотой в голосе сказал Доран, глядя на девушку долгим взглядом, - Алиша, наверное, уже и забыла, что такое ужин у телевизора на диване в теплом и уютном доме. Сьюки смутилась, пожала плечами и ответила: - Не благодари меня. Это я должна сказать вам спасибо. С тех пор как умерла бабушка, а Джейсон болтается неизвестно где, я вообще уже забыла, что такое ужин дома не в одиночестве. И мне так приятно, что сейчас в моем доме маленькая девочка, которой все это нужно, так же как и мне. Они смотрели друг на друга, и девушка вдруг заметила, что за счет не очень длинных, но удивительно густых и темных ресниц глаза у Дорана были словно подчеркнуты темными линиями, делая их еще более выразительными на смуглом лице. Невероятно густые волосы его находились в привычном «беспорядке», который со временем стал выглядеть для Сьюки как неотъемлемая, очень милая и симпатичная особенность. Сьюки уже и представить себе не могла Дорана аккуратно причесанным. Было в нем что-то диковатое, природное, настоящее. Девушка даже вспомнила, как Эрик, описывая его, сравнил Дорана с «гончим псом». И попал в точку – помимо этой взъерошенности, в его облике была еще этакая выразительная животная грация, поджарость. Доран был выше среднего роста, крепкий, стройный и как-то по изящному мускулистый. Движения его были уверенными, походка слегка пружинила, словно он готов был к прыжку. Был момент, когда девушка подумала, что Доран вполне мог быть оборотнем – например, вер-пумой или пантерой. Но Доран не был оборотнем, по крайней мере, почему-то, девушка была в этом уверена. Доран же в свою очередь видел сейчас перед собой юную женщину, которая в своей апельсиновой футболке и с распущенными блестящими золотистыми волосами выглядела так, будто была воплощением самой юности, жизни, тепла и чего-то совершенного и неподдельного. Они снова немного поговорили о разных пустяках, наслаждаясь мороженным. И вдруг Доран сказал: - Мы решили ехать дальше, Сью. Собственно, сегодня мы явились к тебе незваными гостями, чтобы проститься. Я заехал в бар, но Сэм сказал, что ты уже дома. Известие об отъезде Дорана Сьюки восприняла противоречиво – она и ждала этого и не хотела, чтобы это случилось. Стараясь не подать виду, что она задета новостью больше, чем могла предположить, девушка непринужденно, как ей показалось, спросила: - Когда вы решили отправиться дальше? - Послезавтра. Завтра я еще раз проверю машину и в путь. Надо спешить, ведь остались чуть больше двух месяцев лета, а мы еще даже не доехали никуда и не устроились. Сьюки понимающе что-то промычала и отложила свою ложечку. Мороженного больше не хотелось. - Там в пакете был еще шоколад, - вдруг сказал Доран. - Давай оставим его Алише. Я не очень люблю батончики…- поморщила нос Сьюки. - Нет, это не батончики, - воскликнул Доран, вскакивая места, словно пружина, и извлекая из пакета две большие плитки в коричневой с золотистыми буквами упаковке, - Это две плитки настоящего горького шоколада! Сьюки недоуменно посмотрела на коричневые прямоугольники. Она не очень любила батончики, а вот вкуса горького шоколада вообще не понимала. - Не смотри на меня так испуганно, - засмеялся Доран, - я не собираюсь заставлять тебя обманывать, что тебе нравится вкус горького шоколада и мне не доставит удовольствие смотреть, как ты будешь им давиться из вежливости. Я собираюсь его растопить. - Растопить? Но зачем? - удивилась Сьюки. - А мы будем окунать в горячий шоколад кусочки ананаса и землянику. Это вкусно, вот увидишь! Пока Доран колдовал на шоколадом, Сьюки воспользовалась этим, чтобы переварить неожиданную новость об отъезде Дорана и пошла взглянуть на девочку и спросить, не нужно ли ей что-нибудь. Она нашла Алишу сладко спящей на диване перед вовсю вопящим телевизором. Вид спящего ребенка на ее диване вызвал в душе Сьюки странные чувства, волнение, схожее с предвкушением какого-то удивительного события. Возможно, девушка вспомнила саму себя в детстве, а может быть, это было и что-то еще. Приглушив звук телевизора, Сьюки прикрыла девочку мягким