"Белые ночи, черные дни"

- Твоя мама – наполовину фэйри. Отец - из клана волков, – повторила Сьюки, переваривая услышанное. – И ты в Бон Темпс не случайно и не просто проездом. И кто же такой получаешься ты сам? Доран смотрел на девушку молча, давая ей возможность определиться в своем отношении к рассказанному им. Он поведал ей историю своего рода, рода людей-волков, рассказал о том, как была похищена его дочь. Признался, что знает, кто спас его девочку и вернул ему живой, а также Сьюки услышала от Дорана о том, что он очень быстро узнал, где скрывается спасительница Алиши. И его знакомство со Сьюки не было случайным. - То, что я рассказываю сейчас, тебе лучше было бы не знать, Сью. Но так уж получилось, что ты оказалась невольно замешана во всем этом. И даже очень сильно пострадала. Так сильно, что вполне могла погибнуть, - глаза Дорана, сейчас, в зарождающемся свете утра, робко проникающем в окно, казались наполненными какой-то невероятной, бездонной, таинственной глубиной. Мужчина сжал на миг губы, словно сдерживая рвущиеся с них слова, и снова заговорил: - Я почти уверен, Сью -рядом с тобой притаился враг, и я пока не знаю, кто это. Поэтому я рассказываю тебе все. Думаю, ты должна это знать и должна быть предельно осмотрительной. Не доверяй всем подряд, даже тем… - он запнулся и произнес, как можно мягче, - даже тем, кого давно и хорошо знаешь. Сьюки вскинула голову и посмотрела прямо в глаза Дорана: - Не доверять? Я давно знаю Сэма, ему я не могу не доверять, это просто противоестественно. Не доверять Таре? Лафайету? Энни? Пэм? – горячо зашептала девушка, чуть повысив голос. Затем, мельком взглянув на спящую Алишу, сказала тише, - Тебе тоже не доверять? Доран развел руками и покачал головой. - Не знаю, Сью. Если врагом является тот, из-за кого угасает моя дочь, то это крайне опасный, почти непобедимый враг, - в голосе его была горечь и боль. – Единственное, что можно сказать почти с полной уверенностью, что твои знакомые мужчины не могут быть этой тварью. Почти наверняка это кто-то из женщин. И очень трудно будет узнать под какой личиной она скрывается и с кем еще связана. - Алиша… угасает? – прошептала Сьюки, хватая руку Дорана, лежащую у него на колене, - Что с ней, Доран, почему ты так говоришь? Желваки на смуглых скулах мужчины заходили, так, что слышно было, как скрипнули его зубы. Доран опустил голову, накрыл руку Сьюки своей рукой, стиснув тонкие, похолодевшие пальцы девушки. - Сью, я расскажу тебе все, даже сознавая, что подвергну тебя еще большей опасности, посвятив в нашу историю. Но не рассказать уже просто невозможно – пора открывать карты, и решать, что делать дальше, - Доран вдруг обхватил девушку обеими руками и прижал к себе. Сьюки почувствовала, как жар его ладоней проникает сквозь ткань одежды, согревая ее, даря какое-то странное и словно бы неуместное сейчас спокойствие, прогоняя страх и тревоги. Девушке захотелось свернуться клубочком на коленях Дорана подобно кошке, отключиться от всего, позабыть о том, в каком опасном мире она живет. Временами Сьюки казалось, что все беды, неожиданные потери и прочие тревоги просто сторожат ее по ту сторону стен дома. Стоит выйти на улицу, как целая армия странных существ, связанных с ними неприятностей и ужасающих, невероятных историй набрасываются на нее в тот же миг, с жадностью разрывая на клочки и оставляя в жизни и сердце незаживающие раны и не исчезающие следы. И все чаще «это» забирается внутрь того единственного «островка безопасности», что еще, как она думала, у нее был – ее дома, лишая остатков покоя и уверенности. И не было уже никакой возможности ни спрятаться, ни увернуться. Одинокая в этом мире, лицом к лицу со