"Белые ночи, черные дни"

Сьюки убирала посуду в посудомоечную машину, отчаянно и неприлично зевая, благо в кухне она была сейчас одна. Доран поднялся на второй этаж, чтобы взглянуть на спящую дочь. Услышав его шаги, девушка усилием воли сомкнула рот, подавив очередной «приступ» зевоты. Признаться честно, она до того устала и хотела спать, что ее сейчас не обрадовало бы ничье общество. - Сью, спасибо тебе, - остановившись за ее спиной, сказал Доран. Его голос был полон такого тепла и искренности, что девушке на миг стало неловко – что собственно она такого сделала? Скорее уж это она должна изливаться в благодарностях ему за то, что снова приходит ей на помощь. Эта мысль и волновала и раздражала одновременно. Девушка повернулась к Дорану, помолчала пару секунд, собираясь с духом, и сказала: - Ты же все понял, Доран. Так что это тебе спасибо. И еще спасибо за то, что вы с Алишей сделали мой дом снова обитаемым. С тех пор, как не стало бабушки, здесь много чего происходило, в этих стенах, но все эти события были отнюдь не семейными праздниками. А сегодня я словно оказалась в кругу семьи. И по моему дому бегал ребенок, а не… Ну, в общем, этот дом давно не знавал присутствия детей, хотя здесь выросло не одно поколение Стакхаусов. Доран слушал Сьюки, и рука его незаметно завладела ее рукой. Сильные пальцы Дорана тихо поглаживали ее ладонь. А потом он просто наклонился к ней и поцеловал в лоб, на миг прижавшись к ней теплой сухой щекой. Девушка посмотрела на мужчину, что-то подтолкнуло ее и она, подняв свою руку, погладила его по взлохмаченной голове. Волосы его оказались на ощупь мягкими, но их и правда было так много, что не удивительно, что никакая расческа не могла прочесать такую копну. Они улыбнулись друг другу, обменявшись нежными и сдержанными знаками благодарности, и как по команде разошлись, присев за стол один против другого. Сьюки очень хотела задать Дорану давно мучивший ее вопрос и она, отбросив, все сомнения спросила: - Скажи, ты «заглядывал» в мою голову? Доран ответил не сразу, но, видимо поняв, что девушка хочет услышать только правду, сказал: - Пару раз за все наше знакомство, Сью. Первый раз, когда увидел тебя в баре в день нашего приезда. Второй – когда ты лежала на заднем сиденье моей машины, истекая кровью, а разбитые губы твои шептали что-то в забытье. - И больше – нет? – немного удивилась девушка. - Нет, - не раздумывая, отозвался Доран. – Более того, я хочу на прощанье подарить тебе кое-что. Он помолчал, глядя на девушку. - Я хочу показать тебе, как можно «закрываться» от нежеланного проникновения в твои мысли. А еще как можно научиться читать мысли тех, кого ты читать до сих пор не могла. Например, вампиров. - Ты можешь читать мысли вампиров? – Сьюки была поражена. И ее изумление граничило с испугом. - Вампиров, оборотней, демонов. Да почти всех, кто мыслительной способностью обладает, - ответил Доран. Он положил свои смуглые руки на столе перед собой и откинулся на спинку стула. – Я могу показать тебе, как это можно делать.И поверь, тебе будет совсем несложно этому научиться. Сьюки колебалась, не зная, что ей ответить на столь необычное предложение и принимать ли этот «дар». А может это будет не даром, а проклятьем? Она даже была уже уверена в этом. Девушка решительно покачала головой: - Нет, этого я совсем не хочу. Абсолютно. Мне и от человеческих-то мыслей порой просто деться некуда, они похожи на рой озлобленных пчел, настырно преследующих тебя. А ты предлагаешь научиться слышать всех суперов! Да я с ума сойду! – Сьюки всплеснула руками и еще более решительно качнула головой. - В таком случае, я просто покажу тебе, как можно отключать свой «приемник» чужих мыслей и не давать посторонним проникать в твои, - не споря с ней, сказал Доран. Однако говорил он так решительно, будто не допускал ее отказа и в этом. Но Сьюки не сдавалась: - Не думаю, что мне удастся постичь эту науку за оставшиеся часы. Нужно идти отдыхать. Вам завтра в дорогу, мне – на работу. Пусть и не в дневную смену, но все же. Нет, Доран, благодарю тебя, но я уже не в состоянии ничего усваивать. А моя телепатия всегда была для меня личным «стихийным бедствием». Но вроде бы я научилась ее контролировать, хотя