"Белые ночи, черные дни"

Сьюки чувствовала себя прекрасно, несмотря на последние дни и ночи, насыщенные странными событиями и всплывающими невесть откуда, тайнами. Хотя и поспать толком не удавалось, но усталости не было, а голова была совершенно ясной. Энни, наконец, оправилась от своего недомогания и вышла на работу, Сэм одолел отчетность и разобрался с поставками. Вокруг, казалось, воцарилась благостная атмосфера из разряда – «вроде все в порядке». Хотя, конечно, это было не совсем так. Сьюки выполняла свою работу и боролась с искушением опробовать на практике то, чему ее «научил» Доран – управлять телепатией. Одновременно девушка внимательней обычного следила за теми, кто заходил в бар, особенно тщательно приглядываясь к женщинам и девушкам. Пожилые леди не вызывали у нее интереса, а вот молодые посетительницы, все как одна, стали казаться подозрительными. Поняв, наконец, что у нее начинается самая настоящая паранойя, Сьюки пошла на кухню к Лафайету и решительно потребовала у него, чтобы он срочно сварил ей своего чудесного кофе со специями. Лафайет приподнял брови и растянул свои полные губы в улыбке: - Снова ведешь ночной образ жизни, детка? Этак у тебя скоро сами собой клыки отрастут, - дружелюбно проворчал темнокожий повар. - Я веду нормальный образ жизни, просто кофе попросила, - Сьюки решила не обращать внимания на мелкие «щипки» Лафайета, - Сделай мне кофе, как в тот раз, и я больше не буду приставать. Парень ухмыльнулся в ответ: - Будет тебе кофе. А сейчас иди отсюда и работай, - беззлобно отозвался Лафайет и махнул в сторону девушки ложкой, которой накладывал на тарелку зеленый горошек. Сьюки улыбнулась, чмокнула воздух, направив свой «поцелуй» в сторону Лафайета и вернулась в зал к своим обязанностям. Выпив с наслаждением гигантскую кружку кофе, приготовленного для нее Лафайетом, девушка забежала в кабинет к Сэму и позвонила домой. Сьюки подала голос, когда включился автоответчик, и Доран поднял трубку. Дома все было тихо. Алиша просыпалась и выпила сок. Сейчас она снова спит. Доран немного подремал тоже. Сьюки разговаривала с ним и не могла прогнать странное ощущение, словно говорила с кем-то, кого знает много лет и настолько хорошо, что готова считать…близким. Иллюзия этого не покидала девушку, когда она положила трубку и отправилась в зал. В коридорчике, ведущем к кабинету Сэма, в темном углу стояла, прислонившись к стене Энни. Ее точеное личико было усталым, прикрытые глаза окружены синеватыми тенями. - Ты что, Эн? Тебе снова плохо? – спросила Сьюки. Энни подняла на подругу усталые темные глаза и покачала головой: - Сла-а-бость небольшая еще оста-а-лась, - погасшим голосом протянула девушка и как-то по-детски шмыгнула носом, - Но я в порядке, пра-а-вда. Сьюки, повинуясь какому-то импульсу «включила» свое восприятие и сразу же в сознание ее хлынули мысли Энни. Ощущение было точно такое же, как и в предыдущие разы, когда она пыталась «подслушать» мысли девушки – в отличие от манеры говорить, мысли девушки походили на шустрый гомон стайки воробьев, чирикающих, перебивая друг друга. Среди этого мельтешения обрывочных слов и фраз Сьюки натолкнулась на промелькнувшее пожелание о скорейшем окончании смены, о какой-то встрече и досаду на то, что приходится работать в «этой чертовой забегаловке». Отчасти разделяя мысли Энни, Сьюки, кивнула девушке, пряча улыбку, и прошла в зал. Было около пяти часов вечера, когда Сэм подозвал Сьюки к барной стойке и, даже не пытаясь скрыть недовольное выражение лица, сказал, что ее просят подойти к телефону в его кабинете. - Кто просит? – удивилась Сьюки. - Пэм, - коротко бросил мужчина, дав понять тоном, что ему не доставляет не малейшего удовольствия даже упоминание этого имени. - Пэм? В это время? Еще ведь даже солнце