"Белые ночи, черные дни"

Двор перед старым домом, стоящим в окружении вековых вязов и буков был окутан утренней тишиной и спокойствием. Солнечные лучи проникали сквозь листву, прогоняя остатки ночной тьмы. Ветерок ласково и осторожно шевелил траву, будто кто-то бережно проводил по ней невидимой ладонью. Начинался новый день, и пока никто не замечал следов дня ушедшего. А вернее ушедшей ночи. Неподалеку от дома Стакхаузов, там, где начиналось старое кладбище, возле одного из треснувших от времени надгробий с почти совсем стершейся надписью валялась куча окровавленных лохмотьев. Лохмотья эти при ближайшем рассмотрении могли бы оказаться вполне приличной одеждой, которую носят современные молодые люди. Сьюки проснулась очень рано. Первым делом она тихонько поднялась на второй этаж и заглянула в комнату, где спала Алиша. С каким-то особым удовольствием Сьюки некоторое время прислушивалась к тихому и ровному дыханию девочки. Затем девушка быстро приняла душ, засунула грязное белье в машину, вымыла на кухне пол, напекла целую гору блинчиков на завтрак, и, только закончив все эти вполне хлопоты, поняла, что за все это время ни единого раза не вспомнила об Эрике. До этого утра он настырно забирался в ее голову время от времени и вдруг - словно все разом выветрилось. Может быть и впрямь прошлое, наконец, безвозвратно ушло и настало время начать новую главу в жизни? Чуть позже в кухню заглянул Доран. Обнаженный по пояс с разлохмаченными волосами, слегка сонный – он выглядел таким домашним, привычным и…родным. Сьюки не удержалась, подошла к нему и обняла, прижимаясь щекой к его груди. Доран чмокнул девушку в макушку и сказал: - Хм, судя по всему, утро обещает быть добрым. Пойду в душ, - он развернулся и отправился в ванную, но вдруг остановился и, как бы между прочим, сказал, - Сью, у меня есть большая просьба. - Да, конечно, говори, - отозвалась девушка с готовностью, расставляя на столе чашки. - А лучше давай поговорим после завтрака. Все дела – потом, а сначала твои чудесные блинчики. И желательно побольше сиропа! – громче проговорил Доран, удаляясь в ванную. Сьюки пожала плечами и продолжила накрывать на стол. Даже упоминание Дорана о какой-то там неизвестной пока просьбе показалось ей сейчас самым обыденным и не вызвало ни единого тревожного ощущения. После завтрака, когда со стола было убрано, Алиша отправилась на заднее крыльцо со своим альбомом, а Сьюки и Доран присели за стол. Сьюки налила себе еще одну чашку кофе и приготовилась выслушать просьбу Дорана. Мужчина с улыбкой наблюдал за девушкой и когда она, отхлебнув из чашки, вопросительно посмотрела на него, готовая выслушать, сказал: - Очень скоро приезжает моя мать и… - Твоя мама? – встрепенулась Сьюки, - Она приедет сюда, к нам? Когда Сьюки произнесла «к нам», она без сомнений имела в виду свой дом, который уже стала считать их общим домом. Поняв это, девушка немного смутилась и притихла. Доран продолжил, будто и внимания не обратил на ее слова: - Нет, она прилетает в Батон-Руж. У нее там неотложные дела, а потом она отправится в Шривпорт. В Бон-Темпс она не приедет. - Ясно, – непринужденно отозвалась Сьюки, вертя в руках чашку с недопитым кофе, - А о чем же ты хотел меня попросить? - Я хочу попросить тебя об одном огромном одолжении, - Доран стал серьезен, глаза его, смотрели на Сьюки, не отрываясь, - Я прошу тебя, чтобы ты отвезла в Шривпорт Алишу и передала ее моей матери с рук на руки. В целости и сохранности. Грех не воспользоваться такой оказией. - Я?! Но почему?! – Сьюки сама не ожидала, что так удивится, хотя и толком понять не могла почему, - А ты сам? - Я не должен пока уезжать из Бон-Темпс. Я останусь здесь. - Но я же не знаю твою маму! Как это