"Белые ночи, черные дни"

Сьюки оцепенела от увиденного, сойдя с самолета в аэропорту Барроу. Не в силах вымолвить ни слова, девушка потрясенно смотрела вокруг, обводя глазами бескрайние, пустынные просторы тундры. Низкое, тусклое заходящее солнце бросало слабый, прощальный свет на окрестности. Ни одного деревца, даже самого чахлого, лишь низкая зелено- коричневая трава, серые горы вдали, да полоса океанской глади, со стороны которой пронизывающий ветер доносил холод и влагу. Неподалеку располагался какой-то населенный пункт, состоящий в основном из невысоких строений, самой незамысловатой архитектуры. Видимо, это и был сам Барроу. Девушке казалось, что она действительно попала на край света, забытый Богом и людьми. Но, пройдя в небольшое здание аэропорта, она немного успокоилась, увидев, что и здесь тоже живут и работают люди, которые невозмутимо занимались вполне обыденными, привычными делами. Никто из пассажиров тоже не выглядел потрясенным, и Сьюки, поддавшись общему настроению, немного успокоилась. Пэм добралась без приключений, и их встреча в аэропорту Анкориджа можно было даже назвать теплой. Аркадий весь засветился от сдержанной радости, когда «его Пэм» присоединилась к ним во время промежуточной посадки в Фэрбанксе, покинув свой дорожный «саркофаг». Немногочисленные пассажиры самолета, увидев, что к ним присоединилась вампирша, ненадолго притихли, но через десять минут все забыли об этом, и полет продолжился «в штатном режиме». Пэм задала Сьюки лишь два вопроса: - Ты уже в курсе, куда мы направляемся? - В курсе, Аркадий сказал мне, - спокойно ответила Сьюки. - И тебе известно, что там нас ждут Эрик и Билл? Сьюки помолчала, подбирая слова и борясь с нежеланием отвечать на этот, в общем-то, формальный вопрос. - Я догадалась, Пэм. - Ну и чудно, - и Пэм изобразила улыбку, в которой было больше безразличия, чем искренности. Остальное время в полете они провели почти в полном молчании, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Пройдя все формальности в аэропорту, троица двинулась к выходу. Аркадий нес багаж Сьюки, но у самых дверей он вдруг остановился, поставил ее сумку на синюю пластиковую скамью и, указывая на нее, решительно сказал: - Сью, вам лучше надеть на себя что-то потеплей. Сейчас конец августа, но здесь это означает, что там, - он кивнул сторону выхода, - чуть выше нуля. - Чуть выше нуля? – переспросила Сьюки. - Совсем чуть-чуть, - улыбнулся Аркадий. Девушка неуверенно покосилась на выход и стала торопливо расстегивать сумку. Она извлекла из нее свитер и парку, натянула все это на себя. Застегнув куртку до самого верха, она спросила Аркадия: - А как же вы? Вам не будет холодно? Пэм, наблюдавшая за людьми, хмыкнула, и спокойно ответила за Аркадия: - Он способен позаботиться о себе, Сью. И вообще нас ждет машина, так что замерзнуть вы не успеете. Но ты - хрупкая натура, тебя лучше поберечь. Пошли же! И они вышли наружу. Сьюки зажмурилась на миг – вид абсолютно пустынной местности вокруг снова напугал ее, заставив сердце замереть. Низкое, быстро потемневшее небо, казалось, нависало над самой головой, ветер был таким пронзительным, что тонкую ткань парки и надетого под нее свитера насквозь продували порывы ветра. Сьюки, оглушенная совершенно новыми, непривычными и крайне неуютными ощущениями, вдруг навалившимися на нее, не обратила внимания, как они подошли к стоящей совсем рядом машине с затемненными окнами. Девушка растеряно посмотрела на нее и вспомнила этот автомобиль. Именно на таком приехал к ней Эрик той ночью, когда попросил приютить Джессику. Сьюки остановилась, глядя на темное стекло со стороны водителя, и нервно сглотнула, ожидая, что сейчас, как и тогда, опустится стекло и в проеме покажется бледное лицо Эрика с его пронзительными глазами, смотрящими чуть исподлобья. Будто в ответ на ее мысли, стекло медленно поехало вниз, и