пледом и тихо вышла из комнаты. - Алиша уснула под грохот телевизора, - сказала она, входя на кухню. - Она научилась засыпать в любом положении, под любой грохот и при самом ярком свете - это результат нашего с ней кочевого образа жизни, - немного печально отозвался Доран. Он уже растопил обе плитки шоколада и, перелив невероятно ароматную массу в еще одну миску, поставил ее в центр стола. Наколов кусочек ананаса на зубочистку, он аккуратно обмакнул его в горячий дымящийся шоколад и протянул Сьюки: - Вот. Попробуй. Сьюки заколебалась, не зная взять ли ей лакомство у него из руки в свою, или съесть прямо так, пока он держит его. Она решительно приблизилась к Дорану и приоткрыла рот, немного смущенно беря губами предложенное ей лакомство. Контраст вкусов поразил девушку, и это сразу отразилось в ее глазах. Она с упоением прожевала кусочек. - Ммм.. Это и правда очень вкусно! – промурлыкала она, не скрывая своего восторга. Доран удовлетворенно улыбнулся и взял кусочек для себя. Прожевав, он согласно кивнул и подтвердил: - Все гениальное просто. Сама природа придумывает сочетания вкусов и ароматов. Фрукты и какао – испортить невозможно. А теперь попробуй клубнику. Сьюки не раз ела клубнику со сливками, но с шоколадом пробовать не приходилось. Это сочетание понравилось ей не меньше. Она съела три ягоды подряд и только потом спохватилась, заметив, как за ней с улыбкой наблюдает Доран. - Ой, прости, - снова смутилась девушка, - Мне так понравилось, что я забыла, что не одна здесь. Я, наверное, похожа на прожорливую гусеницу. Говоря это, девушка обмакнула еще одну, очень крупную ягоду в шоколад, который начинал уже густеть, остывая, и протянула ее Дорану. Доран подался вперед и принял из рук девушки предложенный дар. Губы его при этом коснулись ее пальцев, перепачканных шоколадом и соком ягод. Почувствовав это прикосновение, такое интимное, волнующее, девушка слегка вздрогнула и невольно отдернула руку. Пытаясь скрыть неловкость, Сьюки вскочила на ноги, схватила со стола миски с подтаявшим мороженным, подошла к раковине и стала мыть миски, полностью сосредоточившись на этом занятии. Сердце ее при этом так и выпрыгивало из груди, и девушка даже задержала дыхание, пытаясь унять эти неистовые прыжки. - «Что я делаю! Что я делаю!» - билась в голове мысль. Девушка даже зажмурилась, лихорадочно соображая как выйти из неловкой для нее ситуации. Она четко понимала, что чуть не переступила какую-то невидимую, но очевидную линию, границу, за пределами которой будет что-то, к чему она не была готова совершенно. Девушка, наконец, кое-как взяла себя в руки, выключила воду и решительно повернулась, сочтя себя готовой к дальнейшему, исключительно дружескому общению. И тут же натолкнулась на стоящего за ее спиной Дорана. От неожиданности Сьюки вскрикнула и подпрыгнула на месте, а Доран инстинктивно обхватил ее руками, словно удерживая от падения. Оказавшись в его объятиях, девушка замерла на миг, прислушиваясь к своим ощущениям, и подняла глаза на Дорана. Лицо мужчины было серьезным и спокойным, крепкие его руки были теплыми и такими сильными, что девушка даже не представляла, что руки человека могут быть такими. У Эрика были тоже очень сильные руки, но он был вампир, и сила его объяснялась прежде всего сверхъестественной составляющей. От Эрика исходило нечто потустороннее, холодное, непокорное и неприступное, как от каменных скал. Доран же был силен какой-то животной, изначально заключенной внутри мощью. Стоя прижатой к крепкому мужскому телу, девушка чувствовала его тепло и силу пульсирующими, наполненными жизнью. Сьюки и сообразить ничего не успела, как Доран приблизил свое лицо, и его губы, мягкие и теплые, коснулись ее губ. Сьюки издала тихий, удивленный звук, но не отстранилась. Вдохнув запах держащего ее в объятиях мужчины, девушка поняла, что невольно сравнивает его с тем, с кем испытала так много всего. И именно от этой мысли стало так невообразимо горько, что она почувствовала, как глаза ее наполняются слезами. Но близость Дорана удерживала от