будет выглядеть, что ты доверил свою дочь, ее внучку, совершенно незнакомому человеку? Сьюки вскочила со стула и встала посреди кухни, разведя руками в недоумении и растерянности. - Успокойся, Сью. – проговорил Доран, подходя к девушке, - Это только для моей матери ты пока что незнакомый человек, а для нас с Алишей ты стала родной. И я больше никому не смог бы доверить свою дочь, кроме тебя. Я понимаю, моя просьба неожиданна, но на то есть две причины: во-первых, я не хочу видеть свою мать, во-вторых, я сам не могу отвезти Алишу, и ты знаешь почему. Если мы с ней оба покинем город, скорее всего эта гонка за нами не закончится никогда. Поэтому, я должен пока остаться здесь, не нарушая установившейся иллюзии нашего с Алишей пребывания. Ведь еще не завершено то, зачем мы здесь, а мы так близки к завершению. Вдруг наш совместный с дочерью отъезд что-то нарушит, кого-то спугнет? Нет, так рисковать нельзя! Но и Алишей я рисковать больше не могу. Ей здесь оставаться больше нельзя, она измучена. Скоро начинается учебный год, пусть она пойдет в нормальную школу и у нее будет нормальная жизнь обычного ребенка. С моей матерью ей будет лучше, надежней. Там есть, кому их укрыть и защитить, а здесь – нет. Наш первоначальный план добраться до Грейт-Фолс, путешествуя в трейлере, оказался не самой удачной затеей. Ты отвезешь Алишу, а я пока избавлюсь от трейлера и попробую разузнать что-то еще. Хочется поставить точку и воссоединиться с дочерью уже тогда, когда все закончено. Не могу больше держать ребенка возле себя, в непосредственной близости от опасности, не имею права, - повторил Доран. Сьюки выслушала Дорана и спросила: - А твоя мать в курсе того, что происходит? - Моя мать знает почти все. Я звонил ей неоднократно и держал в курсе событий. В Батон-Руж она прилетела не одна. С ней один из наших фейрийских родственников. Он из числа тех, кто предпочел остаться здесь, в мире людей, но имеет возможность связываться со своим миром, если того требуют их интересы. И присутствие этого фейри - это еще одна причина, почему я не могу ехать сам. Я, как бы это сказать, не нахожу общего языка с нашими «родственными» фейри с некоторых пор. - Почему? – вырвалось у Сьюки, не сумевшей сдержать изумление. Она ведь тоже была частично фейри. – Ой, прости, - спохватилась она, - я не хотела влезать туда, куда не нужно. - Да ничего такого здесь нет, это не тайна, - пожал плечами Доран, - Когда я женился на матери Алиши, все наши родственники-фейри были категорически против моего брака с обычной человеческой женщиной. Слишком многое, видите ли, пришлось бы от нее скрывать, или слишком во многое ее посвятить, - Доран горько и устало усмехнулся и продолжил, - И когда она умирала после родов, они могли что-то сделать, я это точно знаю. Могли, но не стали вмешиваться. У них такое кредо – не вмешиваться никуда, если это не касается непосредственно их. Моя мать такая же. Но это сейчас не важно, Сью. Спасибо и на том, что они снизошли тогда, когда у Алиши случился приступ и разъяснили причину происходящего. Но остальное они предоставили решать нам самим, об этом я тебе уже рассказывал. - Не все фейри такие, - тихо проговорила Сьюки, - Есть среди них и те, что готовы на все ради тех, кого любят и кем дорожат, - вспомнив Клодин, девушка сглотнула, прогоняя подступившие слезы. - Я это знаю и говорю сейчас только о родственниках моей матери. Но ни о них сейчас речь. Я прошу тебя отвести Алишу в Шривпорт и передать ее моей матери. Это больше, чем просьба, Сью. Я вынужден просить тебя об этом, но я бесконечно рад, что именно тебя я прошу. Если бы не было тебя, мы еще неизвестно сколько просидели бы здесь вместе с моей малышкой словно на пороховой бочке, будучи