она увидела Билла Комптона. Темные глаза Билла загорелись таким знакомым огнем при виде девушки, что Сьюки почувствовала, как где-то в глубине души вспыхнула и тут же погасла искорка горечи и сожаления. И все же девушке было приятно видеть Билла. Она улыбнулась ему. - Привет, Билл, - сказала Сьюки, начиная дрожать от холода. Девушка удивленно покосилась на Аркадия, одетого лишь в тонкую футболку. Тот стоял, выпрямившись и развернув мощную грудь и пронизывающий ветер, казалось, совершенно не имел над ним власти. - Сьюки, добро пожаловать, - ответная улыбка Билла была искренней. – Садитесь скорее в машину, - обратился он ко всем. Пэм первая уселась на заднее сиденье, следом за ней поспешила забраться Сьюки. Девушка сжалась, обхватив себя руками за плечи. Зубы стучали во рту, и снова захотелось плакать. Аркадий занял свое место рядом с водителем, и только сейчас, не спеша, натянул на себя куртку, которую заботливо подала ему Пэм. Машина тем временем тронулась с места. Билл выехал на неширокое шоссе и, развернув автомобиль, направился в сторону океана. Сьюки молчала, пытаясь сквозь темное стекло разглядеть хоть что-то, но непроницаемое для человеческого глаза покрытие не давало возможности увидеть ничего. - Сьюк, окна двойные. Ты можешь опустить темное стекло, - посмотрев на девушку в зеркало заднего вида, сказал Билл. – Там две кнопки – одна управляет затемненным, другая обычным стеклом. Девушка нажала одну из кнопок, и темное стекло стало опускаться. Приоткрыв его до половины, Сьюки замерла, разглядывая странную природу этих ни на что не похожих мест. Дорога шла прямо вдоль океана, впереди виднелось то ли озеро, то ли это была часть океанской глади, вдававшаяся в сушу, разобрать было сложно в наступивших сумерках. Все это даже отдаленно не напоминало родную Луизиану, и девушке стало казаться, что весь ее организм противится тому, что она уже успела здесь увидеть и испытать. Этот холод и пустота, эта бедность красок и совершенно чужие, некомфортные ощущения – она будто оказалась в чужом мире, где не надеялась найти ничего, что могло бы хоть как-то утешить или позволить почувствовать себя защищенной. Наоборот, девушка ощутила себя как никогда уязвимой и несчастной. Сьюки едва сдержалась, чтобы не начать лить слезы. И на этот раз слезы эти были бы вызваны исключительно жалостью к себе. Девушка надавила на кнопку стеклоподъемника снова, и держала ее до тех пор, пока темное стекло полностью не поднялось и не скрыло от нее чуждый, холодный и неуютный мир, в котором она оказалась. Откинувшись на спинку сиденья, Сьюки ясно ощутила, что холод и пустота снаружи все же успели проникнуть ей в самое сердце, поселив там навеки грусть и разрушив окончательно мечты и надежды. Вся, в общем-то, недолгая поездка прошла почти в полном молчании, лишь Пэм, подавшись вперед, вполголоса рассказала Биллу историю их путешествия и тех событий, что предшествовали ему. За время рассказа Билл несколько раз, тревожно нахмурившись, поглядывал в зеркало на Сьюки. Он выслушал все молча и в конце сказал: - Сью, я могу только догадываться, что творится с тобой сейчас, и что тебе пришлось пережить. Но, поверь, сейчас твое пребывание здесь вполне оправдано и это верное решение. Здесь все чужое для тебя, но здесь есть те, кто готов тебя защитить. А там, где осталась твоя привычная жизнь сейчас больше враждебного и опасного. Наберись терпения, а когда все утихнет – ты вернешься домой. Сьюки слушала его, раздражаясь все больше, в ней закипало чувство протеста. Она бросила хмурый взгляд на затылок Билла, посмотрела на выглядевшую безучастной Пэм и проговорила: - Вся беда в том, Билл, что я понятия не имею, от чего кто-то собирается меня защищать и что должно «утихнуть». Это все лишь слова, я ничего не знаю наверняка, ничего не видела и имею самое отдаленное представление о важности происходящего, только