"Белые ночи, черные дни"

Всю ночь Сьюки колотила мелкая дрожь и чувствовала она себя ужасно. Забываясь на короткие отрезки времени беспокойным, отрывочным сном, девушка вдруг просыпалась, и на нее тут же словно злые птицы набрасывались тревожные мысли. - «Какое-то сумасшествие… Что со мной такое происходит? Почему я совершенно не могу контролировать свою жизнь? Да что там жизнь, я себя саму-то не контролирую!» - изводила себя девушка. Расставшись с Эриком, девушка чувствовала себя свободной от обещаний, да они, собственно, их друг другу никогда и не давали. А значит, она имела полное право строить отныне свою жизнь так, как посчитает нужным и возможным. Доран не рассматривался ею как возможный вариант партнера, возлюбленного – ничего подобного. Да, он был красив и обаятелен, и ей казалось, что он обладал одним неоспоримым достоинством, которое Сьюки всегда ценила в мужчинах более всего – он был надежен. Она не могла объяснить, в чем именно выражалась надежность в малознакомом человеке, но девушка чувствовала это и доверяла своим ощущениям. Правда, была небольшая оговорка. Билл когда-то тоже казался ей бесконечно надежным. Пока Сьюки не узнала правду о его появлении в ее жизни, отнюдь не случайном. И не смогла этого ему простить. То, что произошло сегодня вечером было для Сьюки еще более невероятным, чем все, до сей поры с ней происходящее. Первые и, скорее всего, последние поцелуи с Дораном заставили ее же собственное тело изменить ей. Это смущало, обескураживало, но почему-то заставляло чувствовать себя живой и желанной. И вовсе не это было причиной ее беспокойного состояния и бессоницы. То, от чего девушке стало вдруг так плохо, было страшное, отчаянное сожаление о том, что Доран уедет из города и из ее жизни навсегда. И она никогда больше не увидит его поразительных глаз и у нее не будет шанса ощутить тепло его губ и силу крепких рук. Он уедет и станет в ее жизни постепенно меркнущим воспоминанием. Ярким эпизодом без продолжения. Провожая его и Алишу, Сьюки едва сдержалась, чтобы не зареветь в голос от злого отчаяния, что ей снова приходится закрывать дверь своего дома, прощаясь с кем-то навсегда. Видимо, этот дом обречен быть жилищем для одиночки. А ей так хотелось, чтобы старый дом жил вечно и укрывал в своих стенах еще не одно поколение Стакхаусов, продолжателем династии которых станет и она. Уже под утро, измученная бессонницей и вереницей одолевающих мыслей, Сьюки забылась поверхностным сном, всхлипнув напоследок, словно маленькая обиженная девочка. А новый день начался с дневной смены и неожиданных новостей. Включив утром мобильник, который девушка продолжала упрямо отключать, если была дома, Сьюки получила два голосовых сообщения от Пэм. И оба гласили: «Сьюки, позвони мне». Причем во втором сообщении, если текст был тот же самый, что и в первом, то голос звучал гораздо более нетерпеливо и раздраженно. Пэм явно была чем-то сильно недовольна. Телепатка знала, что после отъезда Эрика, Пэм осталась в Шривпорте присматривать за бизнесом. Только сейчас Сьюки пришло в голову, а каким образом устроился отъезд Эрика, что не поднялась шумиха по поводу «сбежавшего» шерифа Пятой зоны? И что, интересно знать (или нет, не интересно!) объяснили родителям Джессики, которые добиваются «справедливого возмездия» за незаконное обращение их дитя? И что с Биллом, про которого ей было известно только то, что он тоже скрывается, болтаясь где-то в Европе? Вопросов можно было бы задать целую кучу, но это означало, что задавая эти вопросы и получая на них ответы, она снова окажется втянутой во всякие сомнительные дела. А этого ей уж точно больше никаким боком не хотелось. Посему, Сьюки решила воздержаться от проявления любопытства и ограничиться вежливым ответным звонком Пэм этим вечером. И все. Точно – все. Мир изменился, но и она тоже изменилась. Сьюки казалось, что свою дорогу она нашла, и теперь будет