живыми приманками, не имея возможности никуда двинуться, не имея рядом никого, кто мог бы помочь и поддержать. Сердце забилось быстрее, когда она поняла, что именно ее он называет тем, кто может помочь и поддержать. И вдруг где-то в глубине сознания, словно насекомое, зажужжала навязчивая мысль. - Но, Доран, - начала говорить Сьюки, - Кровная связь. Ты же знаешь, что это такое. Между бруксой и Алишей она есть. А это значит, что тварь может почувствовать, что девочки поблизости больше нет. - Может, да. И скорее всего почувствует, - отозвался Доран, заметно мрачнея, - я только надеюсь, что это произойдет не очень быстро и нам хватит времени. - На что? На что должно хватить времени? - забеспокоилась Сью. - На то, чтобы ты вывезла девочку из города и без проблем передала ее моей матери, - мужчина открыто смотрел на девушку и был серьезен, как никогда. - И что ты будешь делать потом? - спросила Сьюки. Для нее эти планы Дорана яснее ясного означали, что следом за Алишей уедет и он. А значит, он не планирует оставаться в Бон Темпс... - Я буду действовать по обстоятельствам, - ответил мужчина, - но только одно могу сказать определенно - рисковать собственным ребенком я больше не намерен. Почувствовав изменившееся настроение Сьюки, Доран взял ее за руки и прижал их к своей груди: - Ты сделаешь то, о чем я прошу? - Конечно. Конечно, я отвезу Алишу и передам ее твоей матери в целости и сохранности, - уверенно ответила Сьюки. Доран с облегчением и благодарностью посмотрел на девушку, губы его тронула теплая, искренняя улыбка, он поцеловал кончики ее пальцев и сказал: - Спасибо. Я понимаю, что спасибо – это ничего. На самом деле мою благодарность за то, что ты сделала для нас не выразить никакими словами, - Доран привлек девушку к себе, крепко обняв ее. Прильнув к нему, Сьюки с горечью осознала, что безопасные границы их маленького мира начинают истончаться. Но ведь не возомнила же она себе, что эта идиллия будет длиться вечно, в самом-то деле! Сьюки погладила Дорана по густым, разлохмаченным волосам и, побоявшись, проявить какие-то «лишние», ненужные сейчас эмоции, просто спросила: - Когда приезжает твоя мать? - Послезавтра. Поедешь утром. И тебя будет сопровождать Брэдли. Так будет надежней и безопасней. - Ну, если ты считаешь, что так будет безопасней, то пусть так и будет, - согласилась Сьюки. – Я отвезу Алишу и сразу вернусь. - Конечно, - с готовностью согласился Доран и быстро добавил, - Я пойду и поговорю с дочкой. Она еще ничего не знает. Подозреваю, что мысль о том, что ей скоро придется покинуть этот дом, не доставит моей малышке радости. Горечь в голосе Дорана заглушила возникшее, было, у Сьюки снова уже знакомое ощущение смятения, которое появляется, когда мы чувствуем близость чего-то непонятного, тревожащего, но не имеющего отчетливых, реальных объяснений. После обеда, когда Доран вместе с Алишей поднялись наверх, чтобы поговорить, Сьюки решила позвонить Сэму. Она не сомневалась, что ее верный друг в курсе всего, ведь за последнее время они с Дораном часто проводили время вместе, обсуждая состояние дел и обстановку в городе. Девушка захотела поговорить с ним лично, потому что чувствовала, как перемены в жизни отдалили ее от прежних друзей, а этого она вовсе не хотела. Ей не хватало Сэма и Тары, она скучала по работе, по знакомой обстановке и привычному образу жизни. Хотя, надо сказать начистоту, ровной ее жизнь ну никак нельзя было назвать – все пережитые многочисленные и опасные приключения не позволяли надолго успокоиться, частенько нарушая привычный распорядок. Неожиданно в голову Сьюки пришло, что впервые за долгое время происходящее сейчас не связано с Эриком Нортманом. И это было очень непривычно, она