своими страхами и сомнениями – вот такой чувствовала себя Сьюки с некоторых пор. Сейчас рядом сидел едва знакомый человек, который каким-то непостижимым образом сумел пробиться сквозь плотную завесу одиночества и невольно занял свое место в ее душе. В сердце свое Сьюки пока не могла впустить никого - оно было занято. Сердце девушки безраздельно было отдано Эрику, несмотря на то, что разум вынес вердикт расстаться с ним и сейчас стоически придерживался принятого решения. Доран и Сьюки притихли, сидя прижавшись друг к другу, в этой комнате, где предрассветная тишина сейчас нарушалась лишь тихим, ставшим наконец более ровным, дыханием спящей Алиши. В серебристо-сероватом свете утра, проникающем сквозь легкие шторы, было видно, как бледна кожа девочки и какие огромные тени залегли вокруг ее глаз. Доран приблизил губы к уху девушки и, щекоча ее своим дыхание, стал говорить, тихо, будто опасаясь, что их смогут услышать. Руки его все так же крепко обхватывали Сьюки, тихонько покачивая, словно утешая. Сью чуть повернула голову и уткнулась лицом в шею Дорана, ощутив его запах, снова напомнивший ей о ветре, донесшем горьковатый аромат разогретых солнцем трав. Девушка почувствовала, как замер на миг Доран, словно боясь ее спугнуть. Это понравилось Сьюки и губы ее дрогнули в улыбке, спрятанной от глаз Дорана. - В роду людей-волков веками свято соблюдали чистоту крови, - начал свой рассказ мужчина, - Это был клан, единственный в своем роде. МакКонам было легче убить, чем нарушить запреты и вступить в связь с кем-то, не принадлежащим к их клану. Но это со временем приводило к тому, к чему в конце концов пришло бы неизбежно, - к вырождению. Клан стал вырождаться, потомки славного рода стали нести в себе непостижимые, совершенно невиданные доселе черты и наклонности. Говорят, что однажды у кого-то родился первенец, покрытый густым мехом. У кого-то наблюдали наклонности хищников столь ярко выраженные, что приходилось запирать носителя этих черт в клетке, как дикого зверя. Бесконтрольный гнев, припадки ярости, мстительность, подозрительность – это лишь то малое и, пожалуй, самое безобидное, что стало все чаще проявляться в славных потомках МакКонов со временем. Старейшины клана были слепы, отказываясь принимать очевидное. Они списывали это на то, что молодые отпрыски славного рода попросту не хотят контролировать собственную природу, а дают волю своей волчьей сути. По мнению старейшин, вопрос решался просто – дисциплина, контроль и подчинение. И еще более строгие запреты. В эти времена и случилось «отступничество», про которое я тебе уже рассказал. Один из моих предков влюбился в обычную женщину. Он женился на ней и у них родился сын. Но клан изгнал его вместе с семьей. Вот этот потомок отступника или изгнанника и стал моим прямым предком. Но родовое имя мы сохранили, – Доран улыбнулся, немного печальной улыбкой, в которой явно ощущалась гордость, - Мы все по-прежнему МакКоны, как и наш основной клан. - Что означает ваше родовое имя? – приглушенно спросила Сьюки, уютно пригревшись на груди Дорана. Девушка прикрыла глаза и слушала как звучит голос мужчины, как бьется его сердце. - МакКон – сын волка, - усмехнулся Доран, поглаживая спину девушки, - Куда как просто. - А «Доран»? Твое имя что-то означает? – тихо спросила Сьюки, не поднимая лица. Губы ее щекотали его кожу, и Доран снова на секунду затаил дыхание. - Оно означает «изгнанник», - ответил он. – Мои родители, зная историю нашего рода, не отличились особой оригинальностью. Имя Доран носит едва ли не каждый второй потомок МакКона. Это еще одно, ставшее безликим родовое имя, утратившее свой исконный смысл за века. - Красивое имя с печальным