не зашло? – приговаривая на ходу, Сьюки поспешила в кабинет. Она схватила трубку и торопливо сказала: - Пэм? Что случилось? - Сью! Не пугайся, мой маленький ангел,- Сьюки услышала в трубке привычный неторопливый бархатный голос Пэм, - Ничего нового не случилось. Меня всего лишь попросили передать тебе номер телефона в надежде, что ты воспользуешься этим номером так скоро, как только сможешь. Поэтому сейчас ты возьмешь свой мобильник и сразу же туда внесешь этот номер. Никому его больше не давай. Но это и так понятно, правда? Сьюки привыкла к манерам Пэм и сейчас не обратила внимания на бестактную попытку вампирши манипулировать ею. Сьюки забила номер, который продиктовала ей Пэм в телефонную книжку своего мобильника, прекрасно сознавая, кому он принадлежит. - Ну, вот, дорогая, теперь ты можешь поинтересоваться у него сама, как обстоят его дела. Ты ведь хочешь этого, не так ли? – вкрадчиво проговорила Пэм. - Почему ты звонишь в такое время, Пэм, ты ведь должна еще отдыхать? – проигнорировала Сьюки выпады вампирши. - Да, я прервала свой отдых, чтобы сообщить тебе номер по личной просьбе сама знаешь кого. Позднее вокруг меня будет слишком много свидетелей, и я вряд ли смогу остаться в одиночестве, чтобы спокойно сообщить тебе то, что предназначается только для твоих ушей, - речь Пэм звучала монотонно, казалось, что вампирша все еще пребывает в слегка заторможенном состоянии.- Я настоятельно рекомендую тебе позвонить по этому номеру сегодня же. И еще, мой ангел, скажи своему Гончему псу, чтобы он был крайне осмотрителен, когда будет снова совать свой нос куда не следует. Я знаю, у него есть цель, он решает свои проблемы и все такое. Но это касается не только его, и любое неосторожное действие может повлечь за собой непоправимые последствия для очень и очень многих. Сьюки с удивлением выслушала Пэм и спросила: - Вам все известно? Откуда? - За тобой приглядывают, Сью. Ты же не думала, что мы оставим тебя одну после всего, что произошло. Мне сейчас нелегко, я тут осталась одна и не могу никому доверять. В городе слишком много чужаков, да и «свои» могут оказаться совсем не теми, кому мы могли бы доверять. Будь осторожна. Позвони ему. И не говори лишнего Гончему Псу. - Почему ты так его называешь, Пэм? Прекрати сейчас же! – не сдержавшись, возмутилась девушка, - Он не пес и вам это прекрасно известно! - Ш-ш, не кипятись, - спокойно проговорила вампирша, - Ты так кричишь, что у меня сейчас лопнет голова. Псом его назвала не я, по мне так он очень даже симпатяшка. Такие глаза, м-м… И не только глаза, - Пэм помолчала и добавила. – Не знаю, что будет дальше, возможно все разрешится без нашего участия, но есть вероятность, что события пройдутся во всем нам, как "Катрина", камня на камне не оставив. Слишком много происходит, всего я тебе и рассказать не смогу, потому что сама не знаю и сотой доли. Но еще раз прошу, будь осторожна ,очень и очень осторожна, - и Пэм без паузы продолжила, - и повторяю - лучше было бы, если бы ты уехала из города, из штата, из страны, на неопределенный срок. Пэм снова помолчала, ожидая ответа от Сьюки, но Сьюки лишь сердито сопела в трубку, тогда вампирша устало добавила: - Сью, ты словно такие липкие ленточки для мух, которые притягивают к себе все возможные проблемы. Даже в нашем сверхъестественном сообществе не найдется такой…особи, которая умудрилась бы, сама того не желая, создавать столько проблем одним своим существованием. В твоих силах со всем этим разобраться, чего я тебе и всем нам желаю. Возможно, тогда мне уже не придется просыпаться на несколько часов раньше, чтобы сообщать тебе эксклюзивный номер телефона твоего бывшего любовника, для которого ты, поверь мне, словно заноза в заднице. И не нужно будет предупреждать тебя быть осторожной