с чьих-то слов. Говорят, на меня тоже напали, но я почти ничего не помню об этом, - она помолчала и добавила, - вокруг меня что-то происходит, что-то страшное, но что именно – мне точно неизвестно. Все ваши вселенские ужасы так... нереальны и далеки от меня. А вот то, что находится рядом, вызывает недоверие и страшит гораздо больше. Что-то невидимое, непонятное разрушает меня, мою жизнь. Отбирает тех, кто мне дорог... И как мне избавиться от возникшего у меня стойкого подозрения, что почти каждый, кто меня окружает, не является на самом деле тем, кем кажется? Даже монстра, из-за которого погиб дорогой мне человек, я знала как милую девушку. Где гарантия, что здесь не окажется точно так же? Я вижу только, как страдают и… гибнут те, кого я... Кто или что здесь может защитить от потерь? В салоне машины воцарилась тишина. Пэм и Билл остались молчаливы и неподвижны, лишь Аркадий наклонил голову ниже, словно что-то тяжелое неожиданно легло ему на плечи. Остаток дороги они провели в полном молчании. Городок Барроу остался позади, Билл вел машину по шоссе, пролегавшему вдоль береговой линии. Сьюки на секунду снова опустила немного стекло, увидела, что они подъезжают к группе маленьких, сиротливо разместившихся посреди пустоты строений. Через минуту машина остановилась и Билл, ни на кого не глядя, вышел первым, решительно открыл дверцу со стороны Сьюки и подал ей руку. Девушка вздрогнула и отчаянно захотела остаться в машине так же, как некоторое время назад ей хотелось навсегда остаться в самолете. Но, похоже, длинное путешествие все же закончилось, и нужно было что-то делать дальше. Сьюки мельком взглянула на бледное лицо Билла, освещенное светом уличного фонаря, укрепленного на толстом деревянном столбе, и не двигалась с места. Девушка увидела, что они находятся возле одноэтажного строения, стоящего на массивных сваях, поднятых над землей фута на три-четыре. Все вышли и стояли, выжидательно глядя на задержавшуюся Сьюки. Наконец и она, медленно подав руку Биллу, вышла из машины. Пэм первая поднялась по ступеням строения и скрылась в дверях, следом за ней направился Аркадий. Сьюки побрела вперед и рука ее, выскальзывая из прохладной ладони Билла, ясно ощутила его легкое, подбадривающее пожатие. Прежде чем войти в дверь, которую придерживал Билл, девушка успела заметить, что на стене слева от двери укреплена какая-то табличка с надписью, прочесть которую девушка толком не смогла. А еще она успела «услышать», что поблизости нет ни одного человека, кроме Аркадия – ее сознание не уловило больше ничьих мыслей, а лишь тишину, слегка потревоженную чем-то вроде легких «помех», не имевших ясных очертаний, а имевших «эмоциональную» окраску, что говорило о присутствии вампиров. Они вошли внутрь, и Сьюки оказалась в небольшом коридорчике, из которого вели три двери. Две из них были плотно закрыты, а из приоткрытой третьей пробивался неяркий свет. Билл молча отворил перед девушкой эту дверь, и Сьюки шагнула в комнату. В довольно просторном помещении с наглухо закрытыми окнами, царил полумрак, а большая часть пространства вообще тонула в темноте. Посредине комнаты, прямо напротив двери, стоял большой, массивный рабочий стол из темного матового дерева. Мягкий свет от стильной лампы на черненой металлической «ножке» освещал лишь поверхность стола и не позволял разглядеть сидящего за ним. Где-то справа, в глубине комнаты у стены, горел камин. Свет лампы и отблески огня слегка разбавляли темноту, а потрескивание дров деликатно и осторожно нарушали царившую в комнате тишину. Все словно замерли, когда девушка вошла в помещение и остановилась у дверей, оглядываясь. Сьюки молча смотрела, как из темноты неторопливо появились и легли на поверхность стола красивые, крупные, бледные руки с длинными пальцами. Руки оперлись о темную, деревянную поверхность и из-за стола поднялся