даже почувствовала легкую досаду, ощутила горечь по несбывшимся и ушедшим уже мечтам. Сьюки тряхнула головой, переключаясь на дела текущие, и решительно набрала номер Сэма. Вопреки ее ожиданиям, Сэм удивительно спокойно и с пониманием отнесся к сообщению о том, что она послезавтразавтра повезет Алишу. Конечно, он все уже знал от Дорана, но все же… Выслушав наставления друга и его горячие просьбы быть предельно осторожной и аккуратной на дороге, не спешить и не гнать машину, девушка дала столь же пламенные обещания и положила трубку. Сьюки в нерешительности остановилась посреди гостиной, не зная чем занять себя. Почему-то предстоящая поездка в Шривпорт в компании маленькой Алиши и знакомство с миссис МакКон вызывали у нее очень противоречивые чувства. Сьюки совершенно не знала, как к этому относиться и решила, в конце концов, просто сделать то, о чем попросил Доран. Остаток дня прошел тихо, спокойно, очень обыденно. Будто самый обычный день самой обычной семьи. Алиша была спокойна и невозмутима, но несколько раз Сьюки ловила на себе взгляды девочки. И от этих взглядов сердце ее сжималось. А еще девушке неудержимо хотелось задать один вопрос Дорану. Всего один вопрос, почти ничего не значащий и ни к чему не обязывающий, но от ответа на него зависело ее будущее. Сьюки хотела спросить: «А когда я вернусь из Шривпорта, ты будешь ждать меня здесь, в этом доме?» Если бы он ответил «Да», ей стало бы легче дышать, а вот что будет потом, Сьюки знать не хотела. Когда пришло время Алише ложиться спать, она попросила, чтобы Сьюки посидела с ней немного. Сьюки помогла девочке расчесать ее непокорные густые волосы, расправила одеяло и присела на край кровати. Она не знала, что нужно говорить и стоит ли затрагивать тему их предстоящего отъезда. Алиша наблюдала за девушкой своими зелеными, как у отца, глазами, потом вдруг привстала, нагнулась, свесившись с кровати, и извлекла из-под нее альбомный лист. Алиша почти сунула его девушке в руки и шепотом сказала: - Переверни лист. Я видела это ночью. Сьюки, плохо понимая, о чем идет речь, автоматически перевернула листок и уставилась на рисунок. Сердце бешено скакнуло в груди и заколотилось, сбивая дыхание. С листка на нее смотрело ужасающего вида существо, походившее одновременно на женщину и на огромную хищную птицу, руки которой представляли собой лапы с пятидюймовыми когтями. За спиной существа взметнулись гигантские крылья, а взгляд желтых глаз выражал всю вселенскую злобу, которая только могла существовать на свете. В голове Сьюки вспыхнули и замелькали словно кадры из забытого кино: шоссе, тьма, стена деревьев, мелькание теней и вдруг эти самые пронзительно желтые глаза, не похожие на глаза ни одного существа на земле. И снова тьма. Рука, держащая рисунок, задрожала, но Сьюки, стараясь не обнаружить свой страх, проговорила: - Это только сон, милая, забудь, - она погладила девочку по ручке. Не бойся ничего. Хочешь, я еще посижу с тобой, пока ты не заснешь? Алиша закивала и, устраиваясь поудобней, вдруг проговорила: - Нет, Сью, наверное это не сон. Я видела это в окне. Когда до Сьюки дошел смысл сказанного девочкой, и она открыла рот, чтобы переспросить, то увидела, что Алиша уже мирно сомкнула веки, а дыхание ее стало ровным и спокойным. Девочка засыпала, и Сьюки решила ее не тревожить. Она, стараясь не шуметь, и продолжая держать в руках так напугавший ее рисунок, подошла к окну. Тревожно вглядываясь в темноту, Сьюки опасалась увидеть там что-то, но, не увидев ничего, решительно задернула шторы и вышла из комнаты. Доран был в гостиной и, похоже, он только что закончил с кем-то разговор по телефону. Заметив в глазах Дорана то ли вопрос, то ли замешательство, Сьюки списала