идти по ней, не сворачивая. А если кто-то или что-то вздумают ей помешать, она готова была протестовать и сопротивляться. С этими мыслями она явилась на работу и сегодня ее смена снова была дневной. Сьюки вошла в кабинет Сэма, автоматически сунула свою сумку в ящик его письменного стола и подошла к зеркалу, чтобы поправить прическу. Она не сразу заметила, что в кабинете уже была Энни. Девушка медленно расчесывала свои темные, густые волосы, опускавшиеся до поясницы. Выглядела Энни сегодня странно – заметно бледная, движения заторможенные, будто была нездорова. Сьюки посмотрела на нее и спросила: - Эй, дорогая, ты неважно себя чувствуешь? Ты бледная. Энни сколола свои длинные волосы крупной заколкой в свободный хвост на затылке и спустя мгновение ответила, растягивая слова больше обычного: - Если честно, я и пра-а-вда себя нева-а-жно чувствую. На-а-верное, что-то серьезное с желудком… Нехотя, подчиняясь какому-то порыву, Сьюки украдкой прислушалась к мыслям девушки, и очередной раз поразилась, что мысли в голове у этой миниатюрной темноглазой, очень симпатичной брюнетки были какими-то обрывочными фразами, практически лишенными смысла. Энни думала "в ритме"... детской считалочки: «One-have some fun, Two-I like you, Three-watch TV, Four-run to the door, Five-learn to drive Six-learn to fix…» Сьюки даже головой тряхнула, прогоняя из своей головы мысли Энни, походившие на чирикающих воробьев и сказала: - Зачем же ты пришла? Отправляйся домой, покажись врачу! Возможно у тебя серьезное отравление или инфекция, а с этим шутить не стоит. Давай скажем Сэму, что я без тебя прекрасно справлюсь. Энни повернулась к Сьюки и, виновато опуская глаза, сказала: - Мне та-ак нело-овко. Ты и вчера здесь одна за двоих вка-алывала. - Днем это совсем не трудно. И потом я была не одна. Сэм вызвал девушку на подмену. Иди и займись собой, - искренне убеждала напарницу Сьюки. Пятью минутами позднее Энни была отпущена домой, немного раздраженный Сэм снова вызвал временную помощницу, а Сьюки вышла в зал и приступила к работе. Рабочее время закончилось на удивление быстро. И девушка ни разу даже не вспомнила о Пэм, Эрике, а также о Доране и его отъезде. Да и Лафайет никак не дал ей понять, что все еще обижен на нее. Домой Сьюки возвращалась торопливо – к семи должен был заглянуть мастер, который обещал починить неисправный замок в двери. Мастер – огромный, обильно потеющий рыжеволосый мужчина средних лет, явился ровно в семь. Деловито покопавшись в замке с минуту, он невозмутимо поднял глаза на хозяйку дома и простодушно спросил: - Ну и зачем вы в замке-то сами копались? Теперь его менять надо. Сьюки не сразу поняла смысл услышанного, поэтому отреагировала с задержкой: - Да я и не копалась, - пожала девушка плечами, - Я его просто не смогла закрыть вчера утром и все. Вроде все было нормально накануне вечером, я закрываюсь на засов изнутри, а утром собралась выйти через заднюю дверь и не смогла ключ в замке повернуть. Красное, влажное от бисеринок пота лицо слесаря отразило непонимание и озабоченность. Он почесал рыжий затылок и глубокомысленно констатировал: - Тогда, леди, ваш замок кто-то пытался вскрыть. Вон как все раскурочено. Сейчас запирайтесь на засов и ничего не трогайте, а я завтра вам новый замок привезу и заменю. Идет? - Идет, - Сьюки кивнула головой, как болванчик. Закрыв за мастером дверь, девушка только сейчас поняла, что он ей сказал, и увидела, как дрожат ее руки. Наверное, организм реагировал на происходящее быстрее, чем мозг, который отказывался принимать очевидное, блокируя нежеланную, неприятную информацию. Кто-то пытался влезть к ней в дом? Так это следует понимать? Зачем? Что можно у нее взять? Старый семейный фарфор? Или серебро, которое уже пытался тайком стащить и сбыть ее непутевый братец Джейсон после смерти бабушки? И то и другое в доме было, но вряд ли представляло какую-то ценность для воров. Девушка