значением, - прошептала Сьюки, слегка приподнимая голову. Девушка посмотрела в лицо Дорана, взглянула на мирно спящую девочку и сказала, - Расскажи все. Я не боюсь знать. Доран кивнул и продолжил: - Несколько десятилетий спустя стало заметно, что свежая кровь, влившаяся в «жиденькую» кровь людей-волков, дала невероятный эффект. На свет стали появляться, хоть и очень редко, потомки, обладающие уникальными способностями. Наше родовое древо «гордится», например, женщиной, умевшей исцелять животных и людей одним лишь прикосновением, и она могла превращаться в волчицу по своему желанию, совсем как наши предки. Был также мужчина, которого можно назвать неуязвимым к физическому и магическому воздействию. Но в ком-то никаких «суперспособностей» не было вовсе, это были вполне обычные люди. И лишь изредка, приблизительно в каждом втором-третьем поколении, появлялся на свет кто-то уникальный. - Ты – уникальный? – тихо спросила Сьюки. Она подняла руку и погладила волосы Дорана, пропуская густые мягкие пряди между пальцев. Доран прикрыл глаза, на миг отдаваясь ласке, а затем ответил: - У меня есть дар телепатии, ты это уже знаешь. Я могу включать и выключать его, когда пожелаю, - он помолчал и добавил, - я мало устаю, очень быстро бегаю и могу высоко прыгать. Он вдруг приглушенно засмеялся и сквозь смех сказал: - Я говорю будто про какого-то мутанта. Но, наверное, это так и есть, - Доран перестал смеяться, потерся щекой о макушку Сьюки, поцеловал ее светлые волосы и сказал: - Но речь не обо мне. Речь об Алише. Моя семья решила, что если я являюсь носителем «уникальности», то последующие поколения будут вполне «нормальными» и смогут вести привычный образ жизни. Поэтому, когда я женился на обычной женщине, никто не ждал подвоха от матушки-природы, полагаясь на уже заведенный порядок. Доран посмотрел на спящую дочь: - Алиша появилась на свет в срок. Роды у жены были легкими, и девочка родилась здоровой. Но моя жена умерла на следующий день, хотя явных причин к этому не было. Она скончалась во сне, словно ее «выключили». Врачи лишь развели руками. Молодая здоровая женщина просто ушла, не имея на то никаких причин. В свидетельстве о смерти причиной указали «остановку сердца». - Но ты сказал, что твоя жена, мать Алиши, погибла во время наводнения? – робко прошептала Сьюки. Доран кивнул: - Да. Я был женат еще раз. Алишу воспитывала другая женщина, и моя дочь считает ее своей настоящей матерью и ничего не знает о женщине, ее родившей. Моя дочь продолжает считать мою вторую жену своей родной матерью. - Понятно, - прошептала Сьюки. Ей стало не по себе, словно чья-то ледяная рука сдавила ей сердце, показывая свою власть. Доран почувствовал внезапную тревогу девушки, он наклонился, заглядывая ей в лицо. Сьюки повернулась к нему и их губы соединились в нежном, теплом поцелуе. Оторвавшись от губ Сьюки, Доран своей рукой бережно прижал голову девушки к своей груди и продолжил: - Мы очень долго ничего не замечали. Но примерно год назад Алиша упала в школе и сильно поранила руку, распоров ладонь. Школьная медсестра оказала ей первую помощь, промыв рану и наложив повязку, а потом девочку отправили в больницу. Пришлось накладывать швы. На следующий день мы узнали, что медсестра, делавшая моей дочери перевязку, чуть не умерла от сердечного приступа. Женщина попала в больницу, а ведь до этого ни на что не жаловалась, - Сьюки почти уже знала, что услышит дальше, но она затаила дыхание, боясь помешать Дорану говорить дальше, - В клинике рана Алиши все еще сильно кровоточила и юный санитар, прикоснувшийся к окровавленной повязке на руке моей дочери, при мне потерял сознание. - Ты хочешь сказать, что девочка…? – Сьюки запнулась, не