иногда она все же «выходит из берегов» и затопляет мой разум. Вдруг после твоих попыток чему-то меня научить я что-то сделаю не так, и тогда мне вообще сорвет крышу? Ты смотрел «Газонокосильщик»? Так вот не хочу стать чем-то наподобие! Доран рассмеялся и очень мягко, но настойчиво повторил: - Поверь, Сьюки, ты сможешь, и много времени мой урок не займет. Даже твой усталый организм сможет постичь эту, в общем-то, нехитрую науку. Попробуем? Сьюки пожала плечами и развела руки в стороны, как будто сдаваясь: - Ну, что ж, давай попробуем, - нехотя согласилась она, продолжая мечтать только об одном - побыстрее завалиться в кровать и заснуть крепким сном. Последние часы пребывания Дорана в городе стали для девушки настоящим испытанием. Невольно осознав, что этот человек прочно вошел в ее жизнь и затронул сердце, девушка не хотела, чтобы расставание с ним нанесло ей рану. Пусть лучше уезжает поскорее, а она уже сейчас начнет его забывать. - Ты можешь не смотреть на меня, просто открой свое сознание и как бы погрузись в него сама, максимально сосредоточься не на своих мыслях, а на окружающем пространстве. Только не пытайся слушать все это пространство, просто осознай его вокруг себя, а себя - в нем, - заговорил Доран тихо и мягко, как бы заставляя девушку максимально к себе прислушиваться, - Сможешь? - Попробую, - вздохнула Сьюки. Она прикрыла глаза и попыталась сделать то, что сказал Доран. Поначалу ничего не менялось и не происходило. Она оставалась все той же Сьюки, а окружающее пространство - кухней в ее доме. Но вскоре мир как-то трансформировался, став вдруг ближе к ней. Она ощущала его как нечто цельное, а не состоящее из отдельных деталей. И девушке стало казаться, что она ощущает сильный поток, идущий извне в глубину ее сознания. - Ты чувствуешь что-то, Сью? – спросил Доран, после паузы. - Мне кажется, да. Да, чувствую. Я себя ощущаю…- она подбирала определение для своих ощущений, - словно я магнит и ко мне притягивается что-то. - Тогда ты все сделала верно, - удовлетворенно сказал Доран и продолжил, - Только представь, что ты не магнит, а приемник. Сейчас ты «включилась» и ловишь различные диапазоны волн. А теперь – «отключись». - Отключиться? Но как? – не поняла Сьюки. - Представь, что нажимаешь некую кнопку. И все, ты больше не принимаешь никаких сигналов извне. Попробуй! - Ну, хорошо. Кнопка. Ага. – Сьюки поерзала на стуле, прикрыла глаза и попыталась представить что-то хотя бы отдаленно напоминающее то, о чем говорил Доран. - «Сьюки», – вдруг ясно «услышала» она, - «Ты ощутила поток, идущий к тебе. А теперь перекрой ему доступ. Отрежь, отключи, поставь плотину на его пути. У тебя уже все есть для этого». Девушка чуть не упала со стула от неожиданности, она удивленно посмотрела на Дорана, бесцеремонно поникшего в е сознание и инстинктивно попыталась прервать это. И наступила тишина. Более того, Сьюки четко поняла, что она сама сделала это, а не Доран прервал свое вмешательство в ее сознание. Их глаза встретились, и Доран наградил ее широкой улыбкой. - У тебя получилось «закрыться» от меня, Сью. Ты хоть поняла уже, что умела все это и без меня? Просто не знала об этом, - весело поинтересовался Доран. Он вдруг поднялся со своего места, приблизился к девушке, все еще ошеломленно сидящей на стуле, и присел перед ней на корточки. Взяв ее слегка подрагивающие руки в свои, Доран сказал: - Точно так же ты можешь, перекрывать свое сознание от чужого постороннего вмешательства. Только для этого нужно перекрывать доступ изнутри себя самой, а не извне. Понимаешь? Сьюки улыбнулась и кивнула: - Понимаю, как не странно. Давай попробуем? – вдруг предложила она. - Конечно, давай! – с готовностью отозвался Доран. – Подумай что-нибудь, а я попробую узнать, что ты думаешь, так? - Так, но только как же я узнаю, слышишь ты меня или нет? Ты скажешь правду и только правду? - Ты почувствуешь это. Но в любом случае я скажу только правду, - отозвался Доран. Девушка снова медленно кивнула и, глядя в глаза Дорану, стала размышлять, отпуская на свободу свои плавно текущие мысли. Это было довольно рискованно, но девушка просто плыла по течению, не желая думать о возможных последствиях. - «Я не верю тебе, Доран. Мне тревожно