с твоим нынешним любовником, будто мне есть до этого какое-то дело, - последние слова Пэм были произнесены одной тирадой. Голос ее постепенно удалялся, будто она говорила не в трубку, а ворчала сама по себе, не заботясь о том, что ее может услышать Сьюки. - Он мне не любовник! – возмущенно выдохнула Сьюки и тут же услышала в ответ короткие гудки. – Нахалка какая! – еще больше возмутилась Сьюки, вспомнив, что Пэм назвала ее «особью». Зыбкое спокойствие словно ветром унесло после этого разговора с Пэм, и Сьюки дорабатывала свою смену, бросая испепеляющие взгляды на Сэма, который явно был озадачен звонком вампирши и тем, какой стала Сьюки, поговорив с ней. Девушка яростно носилась по залу, разнося и принимая заказы, не видя ни лиц посетителей, не слыша ни их мыслей, ни голосов. В довершении всего ее машина отказалась заводиться, Сэм пообещал присмотреть за ее «старушкой» и после работы взглянуть, что там приключилось. Домой ее отвозил Лафайет, закончивший смену в одно время с ней. Когда они подъехали, Сьюки поблагодарила его и попрощалась на бегу, выскочив из машины и устремившись к дверям дома. Лафайет молча пожал плечами, развернул машину и уехал. Сьюки открыла дверь своим ключом, затем тихонько нажала звонок, чтобы Доран впустил ее, открыв внутреннюю задвижку. Через секунду дверь открылась и Сьюки оказалась в объятиях Дорана. Она тяжело и часто дышала, обида и возмущение переполняла ее. Девушка прижалась к мужчине, уткнулась лицом в его грудь и почувствовала, как ее наполняет жалость к самой себе, а глаза наполняются слезами. Пытаясь сдержать их, Сьюки тихонько всхлипнула. Доран обхватил голову девушки своими горячими ладонями и нежно повернул к себе, заглядывая в лицо: - Все скоро закончится, Сью. Все будет хорошо, - тихо проговорил он. - Закончится это, начнется что-то еще, - проговорила Сьюки. Она стояла перед Дораном, безвольно опустив руки и глядя усталыми глазами на него. - «Верь в то, что начнется что-то хорошее», - вдруг отчетливо услышала девушка в своей голове, - «Но чтобы началось что-то новое, нужно чтобы старое ушло безвозвратно». Сьюки смотрела в зеленые глаза Дорана и понимала, что он прав. Она также мысленно «ответила» ему: «Я знаю, я стою перед дверью, как на рисунке твоей дочери. Но что там ждет меня?» Доран улыбнулся, услышав ее. Он наклонился, и его губы накрыли ее рот. Поцелуй его становился все настойчивей, все жарче. Мужчина издал, жадный глухой стон, обвивая тело девушки руками и приподнимая ее. Спустя какое-то время Сьюки с трудом немного отстранилась и, тяжело дыша, прошептала: - Алиша. Она услышит нас. Доран покачал головой: - После приступов она настолько обессилена, что спит сутки напролет. Она просыпалась прямо перед твоим приходом, немного поела, сходила в туалет. Теперь она будет спать до утра. Но я услышу все в любом случае, поверь, - горячо зашептал он. Доран подхватил Сьюки под колени и, держа в объятиях, понес девушку в ее спальню. Сьюки чувствовала, что ее тело словно охватил жар, как бывает, когда подставляешь его солнцу в июльский полдень. Девушка отвечала на ласки Дорана, не пытаясь сдерживаться или остановиться. Их поцелуи стали медленней, глубже, ненасытнее. Дыхание их смешалось, биение сердец слилось. Она чувствовала Дорана всецело, как прежде не ощущала близости ни с кем. Он был живым, уязвимым, чувствующим. Точно, как она, Проникнув под его рубашку руками, Сью коснулась гладкой теплой кожи, почувствовав, как от ее прикосновения чуть напряглось тело мужчины, как он прижался к ней, не скрывая своего возбуждения. Не было ни неловкости, ни опасения, что происходит что-то не вполне правильное. Все было правильно, как и должно было быть здесь и сейчас. В какой-то миг в голове все же промелькнула мысль, схожая скорее с отчаянным воплем: «Что же я творю!» Но тут же стихло все, и остались лишь они двое, их переплетенные тела, освещенные отблесками последних лучей заходящего солнца, проникающих в окно. ...