Эрик. Девушка почти не видела его лица, скрытого полумраком, она смотрела лишь на его руки, такие знакомые, сильные, когда-то казавшиеся ей надежными и родными. - Здравствуй, Сьюки, - раздался голос Эрика. Он обогнул стол и приблизился к девушке. Она быстро, не задерживая взгляда, посмотрела на него, освещенного мягким светом пламени камина, и с удивлением увидела, что отблески огня словно «согрели» бескровное лицо вампира, придав ему теплый, «живой» оттенок. - Привет, Эрик, - коротко бросила девушка. - Я рад, что ты приехала. Понимаю, как тяжело было тебе покинуть Бон-Темпс, но это верное решение, - продолжил Эрик. - Да, да, - слегка раздраженно отозвалась девушка, - мне это уже говорили. Девушка вздохнула, помолчала, и, оглядываясь по сторонам, добавила: - Наверное, я должна сказать всем вам спасибо. И я говорю – спасибо. Но я очень устала, я плохо понимаю, что произошло и происходит. И у меня такое чувство, будто я вся еще там, в Бон-Темпс, а здесь только моя уставшая и совершенно пустая оболочка. Никто не перебивал ее, все молча ждали чего-то. Девушке стало неловко и очень неуютно. - Если можно, то я хотела бы уже куда-то добрести и уложить свою «оболочку» в кровать, - усталым, бесцветным голосом добавила Сьюки, и посмотрела Эрику в глаза первый раз за все это время. Губы Эрика были сжаты, он внимательно смотрел на девушку, слегка склонившись к ней, будто прислушиваясь. В его льдисто-синих зрачках на долю мига полыхнуло что-то, отчего у Сьюки вдруг перехватило дыхание. Но, возможно, это было лишь пламя камина, отражавшееся в глазах вампира. Страшная усталость и слегка заглушенная путешествием боль снова разом навалились на девушку, и она ответила Эрику угасшим, невидящим взглядом. Тончайшая ниточка еще оставшихся между ними уз крови позволила вампиру почувствовать, что Сьюки, которую он видит перед собой сейчас, уже совсем не та, что была прежде. Он осторожно, словно боясь спугнуть, взял безвольную руку девушки и слегка сжал в своих крепких, прохладных пальцах. Рука Сьюки была так холодна, что прикосновение Эрика она ощутила как почти человечески теплое, живое. Сьюки в легком замешательстве вскинула глаза на стоящего перед ней вампира и в этот самый миг почувствовала нечто странное. Те самые «помехи», которые являлись для ее сознания признаком присутствия вампиров, вдруг исчезли. Было похоже, будто неожиданно стих монотонный шум, как бывает в радиоэфире, на долю мгновения все прояснилось, и девушка четко услышала: - - «Ты здесь, ты со мной…» Сьюки почувствовала, словно в голове ее что-то полыхнуло, перед глазами закружились лица, тени, отблески огня. Она тихо простонала и стала медленно оседать на пол… ...Она открыла глаза и увидела лишь клубящийся вокруг туман, сквозь завесу которого невозможно было ничего различить. Сьюки поднялась с кровати, на которой лежала и направилась наугад, туда, где по ее мнению она могла найти дверь, а может быть и что-то еще. Осторожно ступая босыми ногами по твердому холодному полу, девушка продвигалась вперед и к своему удивлению не испытывала ни страха, ни волнения. Ею владело лишь любопытство. Где она была? Что вообще происходило? Сьюки, словно слепая, протянула руку вперед, пытаясь нащупать что-нибудь в пространстве, заполненном туманом. Так она и продвигалась, осторожно, прислушиваясь к себе и к тишине, царящей вокруг, пока под ногами, вместо твердых досок пола вдруг не почувствовала обжигающе-ледяную, колкую и жесткую…траву, хрустевшую под ее босыми ступнями. Девушка остановилась на миг, затаив дыхание, а когда выдохнула, смогла различить совсем близко от своего лица, что туман в воздухе смешался с легкими облачками пара, вырывавшимися изо рта, словно воздух вокруг стал внезапно морозным. А впрочем, ведь так оно и было на самом деле - девушка вдруг оказалась на улице, не заметив, как покинула помещение. Туман будто