села на стул в кухне и тупо уставилась на дверь. Мысли прыгали в голове, как мячики, наскакивая друг на друга. Прямоугольник двери казался ей сейчас каким-то порталом в странный и страшный мир, полный неизвестности и притаившихся демонов. Что ей делать? Она вдруг поняла, что боится оставаться здесь одна сегодня ночью. Первой мыслью была мысль позвонить Таре и пригласить к себе на ночевку под предлогом «поболтать». Но Тара ей покою не даст, узнав, что случилось. Тогда – кто? Джейсон далеко, у него своя собственная жизнь и он, похоже, вообще не стремится вернуться в Бон Темпс в ближайшее время. Сэм на работе, но точно бы примчался, только заикнись она о том, что случилось. Но вообще-то ей хотелось, чтобы рядом сейчас был... Эрик? Или Доран? Сьюки стало неловко от этих мыслей, и она даже кинула быстрый взгляд по сторонам, будто опасаясь, что кто-то может «подсмотреть» или «подслушать» ее тайные желания. Чтобы хоть как-то унять разбушевавшуюся фантазию, девушка заставила себя набрать номер Пэм и, наконец, узнать, что же было нужно вампирше. Пэм долго не отвечала на звонок, а когда Сьюки, наконец, услышала ее голос, он показался напряженным: - Сью, дорогая, я рада, что ты вспомнила обо мне, - в голосе Пэм не было ни единого оттенка, хоть отдаленно напоминающего радость, – Как поживаешь, мой человеческий друг? - У меня все хорошо, Пэм, - вежливо ответила Сьюки, борясь с искушением побыстрее завершить этот разговор. – А ты? - Я без изменений, - усмехнулась Пэм, - Мне бы хотелось увидеться с тобой, поболтать о том, о сем. Я же сейчас одна здесь, управляюсь с делами и всякое такое. Бывает, что кроме забот и проблем не успеваю больше ни о чем подумать. - Понимаю. Тебе, наверное, нелегко, - Сьюки говорила, просто чтобы что-то говорить. Она понять не могла к чему весь этот, ничего не значащий разговор, похожий на пресную, но вежливую беседу двух давно не видевшихся старых знакомых. - Да, непросто одной управляться с делами, - Пэм сделала паузу и продолжила, - А шеф вернется нескоро. Если вообще вернется. Услышав это, Сьюки растерялась. Она не знала, стоит ли что-то спрашивать. Чтобы не затягивать неловкую паузу, девушка все же спросила: - Надеюсь, дела твоего шефа тоже идут неплохо? Пэм как-то странно хмыкнула в трубку и теперь в голосе ее появилась интонация легкой ироничности: - О, да! Все для него сложилось наилучшим образом, дорогая, - воскликнула Пэм. Непонятно, иронизировала она или говорила всерьез. Сьюки, не сумев это разобрать, начала раздражаться. - Ну и отлично! – в тон вампирше отозвалась Сьюки, - Я рада за него. Следующую фразу Пэм сказала словно бы сквозь зубы: - Сью, а не хочешь сказать ему это лично? Он тоже будет оч-чень рад, - язвительность в голосе Пэм так и резанула слух. Легкое замешательство сбило решительный настрой завершить разговор с Пэм. Теперь было очевидным, что Пэм нарочно тянет их почти бессмысленный «обмен любезностями». Возможно, она хотела что-то сказать и не могла этого сделать напрямую. И тут Пэм спросила: - А что у тебя? ЧТО новенького? – Пэм сделала ударение на слове «что». - Да ничего особенного, Пэм, - Сьюки решила быть терпеливой и вежливой до конца, - работаю все там же, живу все так же. Дом, работа. Одним словом ничего особенного. Самое яркое событие, пожалуй, это то, что ко мне в дом, кажется, кто-то пытался залезть. В трубке воцарилось молчание. Не слыша ни единого звука, Сьюки даже окликнула Пэм: - Эй, Пэм! Ты еще тут? - Когда это было, Сью? – вдруг совершенно серьезно спросила вампирша, - Когда пытались залезть к тебе в дом? - День назад, возможно, прошлой ночью, а что? - недоуменно ответила девушка. Пэм тут же торопливо проговорила: - Не оставайся дома одна. Зови того, кому доверяешь. Я бы и сама к тебе приехала тот час же, да не могу бросить клуб. Особенно сегодня. Ты слышишь, Сью? Позови кого-нибудь и не оставайся дома одна. - А что такое? - растерялась