Темное шоссе. Бесконечное и словно подвешенное в окутавшей весь мир тьме. И так много машин! Огни встречных автомобилей мелькали, проносясь мимо, оставляя мимолетны, быстро гаснущий след. От их мельтешения рябило в глазах, и сердце постепенно заполняла паника – стало страшно не справиться с управлением, налететь на встречную машину, вдруг ослепнув от яркого света фар, бьющего прямо в глаза. Ледяные, одеревеневшие пальцы судорожно вцепились в руль, который вдруг стал совсем непослушным, отказываясь подчиняться. Приложив неимоверное усилие, непокорные руки вдруг неловко крутанули руль, пытаясь избежать неминуемого столкновения, и машина тут же понеслась, стремительно выписывая диагональ, наперерез догонявшему ее сзади автомобилю. Дикий, оглушающий сигнал прорезал ровный гул, нависавший над шоссе. Этот звук слился с воплем, вырвавшимся из груди. Машина неслась в кювет, да еще и нагонявший автомобиль вот-вот грозил врезаться в бок на бешеной скорости… И тут впереди, прямо за лобовым стеклом, вспыхнули два огня. Но это были не огни фар встречной машины, это были чьи-то желтые, горящие невиданной злобой, глаза, мгновенно заглянувшие прямо в душу… Сьюки издала хриплый вопль и проснулась. Доран мгновенно вынырнул из сна, резко сел на кровати, обхватил девушку руками и прижал к себе, успокаивая. Он что-то шептал ей на ухо, гладил волосы, целовал, касаясь теплыми губами век. Сьюки не решалась открыть глаза, словно боялась увидеть перед собой тот самый наполненный ненавистью, нечеловеческий взгляд. Наконец, она немного успокоилась и разомкнула веки: - Глаза… - прошептала она пересохшими губами, - Я увидела глаза, желтые, ужасно злобные, - девушка немного отстранилась от мужчины, упершись руками в крепкую обнаженную грудь и сказала, глядя прямо на него, - Я уже видела их в ту ночь, когда на меня напали. - Видела наяву? – быстро спросил Доран, немного сильнее сжав плечи девушки. - Кажется, это было последнее, что я увидела, перед тем как отключиться, - Сьюки тряхнула взлохмаченной головой, - Я вообще ничего не помнила до сего момента, кроме того, как сажусь в машину и достаю телефон. Потом был полный провал. А теперь я вспомнила, что видела эти глаза. Также близко, как сейчас… как твои. Сьюки замолчала, тихонько высвободилась из рук Дорана и поднялась с кровати, потянув за собой простыню. Закутавшись в нее, девушка запустила пальцы в свои волосы и потерла голову, крепко зажмурив глаза. - Что это было, Доран? – спросила она, растерянно посмотрев на мужчину. Доран поднялся следом за Сьюки. Девушка чуть смутилась, видя как он приближается к ней обнаженный, но определенно, ей понравилось то, что она увидела. Она немного отвернулась и стала смотреть в сторону, едва справляясь с искушением. Сьюки снова робко скользнула взглядом по его фигуре, такой стройной, поджарой, а Доран, подойдя сзади, прижался к ней всем своим крепким и горячим телом. Девушка задохнулась от волны возбуждения, вызванной его прикосновением. Она протянула опущенные вниз руки и, положив их на бедра мужчины, чуть ближе прижала его к себе, сразу почувствовав его ответное желание. Дыхание его чуть сбилось, участилось, руки мужчины стали медленно блуждать по ее телу. Простыня, в которую куталась девушка, соскользнула на пол. - Думаю, ты вспомнила того, кто напал на тебя, Сью, - шептал он, целуя ее шею, плечи, - Скорее всего, это была та самая Брукса, которую ищу я, и которая ищет нас. Он тихо говорил о том, что совершенно не вязалось с настоящим моментом, с их близостью. Но в то же время это было так уместно, так верно, как подтверждение