преследовал ее, двигаясь туда же, куда направлялась она. Сью шла, не испытывая ни страха, ни холода, и в ней лишь усиливалось, нарастало страстное желание узнать, увидеть – что же там, за пределами тумана? Девушка чувствовала, что она не одна, кто-то был совсем рядом, двигался за ней, оставаясь неслышным и невидимым. Сьюки стала поворачивать голову, силясь разглядеть своего спутника, но плотная, клубящаяся, как дым, пелена не давала ей возможности увидеть ничего дальше протянутой вперед руки. Так она шла, и шла, терпеливо, ничего не страшась, зная, что не одна, пока рука ее не уперлась в какую-то стену. Девушка остановилась и стала осторожно ощупывать твердую, гладкую поверхность, пытаясь угадать, что же это. Поверхность была абсолютно однородной и ровной. Сьюки уперлась ладонями в эту стену и стала медленно продвигаться вправо, одновременно стараясь нащупать что-то еще. Она прошла довольно много, но ничего не обнаружила – препятствие, внезапно выросшее перед ней оставалось неизменным на всем протяжении. Девушка почувствовала первый укол тревоги и решительно двинулась в обратную сторону, продолжая исследовать стену. Она несколько раз наклонялась вниз и поднималась на цыпочки, пробу угадать высоту препятствия, но узнала лишь, что «стена» шла от самой земли вверх на неизвестную высоту. Тревога сменила нетерпением, захотелось просто повернуть назад и вернуться туда, откуда начался ее путь после пробуждения. Но девушка подавила порыв и продолжала идти. Некто незримый все это время следовал за ней, она это четко ощущала. Упорство ее, наконец, увенчалось успехом – она нащупала ручку. Обычную дверную ручку, которая приводилась в действие простым нажатием вниз. Сьюки так и сделала. Она надавила вниз и дверь с легкостью подалась, слегка приотворившись. Девушка остановилась, затаила дыхание, борясь с сомнением, стоит ли делать шаг вперед. Но, подумав о том, что просто не сможет теперь повернуть назад, не узнав, что же там за дверью, сделала решительный шаг к приоткрытой двери. Но тут же остановилась и повернула голову назад… Всего лишь на долю мига девушка вдруг увидела себя как бы со стороны. Она стояла вполоборота, положив одну руку на ручку двери, а другую протягивала кому-то, возможно, своему невидимому спутнику, словно приглашая его войти с ней. Видение мелькнуло перед глазами и…Сьюки проснулась. Она резко раскрыла глаза и уперлась взглядом в деревянные балки потолка. Девушка инстинктивно натянула толстое одеяло до подбородка, словно пытаясь укрыться под ним. Потом зажмурилась, снова открыла глаза, нерешительно оглядываясь вокруг и только начиная осознавать, что это был сон. Сьюки прислушалась – где-то поблизости ощущалось присутствие человека. Девушка сосредоточилась и секунду спустя «опознала» в неторопливом течении украдкой подслушанных чужих мыслей нечто знакомое - Аркадий. Он, скорее всего, находился в соседнем помещении и, судя по всему, что-то читал. Сьюки медленно села на кровати и внимательно оглядела комнату. Небольшое помещение со стенами, обшитыми золотистыми досками. Справа от кровати располагалось окно, занавешенное плотными бежевыми шторами, сквозь небольшую щель в которых проглядывали чуть приспущенные деревянные жалюзи. Возле кровати стоял приземистый столик с выдвижным ящичком, на столике - лампа под матерчатым абажуром, рядом лежал мобильный телефон, в котором девушка не опознала свой собственный. Сьюки спустила ноги с кровати. Почти весь дощатый пол комнаты покрывала нечто вроде толстой и плотной циновки, сплетенной из тканевых жгутов с причудливым этническим узором. Сьюки опустила глаза, оглядывая саму себя - кто-то уложил ее спать в том, в чем она и приехала сюда, в джинсах и свитере, лишь сняв с нее куртку и кроссовки. В комнате было прохладно, девушка вздрогнула, закуталась в довольно тяжелое одеяло и поднялась. Её слегка качнуло, когда