с тобой, ты смущаешь меня. Я хочу, чтобы ты поскорее уехал. Но я не хочу, чтобы ты и Алиша уезжали. Останьтесь. Пусть этот город станет вашим». Взгляд Сьюки был вызывающе открытым и пристальным,Она наблюдала за малейшими изменениями в выражении лица и глаз Дорана, птаясь осознать, понимает ли он то, о чем она думает. Сумбурные мысли ее походили на ленту старинного телеграфа с отпечатанным текстом. Как только она начала генерировать мысленный поток, так сразу же попыталась, перекрыть ему выход, словно загоняя в какой-то тайный раздел своего сознания, о котором знала только она сама. И ясно поняла, что «лента» эта вдруг замкнулась сама на себе, и текст оказался скрытым для обозрения. - У тебя получилось, Сью, - мягко сказал Доран, целуя ее руку, - Я не смог ничего прочесть в твоей голове. Эрик медленно открыл глаза, прерывая свой неглубокий сон, похожий больше на забытье. Что-то тревожило его, но выработанное за тысячелетие умение игнорировать все помехи в виде сомнений и тревог, позволило быстро справиться с беспокойством. Однако, сознание того, что есть нечто необъяснимое, способное вызвать у него пусть даже легкое, но все же смятение, не понравилось вампиру. Эрик повернул голову туда, где на прикроватном столике лежали два его мобильных телефона. Один из них предназначался только для связи с теми, кому он мог еще доверять. Таких осталось очень немного и в этот список пришлось внести Билла Комптона. Этот вампир стал для Эрика наказанием и своего рода проклятием, неотступно преследующим его с некоторых пор. Не являясь больше шерифом пятой зоны, Эрик Нортман превратился сейчас просто в крупного бизнесмена, отстраненного королем от всякого рода политических дел вампирского сообщества. Его никто больше не преследовал, но за это он расплатился своим прежним положением. Правда, такая "жертва" позволила ему почти беспрепятственно вывести из штата Джессику и обеспечить Биллу относительно безопасное существование. Но стоило ли оно того? То место, где он был вынужден сейчас находиться, было самым настоящим адом на земле. Эрик чувствовал себя изгоем, утратившим все, чем дорожил и чего добивался. Хотя, возможно, кто-то скажет иначе – он был сейчас первопроходцем, стоящим в начале новой вехи в существовании вампиров на земле и в человеческом обществе. Некогда его предки, первородные вампиры, уже предприняли несколько попыток построить свои города. Но те города пали. Эрик же сейчас должен был возглавить еще одну попытку. Только на этот раз место для этого было выбрано более чем своеобразное. Что, по глубокому убеждению Эрика, стало результатом не вполне успешных переговоров между Объединенным вампирским союзом и представителями человеческого правительства США. Эрик откинул вызывающе лиловые шелковые простыни и встал с постели. Рука его потянулась к телефону, по которому он говорил лишь с избранными. Взяв его, вампир не спеша подошел к окну и замер перед тяжелой плотной шторой, повернувшись спиной к комнате. Его обнаженная фигура казалась в полумраке комнаты изваянием античного атлета, со спадающими на могучие плечи прядями волос. Потянув за шнур, Эрик раздвинул шторы, затем поднял плотные непроницаемые жалюзи, похожие на щит и взору его предстала погруженная в ночную тьму бескрайняя равнина, ровная как стол, без единого кустика или дерева. Где-то впереди виднелся океан, холодный и мрачный. Собственно, это была даже не равнина, перед Эриком простиралась самая настоящая тундра – бесконечная, почти необитаемая. Самая северная точка США, неподалеку от городка Барроу на Аляске. Место будущего первого законного поселения вампиров Америки. Первый открытый город вампиров на Земле. Эрик опустил руку с телефоном, передумав звонить. За его спиной раздался тихий шорох. На постели зашевелились сбитые простыни, поверх которых лежало толстое и пушистое, белоснежное меховое одеяло. Из-под всего этого вороха показалась тонкая женская рука. Затем вынырнула взлохмаченная голова с копной длинных вьющихся каштановых волос. Женщина зевнула, как кошка, приоткрывая рот с розовым язычком, и хрипловатым со сна голосом тихо позвала: - Эрик. Эрик обернулся, и глаза его сверкнули, отражая свет уличного фонаря, одиноко горящего под окном.