это на то, что он удивлен выражением ее лица и, подойдя к нему, протянула рисунок Алиши: - Вот. Алиша сказала, что видела это в окне ночью. Доран молча перевел взгляд на лист с рисунком и, спустя мгновение ответил: - Вполне возможно, что и видела. Вчера ночью пропал один из молодых вервольфов из стаи Брэдли, которые присматривают за твоим домом. Неподалеку, на кладбище, нашли останки. Вернее сказать, кровавые лоскуты. - И…И что…это? – выговорила Сьюки. - Это, скорее всего, брукса. Она подобралась очень близко, и единственное, что нас пока спасает, это то, что войти в дом она способа еще не нашла. Поэтому разъярилась и напала на вера. Непонятно только, почему он был один. Но сейчас это уже неважно. Доран сжал руку девушки, подвел ее к дивану, усадил и пристально посмотрел ей в глаза. Словно раздумывая говорить или нет, Доран осторожно начал: - Сьюки, ты, наверное, уже заметила, что у Алиши особый дар – моя девочка рисует, с удивительной точностью передавая основное в том, что запечатлевает ее карандаш. Даже в наброске можно узнать почти абсолютное, необъяснимое сходство с изображаемым объектом, - Доран указал на листок, который все еще держала в дрожащей руке Сьюки, - Сью, родная, приглядись получше к рисунку Алиши. Ты не находишь ничего хотя бы отдаленно знакомого в образе этого чудовища? Сьюки как зачарованная стала смотреть на рисунок и в тот же миг, когда взгляд скользнул по поверхности бумаги, глаза ее округлились, и она вздрогнула всем телом, сцепившись в руку Дорана. Губы ее невольно зашевелились, тихие слова были похожи на дыхание: - Боже мой, почему я сразу не заметила… Сходство и правда просто поразительное. Спустя миг Сьюки уже овладела собой и, вскакивая на ноги, горячо заговорила: - Но… Но надо же срочно предупредить Сэма. И Лафайета! И Тару! И надо же что-то делать! Какой кошмар, она все это время была так близко… Доран поднялся и, положив руки на плечи девушке, заглянул ей в глаза: - Сью, успокойся. Сэм уже все знает. Все меры приняты. Твои друзья в безопасности. - Но как?! Что вы сделали? – горячилась Сьюки, продолжая сжимать в руке рисунок. - Пока ничего. Мы просто узнали кто она, и это уже немало, - Доран поглаживал плечо девушки и, наконец, Сьюки немного успокоилась. Она, обессиленная, присела снова на диван, и устало покачала головой. Поднеся рисунок к глазам, Сьюки некоторое время хмуро смотрела на него: - Энни… Я ни за что и никогда бы не подумала на нее. Она такая, - девушка оглянулась по сторонам, подбирая слова, - Такая настоящая, живая. Совсем не похожа на вампира или еще какое-то сверхъестественное существо. Доран присел рядом с девушкой. - А ты не замечала в ней никаких странностей? – спросил он. - Не больше, чем во всех остальных, - вздохнула Сьюки, - Нет, ничего такого. Хотя, знаешь – ее мысли. Я пару раз «услышала», что она думает, вернее сказать, как она думает, и ее мысли были похожи на... – Сьюки не смогла найти подходящего сравнения, - Мне тогда еще показалось, что так, наверное, думают воробьи, или сверчки. Она словно детскую считалочку проговаривала в голове. - Я заметил то же самое, - согласился Доран. – Мне ведь пришлось тихонько «прослушивать» почти всех. - Пришлось? – переспросила Сьюки. - Да, пришлось. И ты знаешь почему. – Но признаюсь, Энни не вызвала у меня подозрений больше, чем кто-либо другой, - увидев сомнения в глазах Сьюки, он добавил, - Не сердись, родная, и не думай ничего лишнего. Я не превысил допустимого и ничего от тебя не скрывал, - спокойно говорил Доран, поглаживая плечи девушки. От тепла его ладони Сьюки вдруг успокоилась настолько, что стала воспринимать все происходящее как само собой разумеющееся. Как одну из проблем, которую можно запросто