девушка, услышав в словах Пэм подтверждение своим страхам, - Пэм, снова ваши загадки. Что случилось? - Еще не случилось, но может случиться. Мне бы надо поговорить с тобой, да я, черт возьми, никак не могу сегодня вырваться отсюда! – снова горячо, с досадой повторила Пэм. Сьюки не колебалась больше ни минуты. Закончив разговор с Пэм, она лихорадочно отыскала в списке вызовов номер мобильного телефона Дорана и в нетерпении замерла в ожидании ответа. Едва услышав его голос, девушка выпалила: - Доран, привет. Прости, что отвлекаю от сборов в дорогу, но у меня тут возникла… - она чуть было не сказала «проблема», но решила не раздувать из мухи слона и не казаться истеричкой или паникершей. Или того хуже, выглядеть так, будто она придумывает повод зазвать его к себе, - В общем, у меня возникла идея. - Сьюки, что случилось? – тут же откликнулся Доран. Голос его по телефону звучал немного непривычно. Где-то на заднем фоне слышались голоса и музыка, похоже Алиша снова смотрела свои обязательные вечерние мультики. - Может быть, вы с Алишей придете ко мне. На ужин, в честь вашего отъезда, - поспешила добавить она и замялась, сообразив, что ужин этот предполагает растянуться на всю ночь. И как это может выглядеть? Невероятно, но девушка не помнила, когда она так смущалась и чувствовала себя столь неловко, общаясь с мужчиной. А, припомнив, что Доран телепат и в любой миг сможет узнать все, о чем она думает, Сьюки обдало волной паники. А тут еще запоздало сообразила, что у Дорана ведь маленькая дочь и если есть хоть малейшая вероятность того, что в дом к ней и правда пытались вломиться, то присутствие ребенка будет крайне нежелательно! И Пэм была встревожена не на шутку! Проклиная себя на чем свет стоит за поспешные действия и торопливый звонок Дорану, девушка уже не знала, как выкрутиться из всего этого. Она зажмурилась, сжала руку в кулак, вонзив ногти в ладонь, и затаила дыхание, ожидая ответа Дорана. - Конечно, мы придем, - просто и искренне ответил Доран. - Только тут кое-что случилось. Может, это ничего и не значит…- торопливо добавила девушка. - Сьюки, ты в порядке? – прервал ее Доран вопросом. - Я? Да. В полном порядке. Просто, кажется, ко мне в дом пытались залезть. Это только предположения, но замок как-то сломался, и… - поспешно добавила она. - Не волнуйся, мы придем, и никто не посмеет нарушить наш дружеский ужин. - А как же Алиша? – робко спросила девушка, - Вдруг кто-то снова попытается… - Она у меня не из трусливых и вместе мы дадим отпор любым ворам и нарушителям, - в голосе Дорана не было ни малейшего напряжения или сомнения, - Да и вряд ли кто-то попытается снова забраться в дом, если в нем явно наблюдается чье-то присутствие. Сьюки молчала, не зная, что еще сказать. Наконец, она нарочито бодро сказала: - Я превращаюсь в истеричку, потому что, не зная, не помня, что со мной случилось почти месяц назад, вижу в каждом незначительно происшествии заговоры против своей персоны. Не обращай внимания, Доран. Кстати, здесь в Бон-Темпс многие считают меня…ненормальной. Думаю, теперь эта слава обо мне пересечет границы родного городка. Ведь ты завтра уедешь и одним человеком на земле, считающим меня придурочной, станет больше. Доран засмеялся, услышав ее жаркий монолог. От его смеха Сьюки стало немного легче, и она хихикнула в ответ. - Ну, тогда до встречи, диковинная мисс Стакхаус! – воскликнул Доран. – Вечер в обществе местной достопримечательности – что может быть интересней для путешественников. Услышав, как он назвал ее диковинной, Сьюки смутилась еще больше. Теперь уже она совершенно запуталась в том, что толкнуло ее на звонок Дорану и на все эти попытки что-то объяснять. Возможно, нужно было просто принять ситуацию такой, какой она складывалась, пусть даже и помимо ее желаний и воли и не пытаться никак оправдать свои порывы. Девушка чувствовала, словно что-то важное принесло неведомым