провала в утраченное и ушедшее прошлое. Его кожа и волосы пахли чем-то напоминающим терпкий запах скошенной травы, возможно, это был слабый аромат туалетной воды. А поцелуй его был вкуса шоколада и ягод. У Сьюки закружилась голова. Не отдавая себе отчета, девушка ответила на поцелуй и в этот самый миг поняла, что сейчас переступила грань между прошлым и настоящим, на которой до сих пор балансировала. Пусть дальше ничего больше не будет, но какой-то решительный для себя шаг она сейчас сотворила, и нужно было идти дальше – ни остановиться, ни повернуть назад было невозможно. В соседней комнате спал ребенок, который мог вот-вот проснуться и застать их в объятиях друг друга, целующимися на ярко освещенной кухне. Но об этом Сьюки подумала мимолетно, не найдя в себе сил под воздействием этой мысли отстраниться от Дорана. Этот мужчина не просто взволновал ее, он притягивал как магнит своим надежным теплом, своей силой и одновременно нежностью. И если уж говорить о "сравнении", то заполнившие девушку ощущения не были похожи на те, что она испытывала с Эриком, хотя, по силе и невозможности противостоять им они были близки. Доран не напирал на нее, демонстрируя свою уверенность в способности волновать или стремление подчинить власти своей мужской сексуальности. Он будто предлагал ей самой осознать собственную природу, пробудить скрытые желания, ответить на вопрос – хочет ли она сама этого или нет. Вкус шоколада и клубники на их губах перемешался, сделав и сами поцелуи особенными, неповторимыми. Они чуть ослабили объятия и целовались уже, совершенно обретя контроль над собой и своими эмоциями. Это были поцелуи, дающие невообразимое удовольствие именно от поцелуев, а не являющиеся красноречивой, бурной прелюдией к неизбежной близости, животному сексу, удовлетворению неистового желания. Сьюки вдруг перестала чего бы то ни было опасаться, смущаться. Замешательство, граничащее с паникой, испарилось, и она почувствовала себя уверенно настолько, что с восторгом поняла, что является полноправной участницей ситуации, а не поддавшейся напору жертвой. Так целуются люди, которые умеют дарить друг другу не только удовлетворение и животное удовольствие, но тепло, нежность и заботу. Возможно, так целуются молодые супруги, которые упиваются друг другом, смакуя каждую, проведенную вместе минуту, Влюбленные, не до конца еще изучившие привычки партнера, но имеющие представление о том, как доставить чувственное наслаждение и продемонстрировать свое расположение. Доран, словно прочтя мысли девушки о том, что Алиша может проснуться, оторвался на миг от губ Сьюки и, немного повернув голову в сторону двери, прислушался. Видимо поняв, что девочка продолжает глубоко спать, он несколько секунд смотрел Сьюки в глаза, ища в них какой-то ответ для себя, и снова приник к ее губам. Он был и нежным, и ненасытным, неторопливым и нетерпеливым. Слыша, как в его груди зарождается глухой низкий рык, девушка задрожала всем телом, невольно приникая ближе, прижимаясь крепче. Сьюки с изумлением ощутила, что тело ее откликается на поцелуи и близость Дорана совершенно особенным образом. Наслаждение от ощущений было таким всепроникающим в каждую клеточку ее тела, и девушка поняла, что... близка к оргазму. Это и напугало и поразило ее. Только от поцелуев подобное случилось с ней впервые в жизни. Но от каких поцелуев - сладких и горячих, как расплавленный шоколад, проникающих в каждый нерв, в каждую клеточку тела, заставляющих поверить в то, что она живая, настоящая и желанная. Ощущения от жадного, непрерывного соприкосновения их губ, от близости тел, текли по жилам вместе с потоком разогретой крови, и через несколько мгновений она ощутила накатывающую кульминацию возбуждения, которая уже не поддавалась контролю. Отдаваясь этому невообразимому по силе ощущению, девушка тихо простонала и на миг еще теснее прижалась к Дорану всем телом. Он с готовностью принял ее порыв, прижав к себе крепче, и Сьюки осталось только гадать, понял ли он, что сейчас произошло. Она искренне надеялась, что нет.