решить, вроде уплаты долгов по счетам или исправления ошибки в налоговой декларации. Или незапланированного похода к дантисту, когда вдруг внезапно разболится зуб. От этого просто нужно избавиться и все снова будет в порядке. А когда рядом кто-то, кто может защитить и успокоить, то и проблемы-то вроде почти нет! - Что мы будем делать, Доран? – совсем успокоившись, спросила Сьюки. Она прильнула к плечу мужчины и просто наслаждалась близостью с ним, не желая двигаться с места. - То, что и планировали. Ты повезешь Алишу, а я останусь, буду создавать видимость присутствия. Присмотрю за домом, разузнаю о продаже трейлера и буду размышлять, как решить основную задачу – избавиться от бруксы. Благо, мы теперь знаем, кто она. А это немало. - А если она догадается, что вы узнали кто она на самом деле? Ты же не собираешься бросаться на бой с этой бруксой один на один? – подозрительно спросила Сьюки. Доран усмехнулся: - Нет, в бой я бросаться не стану. Это же чистой воды безумство. Сначала нужно найти надежный способ уничтожить бруксу. А, как я уже говорил, сделать это не так просто. - Но что-то ведь может ее убить? - Может. Огонь. Огонь может убить все. Но не думаю, что наша малышка Энни даст себя добровольно зажарить в кухонной печи бара «Мерлотт». - Не даст, это точно, - устало усмехнулась Сьюки. Ей вдруг так захотелось, чтобы быстрее прошла эта ночь, и наступил новый день. А лучше всего, чтобы уже наступил тот момент, когда она вернется из Шривпорта и, зайдя в свой дом, застанет там Дорана. И они буду вместе думать, что делать дальше. Не в первый раз в ее жизни неразрешимая на первый взгляд задача в конце концов решалась. Сьюки зевнула, деликатно прикрывая рот рукой, потом виновато подняла глаза на Дорана и сказала: - Я пойду спать, пожалуй. Просто с ног валюсь, и глаза слипаются. Девушка поднялась и двинулась в спальню. Доран нежно, но настойчиво перехватил ее руку, останавливая. - Сью, постой. Он обнял ее и жадно поцеловал в губы, проникая языком в ее рот. Сьюки немного растерялась – поцелуй Дорана был таким ненасытным, вызывающим, немного грубым и каким-то отчаянным. А тем временем руки мужчины, обжигая прикосновениями, торопливо проникали ей под майку, расстегивали джинсы. Тело Сьюки мгновенно отозвалось на ласки, сон улетучился и она ответила на поцелуй Дорана. Спустя два часа Сьюки мирно и глубоко спала, подложив ладонь под щеку. Лицо ее было расслабленным и спокойным. Погруженная в сон, она не замечала сидящего на краю кровати Дорана. Мужчина долго смотрел на нее, словно хотел запомнить каждую черточку ее лица. Он наклонился, тихо поцеловал волосы девушки, едва уловимо источавшие запах свежести, решительно поднялся и вышел из комнаты. В гостиной, не зажигая света, Доран вырвал листок из блокнота, лежащего возле телефона. Затем быстро огляделся, пока на глаза ему не попался один из карандашей, оставленных Алишей. Взяв его, мужчина подошел к окну, из которого лился лунный свет, задумался, и начал быстро записывать что-то на вырванном листке. Закончив писать, Доран сложил листок, быстро убрал его в лежащую на столике у дивана сумку Сьюки и отправился в спальню с намерением постараться хоть немного поспать. Письмо осталось лежать в сумке на самом дне, заваленное многочисленными мелочами. Он не был уверен, что правильно поступает, предоставляя бумаге «сказать» то, что должен сказать словами и глядя в глаза Сьюки, но иного варианта он сейчас не видел. Трудно все рассчитать и предусмотреть, когда впереди сплошная неизвестность и когда чувствуешь, что судьба несет тебя вперед, пренебрегая твоими попытками сопротивляться ее воле. Оставался только один день, который они проведут все вместе. И день этот пройдет очень быстро.