течением к берегам ее жизни. И это «что-то», покачиваясь на волнах сомнений, то относило от берега, делая недосягаемым, то прибивало вновь. Но у нее не хватало уверенности и решимости выловить тот "дар" из бескрайнего океана и приглядеться к нему ближе. Более того, она вдруг поняла, что больше не знает, каким станет ее завтрашний день. Она чувствовала какие-то изменения в самой себе, как бывает, когда завершается какой-то длительный этап в жизни и следует начинать новый с самого нуля. Пицца была заказана и доставлена прямо перед приходом гостей. Вместо традиционной газировки Сьюки сделала для Алиши лимонад по бабушкиному рецепту. Вдохнув свежий и сочный аромат напитка, Сьюки словно на миг оказалась в собственном детстве. Заглянув в холодильник, она увидела оставшуюся со вчерашнего дня, еще нераспечатанную прозрачную упаковку с земляникой. При виде ягод девушка почувствовала, как участился ее пульс и, усмехнувшись, решила, что такую реакцию эти ягоды будут вызывать у нее отныне всегда. И горячий шоколад. И воспоминания о прикосновениях губ Дорана, которые она уж точно никогда не забудет. Проверив засов на двери со сломанным замком, Сьюки с какой-то нездоровой одержимостью промчалась по всему дому и почти везде зажгла свет. Даже на втором этаже, который сейчас был необитаем. Теперь снаружи ее ярко освещенный дом смотрелся так, что, по мнению девушки, должен был отпугнуть желающих покопаться в замках. Подумав, Сьюки зажгла свет у входных дверей и фонарь на подъездной дорожке. Теперь и вся территория, прилегающая к дому, тоже была освещена, и вечерние тени отступили, спрятавшись в окружавшем дом лесу. Девушке показалось, что Доран и Алиша задерживаются, и она в смятении сновала из кухни в гостиную, мимоходом поглядывая в окна. Наконец, дверной звонок прервал ее нетерпение. Алиша шагнула в дом первой, как всегда прижимая к себе свою объемную папку для рисования. Густые волосы малышки были убраны в высокий хвост на затылке и от этого ее удивительные глаза еще больше выделялись на лице яркими зелеными озерами, полными молчаливой загадочности. Взгляд у девочки, как отметила про себя Сьюки, был какой-то не детский, пристальный, почти пронизывающий. Однако, эти странные притягательные глаза при виде Сьюки вдруг потеплели и Алиша улыбнулась искренней мягкой улыбкой. Сьюки вдруг стало на душе так тепло и хорошо, что она, не удержавшись, положила руки на плечи девочки, наклонилась и чмокнула ее в теплую щечку, сказав: - Привет! Я рада, что ты пришла ко мне. Алиша, не проронив не слова, но, сохранив свою улыбку, вдруг достала из папки листок бумаги и протянула его Сьюки, коротко пояснив: - Тебе. Сьюки взяла листок и посмотрела на него. На рисунке была снова изображена она сама. Это был даже не рисунок, а настоящий «слепок» действительности, настолько живой и реалистичной было выражение лица и поза, изображенной на бумаге Сьюки. Девушка узнала себя сразу, будто смотрела на фотографию, сделанную профессионалом, у которого все получаются, лучше, чем в жизни. На рисунке Сьюки была изображена вполоборота, стоящей перед приоткрытой дверью. Одной рукой она открывала эту дверь, а другую, опущенную вниз руку, ладонью вверх протягивала кому-то невидимому, словно отдавая или принимая что-то. Выражение своего лица девушка определила как задумчивое, или мечтательное. - О-о…- проговорила удивленная Сьюки, - Спасибо, дорогая. А что это я делаю? Куда-то выхожу? - Заходишь, – тихо ответила Алиша. – Это дверь, - добавила девочка, словно решив, что до Сьюки это не дошло. - Да, я вижу дверь. Значит, захожу, - кивнула девушка, продолжая разглядывать странно подействовавший на нее рисунок, - А что там, за дверью? - Не знаю, - пожала плечами Алиша, - Наверное, что-то хорошее. И девочка, утратив интерес к теме обсуждения рисунка, прошла дальше в гостиную и села на краешек дивана, положив папку перед собой на пол. Доран, все это время