зная как правильно выразить свою догадку. - Алиша опасна, да. Не она сама, ее кровь. Неизвестно, в чем причина этого, раньше в нашем роду не встречалось ничего подобного. Возможно, свою роковую роль сыграло то, что в моей девочке соединились кровь нас, МакКонов и фэйри, потомком которых является моя мать а, может быть, и еще что-то. Мы не знаем причину этого. Пока мать Алиши носила ее, ничего не предвещало беды. Но стоило ребенку появиться на свет, как она ушла, словно исчерпав запас своих жизненных сил, истощенная и отравленная, - голос Дорана стал хриплым. - Алиша от этого…болеет? – спросила Сьюки. - Нет, состояние Алиши вызвано не тем, что она такая от рождения, - Доран понизил голос, наклонился к Сьюки еще ближе и зашептал ей на ухо, так что их не смог бы услышать никто, даже стоя в шаге от них, - Когда Алишу похитили вампиры, а это были точно вампиры, я не сомневаюсь, им удалось…- он замолчал, и Сьюки услышала как гулко забилось его сердце, - Они пили ее кровь. Сьюки вздрогнула, в голове ее вихрем закружились ужасные картины «вампирского пиршества», главным «угощением» на котором было дитя, спящее сейчас на кровати в ее доме. Девушка вцепилась в плечи Дорана и зажмурилась. - Но…Но откуда ты узнал? - От самой Алиши. Мы думали, что она ничего не помнит, но однажды, спустя какое-то время, она довольно бессвязно рассказала мне то, что дало основание быть в этом уверенным. Из ее же рассказа, больше похожего на кошмарное сновидение, я понял, что ее мучителями были не обычные вампиры. Она рассказывала о черных птицах с желтыми глазами, которые держали ее в своих когтях и хотели заклевать, - Доран стал говорить торопливо, словно стараясь быстрее покончить с этим, - А как-то ночью она проснулась с криком, и долго не могла успокоиться, повторяя, что красивая женщина кусает ее в шею. В ту ночь у нее первый раз случился приступ, подобный сегодняшнему. Мы показали ее врачу, и первое, что он велел сделать, это, конечно же, сдать кровь на анализ. Но на такой риск мы пойти не могли. Те немногие, кто был посвящен в наши проблемы, пытались выяснить, что же такое происходит. Приступы стали повторяться, все чаще. Я уже говорил, что отец моей матери, а значит мой дед, был фэйри, а бабушка – смертной женщиной. - Еще бы. Как же иначе, - едва слышно проворчала Сьюки, услышав нечто знакомое. - Что? – переспросил мужчина? - Ничего, продолжай, - отозвалась девушка. - Моя мать обратилась к фэйрийскому лекарю через своего отца. Они не спешили снизойти до нас, своих смертных потомков, явившись на наш отчаянный зов лишь несколько дней спустя. Знахарь-фэйри долго что-то там «колдовал», и, наконец, изрек свой «диагноз» - кровь Алиши «отравлена» вампиром–бруксой, который пил ее кровь и… - Кто? – удивленно переспросила Сьюки, отстраняясь от Дорана. - Брукса – это один из множества видов вампиров, населяющих Землю. Ведь не думала же ты, Сью, что только оборотни и демоны могут быть разных видов? – увидев расширенные от удивления глаза девушки, Доран улыбнулся немного виновато, будто извиняясь за то, что посвящает ее в эти «откровения» мира тьмы, - Родом Брукса из Европы, говорят, что из Португалии. Это вампир женского пола, может превращаться в птицу, очень сильная, безжалостная и ненасытная тварь. Но самое ужасное, что Брукса свободно чувствует себя днем, ничем не отличается от обычной женщины, легко находит общий язык с детьми, и именно дети составляют основу ее «рациона». Бруксы одни из тех вампиров, что остались в тени после создания «Настоящей крови», ведь она не в состоянии полностью удовлетворить их потребности и поддержать существование. Они продолжают вести охоту на живых, среди которых самые главные и бесценные