она оказалась на ногах, но, несмотря на это, она чувствовала себя вполне отдохнувшей. Сьюки подошла к окну и, придерживая одеяло одной рукой, другой отодвинула плотную ткань штор и выглянула на улицу. Увидев тот же скудный пейзаж, что и накануне - почти лишенное красок и форм пространство, где хозяйничал холодный, влажный ветер - девушка вздохнула и побрела к двери. Возле стены она увидела свою дорожную сумку, а рядом с ней большой пакет с каким-то незнакомым ей логотипом. Не проявив к ним никакого интереса, лишь удостоив короткого взгляда, Сьюки вышла из комнаты и оказалась в довольно скромных размеров помещении, совмещавшем в себе функции гостиной и кухни. На диване сидел Аркадий, держа в руках объемную папку, и сосредоточенно изучал там что-то. Услышав шаги, он быстро вскочил на ноги и широко улыбнулся: - Рад снова видеть вас, Сьюки, а я охранял ваш сон, - искренне и дружелюбно воскликнул мужчина, - Как вы себя чувствуете? - Вполне прилично, спасибо, Аркадий, - улыбнулась в ответ Сьюки, - Вот только не помню, как я здесь оказалась… - У вас был обморок, но ничего страшного, - ответил Аркадий. - Вы просто устали. Слишком много волнений, слишком большие перемены. Он сделал вежливый жест рукой, приглашая девушку присесть на диван. Сьюки с благодарностью приняла приглашение и опустилась на диван, продолжая кутаться в одеяло. В гостиной было тепло. Небольшой камин, больше напоминающий печку, обложенную природным камнем, горел вовсю, насыщая маленькое пространство живым теплом. Все здесь казалось ей каким-то диковатым, и абсолютно чужим, но в то же время не вызывало волнения и тревоги. Наоборот, неожиданно для себя самой Сьюки почувствовала странный покой и безмятежность. Она огляделась – размеры помещения были скромные, но здесь было все, что позволяло устроиться с комфортом. Диван, покрытый шерстяным пледом, небольшое кресло, низкий столик перед ними, телевизор. Деревянная стойка с двумя высокими стульями отделяла кухонный уголок от остального помещения. Сьюки на миг подумала, что она оказалась в какой-то хижине или лесном домишке где-то на краю света, в глуши. По ее представлению за окном должен быть густой, непроходимый лес, а здесь была продуваемая ветрами пустота. Аркадий какое-то время молча наблюдал за Сьюки, а затем заметил: - Вы пока осваивайтесь, а я, пожалуй, попытаюсь что-то сообразить перекусить. - И он отправился к маленькой кухне. – Вы ведь хотите есть, Сьюки? - Пожалуй, да, - отозвалась девушка, - Даже очень. У нее было много вопросов, но все они медленно, как в неторопливом водовороте кружили у нее в голове, и задавать их она не спешила. Для начала нужно просто принять душ, переодеться и поесть. Остальное - успеется. - А здесь есть ванная? – поинтересовалась Сьюки, вставая с дивана. Она уже согрелась, сбросила одело, перестав в него кутаться и с благодарностью посмотрела на печку-камин в углу. - Да, конечно, - отозвался Аркадий, колдуя что-то у стойки. Он указал на еще одну дверь, которую Сьюки раньше не заметила, - Там ванная. Надеюсь, в ней вы найдете все необходимое. Девушка вошла в крошечную ванную, которую и ванной можно было назвать с большим натягом. Это была нечто, размером чуть больше телефонной будки, также как и весь дом обшитое досками, с крошечной душевой кабинкой, над которой крепился нагреватель для воды и чудом втиснутой за кабинку раковиной, над которой и руки то помыть казалось невозможным, такой маленькой она была. А справа в уголке Сьюки обнаружила «предмет», заставивший ее в полном изумлении таращиться на ЭТО добрых пять минут, несмотря на почти критическое «нетерпение» организма. На деревянном постаменте в фут шириной и чуть больше фута высотой, похожем на стоящий на боку деревянный ящик, красовался… пластиковый круг для унитаза жизнерадостного лазурного цвета. И больше ничего. Над этим сооружением, как напоминание или