того, что есть на свете вещи, которые нерушимы и вечны, несмотря ни на что. Он замолчал, руки его остановились, теплое дыхание касалось волос. И он снова зашептал, пряча лицо в ее волосах: - Как бы я хотел, чтобы все это уже закончилось. Как бы я хотел оказаться в этом городке по иной причине. Как бы я хотел остаться здесь навсегда и защищать тебя и мою дочь от всего, что может причинить вам хоть малейший вред. Слова Доран вызвали у Сьюки спазм, перекрывший ей на миг дыхание и лишивший дара речи. Ничего не ответив, девушка повернулась лицом к мужчине и положила слегка дрожащие от волнения ладони ему на плечи. Привстав на цыпочки, она поцеловала Дорана и тут же высвободилась из его объятий, не дав ему поцеловать себя в ответ. Стараясь не смотреть на слегка озадаченного мужчину, Сьюки быстро прошла в ванную, прихватив по дороге свою брошенную на пол возле кровати сумку, в которой лежал ее мобильный телефон. Отчаяние и обида, толкнувшая ее в объятия Дорана вчера вечером, ушли без следа, зато их место занял вязкий, липучий страх. Страх потерять то, что еще не являлось твоим, но вполне может таковым стать, что казалось таким зыбким, неясным и далеким, но чего всегда хотелось достичь, испытать, обрести. Никто из ее мужчин не вызывал у Сьюки столь противоречивых чувств, как Доран. Он настораживал и притягивал к себе. Она думала о нем и злилась на себя за это. Его появление в ее жизни было стремительным, когда еще все мысли были заняты борьбой с самой собой. Она боролась за право жить, отпустив Эрика и вычеркнув его из своей жизни, как важную составляющую. Доран был совсем другой. «Гончий пес», странник, гонимый обстоятельствами, необычный, полный тайн и недоговоренностей, и тем не менее открывшийся ей. Быстро научившись, как нужно закрываться от проникновения чужих мыслей в свою голову, и не пускать желающих прочесть ее собственные, Сьюки почувствовала себя уверенней. Она размышляла над тем, как близко сможет она подпустить к себе того, чьи мысли могут стать ей известны в любой миг. Или того, кому станет известно то, о чем думает она сама? Как долго смогла бы она прожить с таким человеком, даже зная, что оба могут контролировать свой дар по своему усмотрению? И может ли все это на самом деле являться помехой для отношений? А главное, как же войти в новую дверь, если не закрыта дверь прежняя? В ванной девушка прижала сумку к себе как щит и привалилась спиной к двери. Через секунду она словно опомнилась, придала лицу нейтральное выражение, попытавшись стереть с него волнение и панику, и выглянула за дверь. Увидев Дорана стоящим на том же месте, где оставила его несколько мгновений назад, девушка произнесла: - Прости, что сбежала. Этот сон... и воспоминание. И то, что ты сказал. Я растерялась. Прости... - прошептала она, виновато, опуская глаза. Доран, понимающе улыбнулся, однако улыбка эта не коснулась его зеленых, наполненных таинственной голубоватой дымкой глаз. Сьюки торопливо порылась в сумке, достала телефон и нашла в списке быстрого набора номер, который накануне дала Пэм. В голове снова зазвучал голос вампирши, совершенно искренне, с каким-то облегчением и даже наслаждением назвавшей ее «особью» и «занозой в заднице». Сьюки смотрела на ряд цифр, пока экран телефона не погас, в голове кружилась метель из неясных чувств, эмоций, ощущений вперемешку с обрывочными воспоминаниями, желаниями. Девушка набрала в грудь воздух и решительно нажала клавишу над словом «функции». Найдя в меню опцию «удалить», Сьюки решительно нажала кнопку подтверждения команды. Бросив телефон обратно в сумку, она почувствовала, что почти совсем закрыла дверь, которая то и дело грозилась затянуть ее обратно, в прошлое и готова попробовать расчистить себе дорогу в неясное и пугающее будущее.