жертвы – это дети. - Боже Милосердный! – прошептала Сьюки в ужасе, - И много таких вот вампиров, оставшихся в тени? - Достаточно, чтобы прийти в ужас, - мрачно ответил Доран, - Фэйри сказали, что кровь Алиши для бруксы что-то вроде эликсира – они становятся сильнее, отведав вот такой как у Алиши «смешанной» крови, в которой сочетаются кровь смертных, фэйри и таких, как мы, МакКоны. Укусив Алишу и выпив ее крови, они, скорее всего, напоили девочку своей, чтобы поддержать в ней жизнь. Поняв, сколь она ценна для них, они не стали ее убивать, а решили, скорее всего, оставить в качестве «постоянного донора». Вот только кровь Бруксы, попав в организм ребенка, явилась для него чем-то вроде токсина. Иммунная система Алиши включилась на полную и стала пытаться нейтрализовать этот токсин, вызывая судороги, приступы лихорадки с чудовищным подъемом температуры. - Но, может быть, это действие временное? Нет ли вероятности, что организм Алиши сам как-то нейтрализует эту…эту мерзость? – спросила Сьюки. - Возможно и так, но сколько пройдет времени, пока это произойдет? Выдержит ли Алиша эту борьбу? Не убьет ли ее очередной приступ, разрушающий организм? Ничего этого мы не знаем. - Доран печально покачал головой, - А ведь приступы все чаще повторяются и не становятся слабей, ее мучают ночные кошмары, она просто угасает. И ничего нельзя поделать. К тому же между вампиром и тем, кого он напоил своей кровью, устанавливается связь. Ты ведь это знаешь, Сью. Знаешь, как порой сильна бывает эта связь. – Доран посмотрел на девушку, понимая, что его слова могли ее задеть, - Для моей девочки эта связь – погружение в бездну ужасов и тьмы. И это не кончится пока тварь, мучившая моего ребенка, ходит где-то. Она жаждет добраться до Алиши. Один лишь есть верный способ прервать эту связь – убить вампира. Знахарь сказал, что нужно найти Бруксу, укусившую Алишу и напоившую ее своей кровью, убить ее, тогда все, возможно, закончится. - Возможно? Это не точно? – выдохнула Сьюки. - Не точно, - Доран опустил голову и тихо сказал, - Алиша чувствует своих мучителей, она ведет меня, а я следую, куда укажет Алиша. Моя дочь – приманка, понимаешь. Я тащу ее прямо в пекло. Эта погоня привела нас в Бон Темпс, я точно знаю, что Брукса, мучившая мою дочь, сейчас где-то здесь. Скорее всего она явилась сюда в погоне за той молодой вампиршей. спасшей мою девочку. Но и тварь знает, что мы здесь и ищет возможности подобраться к моей дочери. Нам же осталась лишь малость - найти и убить ее. Доран вдруг замолчал, поднялся с кровати, подошел к окну и, отодвинув занавеску, стал смотреть на первые лучи солнца, проникающие в комнату. - Но дело еще и в том, что Бруксу практически невозможно убить. - То есть как? – Сьюки приблизилась к Дорану, положила руку ему на плечо. – То есть как нельзя убить? На эту Бруксу разве не действуют ни серебро, ни отсечение головы? - Серебро – нет. Отсечение головы, возможно. Но Брукса не боится дневного света и владеет колдовством. Может принимать вид жуткой птицы и ее практически невозможно поймать. Доран повернулся к Сьюки и сказал: - Когда юная вампирша Джессика спасла мою дочь, она и себе подписала смертный приговор. Думаю, что Бруксы шли по ее следу, пока не отыскали ее в Бон Темпс. Это – бег по заколдованному кругу. Мы следовали за бруксой, Брукса – за Джессикой, Джессика пряталась у тебя. Ты подверглась нападению, чуть не погибнув. Сью, похоже, ты была мишенью. - Но… но почему? Причем здесь я? – развела руками девушка. - Отыскав Джессику, Брукса вполне логично захотела в первую очередь убрать девушку, как лишнего свидетеля и досадную помеху их деяний. Но Бруксы все же вампиры. Для них войти в дом также можно