пояснение его непосредственного назначения, крепился рулон туалетной бумаги. Девушка робко приподняла крышку круга и ожидаемо обнаружила под ней отверстие. Конечно, она не была совсем уж дикой или страшно избалованной цивилизацией, но все же это «приспособление» вместо привычного унитаза вызвала у девушки некоторое удивление. Но, видимо, придется приспосабливаться к местным "удобствам". Торопливо, но с большим удовольствием приведя себя в порядок, Сьюки вышла из ванной, все еще переваривая первые впечатления о здешних «чудесах комфорта». В гостиной на низком столике Аркадий уже расставил какие-то вкусности, а в нагретом камином воздухе стоял чудесный аромат свежего кофе, разогретых в микроволновке булочек и жареного бекона. Сглотнув слюну, девушка с наслаждением представила вкус горячего кофе. - О, Боже, Аркадий! Не знаю, что и сказать! – девушка благодарно улыбнулась гиганту, скромно застывшему возле сервированного стола. – Все выглядит таким чудесным и аппетитным! Аркадий выглядел довольным. - Так садитесь скорее, Сьюки, - сказал он бодро, - пока кофе и все остальное не остыло. - Сию минуту, только переоденусь, - ответила девушка и скрылась в спальне. После теплой и уютной гостиной спальня показалась Сьюки холодной и негостеприимной. И девушка тут же вспомнила свой сегодняшний сон, ощущения окутавшего ее плотного тумана, желание что-то найти, понять… Но едва она успела это почувствовать, как за спиной раздался голос Аркадия: - Да, кстати, там для вас есть пакет. В нем вы найдете все, что вам может пригодиться на первое время. Теплую одежду и всякое такое. Сьюки поморщилась и чтобы хоть что-то ответить, пробубнила: - Угу, спасибо. Она подхватила пластиковую сумку и вывалила её содержимое на кровать. В ней были несколько пакетов и свертков, в которых девушка обнаружила теплую куртку, два свитера из мягкой и пушистой пряжи, пару плотных штанов, ботинки на толстой подошве, несколько пар толстых носков ручной вязки, перчатки. И еще множество мелочей – целый арсенал нужных и практичных вещей, глядя на которые девушка подумала, что они скорее похожи на экипировку для похода по суровым и непроходимым местам. Дрожа от влажного холода в нетопленном помещении, девушка торопливо стянула свой тонкий свитерок, надела один из новых и носки, обнаруженные в сумке. Мягкая шерсть мгновенно согрела ее и Сьюки почувствовала себя намного комфортней. Однако что-то неясное, неуловимое кольнуло ее, заставляя досадливо оглядеться, словно в поисках чего-то, возможно, какого-то намека, знака, пояснения, а не только этой тишины и пустоты вокруг, безлюдья и чуждых, тревожащих ощущений. И никого, кто мог бы дать ей хоть каплю тепла, возможности почувствовать себя не такой бесконечно одинокой, оторванной от привычной жизни, разбитой и потерянной. Собравшись уже выйти из комнаты, девушка вдруг увидела на комоде свою сумочку. Сьюки открыла ее и заглянула внутрь. Почему-то ей показалось, что она должна снова обнаружить там какое-нибудь таинственное послание, и на этот раз она знала, от кого бы хотела его получить. Но в сумке не было ничего, чего она не положила бы туда сама. Зато девушка увидела там сложенный листок с рисунком Алиши. Сьюки развернула немного помятый лист и увидела себя, открывающую дверь в неизвестность. Увидела, как ее нарисованный прототип протягивает кому-то руку и снова вспомнила приснившийся ей сон, холодок пробежал по спине, подобрался куда-то к горлу, сжимая цепкими лапками беспокойства и не давая легко дышать. Сьюки быстро сложила листок и убрала его обратно в сумку. Пожалуй, хватит с нее сейчас всего этого. Она, в конце концов, может себе позволить делать только то, что ей хочется, а в данный момент ей хотелось есть. Сьюки вышла из комнаты и с наслаждением снова погрузилась в тепло и уютные запахи, напоминающие ей о том, что несмотря ни на что, она живой человек.