молча стоящий в сторонке, шагнул к Сьюки и, коснувшись ее руки, держащей рисунок, притянул девушку легонько к себе и поцеловал в щеку, одновременно прошептав на ушко: - Там за дверью точно что-то хорошее. Сьюки вздрогнула от неожиданности и покосилась на Дорана. Но прикосновение его губ к ее щеке и теплое дыхание возле уха, заставили девушку забыть и о рисунке и о легком смятении, которое он вызвал. Тайком вдохнув так взволновавший ее накануне запах Дорана – такой живой и чистый, природный, словно то был жар солнца, разбавленный дуновением ветра, донесшим аромат пряных трав – девушка затрепетала и на миг прикрыла глаза. Перед мысленным взором вдруг встал образ Эрика. Знакомый, волнующий, всегда желанный, но далекий и неизменно холодный. Отряхивая внезапное наваждение, девушка вдохнула поглубже и бодро произнесла: - Я рада, что вы пришли... - И не надейся избавиться от нас скоро, - перебил ее Доран, - Мы с Алишей решили, что ты не откажешь двум странникам в постое и оставишь нас на ночь. От неожиданности Сьюки замерла, не зная, что сказать. Первое, что ей пришло в голову, было то, что Доран прочел ее мысли о том, что она боится оставаться дома одна, и решил избавить ее от страхов, напросившись на ночевку. Сьюки в замешательстве, открыла и снова закрыла рот и, наконец, как-то робко улыбнувшись, ответила: - Отличная идея! У меня полно свободного места, - и для убедительности девушка энергично закивала головой. Доран хитро подмигнул ей и добавил: - Знаю, мы нагло и бесцеремонно пользуемся твоим гостеприимством, но ни за что не упустим возможность переночевать хоть одну ночь в нормальном доме, а не в трейлере, где мы уже просверлили дыры в стенах, изучив каждый сантиметр нашего тесного жилища на колесах. Не сумев избавиться от ощущения, что ее мысли стали известны Дорану, девушка посмотрела ему прямо в глаза и ответила: - Я только рада этому. Признаться, вы избавили меня от необходимости кормить вас пиццей до тех пор, пока вы просто не сможете уйти и, так или иначе, останетесь у меня до утра. Я буду рада вашей компании. Очень рада. Говоря это, девушка ясно увидела мелькнувшее в глазах Дорана не то одобрение, не то облегчение. - Ну, а теперь пошли за стол, пока пицца еще горячая! – весело сказала Сьюки, обращаясь прежде всего к Алише и, стараясь больше не смотреть на Дорана, как смотрела минуту назад. По непонятным причинам, ее снова охватили ощущения неловкости и какой-то недоговоренности, витавшей в воздухе. Но Алиша вдруг подала голос, тихо спросив: - А в какой комнате я буду спать? – и совсем робко добавила, - Можно посмотреть? Сьюки на миг опешила, но сразу же отозвалась: - Конечно же, можно! Хочешь посмотреть прямо сейчас? Девочка радостно кивнула и Сьюки, взяв ее за руку, повела за собой по лестнице наверх, на второй этаж. Доран двинулся за ними. Входя в ярко освещенную комнату, где когда-то жила ее подруга Амелия, Сьюки обвела ее рукой и сказала: - Ну, вот, это комната, в которой когда-то жила моя подруга. - А где твоя подруга сейчас? Спросила Алиша, не отрывая восторженных глаз от этой скромной комнаты, которая хотя бы на несколько часов станет ее личным владением. - Уехала. Она вернулась в Новый Орлеан, - ответила Сьюки. - А почему она жила у тебя? У нее не было своего дома? - требовательно продолжила задавать вопросы обычно малоразговорчивая Алиша. - Да, не было. Ее дом пострадал от наводнения, и ей нигде было жить. Глаза девочки вдруг потухли, она медленно и осторожно высвободила свою руку из руки Сьюки, прошла в комнату, села на кровать и вдруг очень серьезно сказала: - Мы тоже пострадали от наводнения. Мне нравится эта комната. И я очень хочу здесь переночевать. Можно? - Конечно же, можно, - поспешно отозвалась Сьюки и почувствовала, как сердце наполняют странные чувства, словно кто-то приподнял завесу в незнакомый для нее до сих пор мир. Мир, в котором ты кому-то становишься нужным.