только по приглашению его владельца. А если владельца не станет, не нужно будет и приглашения. В ту ночь, когда на тебя напали, я, похоже спугнул, эту тварь. Доран взял Сью за руку, немного задумался и с тяжелым, будто обреченным вздохом добавил: - Когда я говорил, чтобы ты была осмотрительной и не доверяла каждому, я имел в виду, конечно, не то, что врагом окажется твоя подруга или хорошая знакомая. Бруксой может оказаться любая посетительница бара, любая жительница города, любая случайно встреченная тобой женщина. Это чудовище не боится ни дневного света. Они не просто шныряют по нашим городам в поисках случайных жертв, их появление не похоже на стихийную миграцию крыс, откуда-то бегущих. Их здесь ждали, готовя для них все, чтобы они чувствовали себя вполне комфортно. С ними поддерживают связь, пользуются их услугами, оказывая услуги им в ответ. И делают это, скорее всего, не без ведома правящих на этих территориях вампиров. Сьюки слушала Дорана, и в голове ее звучал, словно далекое эхо, голос Эрика, рассказывающего ей о «черном» донорском рынке, о похищениях детей и прочих ужасах и о том, что в этом вполне возможно замешаны кто-то из главных вампиров. Девушка не знала, может ли она рассказать все это Дорану, и должна ли это делать. А вдруг она лезет не в свое дело и только навредит кому-нибудь, разболтав о том, что ей известно? Можно ли доверить Дорану тайну, принадлежащую не ей? Доран тем временем продолжил: - И есть еще одно, о чем я хочу тебя попросить – будь осторожна с вампирами, Сью, даже с теми, кого хорошо знаешь. Будь осторожна, прошу. Тебе сегодня нужно на работу? – вдруг спросил мужчина. - Да, конечно. В дневную смену. Я вернусь после шести, - встрепенувшись от резкой смены темы разговора, ответила Сьюки. – Я обещаю быть осторожной. А что решил ты? Ведь, как я понимаю, ваш отъезд состояться не может. Да и сомневаюсь, собирался ли ты уезжать на самом деле, хотя... - Собирался, - прервал девушку Доран вполне серьезно, - Мы и правда собирались покинуть Бон Темпс. Но далеко уехать мы не можем, пока не сделаны наши дела. По крайней мере, мы попытались бы создать видимость того, что покинули город. Ведь теперь, когда Джессики здесь нет, бруксе интересны только мы. Она выжидает, ищет возможность подобраться к нам, к Алише. Я должен был увести тварь отсюда, подальше от тебя. Для нас это дело, от которого мы не можем отказаться. Для тебя - это неоправданная опасность. Нас не должно быть здесь, Сью... Сьюки помолчала, глядя в бездонные зеленые озера глаз Дорана, и тихо сказала: - Оставайтесь здесь, пока я буду на работе. Пусть Алиша приходит в себя, и ты отдохни. Здесь вам будет лучше, чем в трейлере. Да и никакой вампир не сможет сюда войти, пока меня не будет дома. А я буду очень, очень осторожной. Предупрежден, значит вооружен. И не в первый раз мне уже сталкиваться с разными тварями. Прошу, оставайтесь. Доран благодарно кивнул, взял руку девушки и поднес к своим губам. Сьюки запечатлела ответный поцелуй на его смуглой щеке, развернулась и тихонько вышла из комнаты. Нужно было кое-что сделать по дому, а затем собраться на работу. Снуя по дому и выполняя привычные дела по хозяйству, девушка вспоминала, как в первый вечер пребывания здесь Джессики, юная вампирша что-то там сотворила с компьютером и носилась по дому, призывая Эрика посмотреть на то, что нашла. Увиденное насторожило Эрика, он был явно озадачен и встревожен. Подробностей о том, что такого ужасающего откопала Джессика, Сьюки не знала, но вспомнила, что та проникла, кажется, в какую-то закрытую вампирскую базу данных. Сьюки решила, что сегодня же позвонит Пэм и попытается рассказать ей что-то, а возможно придется поговорить и с Эриком. При мысли о том, что у нее появился очевидный повод самой позвонить Эрику, Сьюки разволновалась. Она была одновременно раздосадована и пылала нетерпением в предвкушении, когда сможет услышать его голос. А вдруг он даже не вспоминает о ней? *** Гладкая кожа Ольги даже в лунном свете оставалась теплого медового оттенка. Тяжелые пряди густых и блестящих каштановых волос тоже светились золотистым сиянием, словно поглощая лунное «серебро» и превращая его в солнечные отблески. Губы женщины были приоткрыты, на них блуждала улыбка, томная, чувственная, немного лукавая. Обнаженное тело Ольги двигалось в такт движениям тела Эрика. Сначала она крепко обнимала вампира, руки ласкали его крепкое прохладное тело, согревая его жаром ладоней, а поцелуи были долгими и жадными. Сейчас девушка лежала, раскинув руки в стороны, полностью отдавшись ощущениям, говорившим о надвигающейся кульминации. Открытые глаза Ольги неотрывно глядели в глаза Эрика, казалось, между ними пролегла не только чувственная, телесная связь, но и нечто такое, что давало возможность прислушиваться к ощущениям партнера, переживая их как свои собственные. Это странное, неизменно удивлявшее Эрика, «чувственное понимание», возникло у них с Ольгой с того самого первого раза около месяца назад, когда он взял ее практически силой, зло и неистово. Его преследовал, не исчезая ни на миг, образ Сьюки, закрывавшей за ним дверь, ее прощальные слова. Эрик запомнил то ясное, однозначное ощущение решимости разорвать их связь, исходившее от нее, которое он безошибочно уловил, благодаря этой же самой связи. Ольга не сопротивлялась его порыву, она, казалось, была лишь немного ошеломлена. Молодая женщина не стала вырываться, кричать, отбиваться. Она, ахнув, замерла на миг, в то время как сильные руки Эрика задирали на ней тонкий свитер, грубо и нетерпеливо срывали джинсы. Ольга вдруг засмеялась, глубоким, воркующим, немного нервным смехом и обвила шею Эрика руками. Вампир, не скрывая удивления, остановился, прекратив свой грубый и сумбурный, звериный натиск, посмотрел в серые глаза девушки и не увидел в них ни страха, ни отчаяния. Ольга сама приблизила его голову к своей обнажившейся груди и Эрик жадно приник губами к нежным, гладким, как лепестки, соскам девушки. Ольга издала стон неподдельного наслаждения и запрокинула голову, сильнее обнимая вампира. Тогда Эрик почувствовал впервые, что их с Ольгой секс похож на танец, когда они настолько чувствуют друг друга, что могут предугадывать любое желание или движение партнера, воплощая фантазии и даря наслаждение. Сейчас Ольга лежала перед ним, одурманенная возбуждением, покорная его движениям, его власти. Эрик нависал над женщиной, опираясь на руки, и тоже неотрывно смотрел на нее. Не сводя с нее глаз, он медленно наклонился и так же медленно провел языком по ее соскам. Ольга протяжно застонала и выгнулась под ним, и когда волны наслаждения затопили их обоих одновременно, рухнул рядом, уткнувшись лицом в ее волосы, рассыпавшиеся по подушке. Самое поразительно было то, что, обладая ее плотью, он ни разу не попробовал на вкус ее кровь. Какая-то неведомая, непостижимая преграда останавливала его каждый раз. Они компенсировали друг другу какие-то потребности, не переходя последней черты близости между человеком и вампиром. Противоестественность происходящего он смог объяснить себе лишь одним – он боялся того, что попробовав вкус крови Ольги, он окончательно утратит связь с той, что жила в его мыслях и по-прежнему согревала его холодное сердце. Их связь и так с каждым днем становилась все слабее, словно отголосок далекого эха, но она все еще была, и он хотел сберечь ее, во что бы то ни стало…