"Белые ночи, черные дни"

Эрик Нортман боролся сам с собой. Он лучше, чем когда-либо в своей длинной «нежизни» знал сейчас, чего ему хочется больше всего. Но лучше, чем когда-либо понимал, что на этот раз именно этого ему будет непросто добиться. Однажды, заметив на лице Пэм неодобрение в свой адрес, он едва сдержался, чтобы не стиснуть покрепче изящную шейку своего «дитя» в руках. - Ты хоть понимаешь, Эрик, что все твои терзания – пустое, - сказала Пэм. – пора уже выплюнуть эту жвачку, которую ты пытаешься жевать слишком, просто непозволительно долго! Он промолчал тогда, ничего не ответив Пэм. А она больше не заводила разговор на эту тему, уверенная, что ее создатель в скором времени разберется со всем сам. Прошло почти полтора месяца, как Сьюки была здесь, так близко от него, но никогда еще он не ощущал, сколь она далека. Даже в самом начале их знакомства, когда она принадлежала Биллу Комптону, он чувствовал ее ближе, чем сейчас. Лишь увидев девушку тогда, он уже знал, что она станет его «капризом», тем самым, чем ему непременно захочется обладать. Тогда он и не представлял, что «каприз» перерастет в нечто совершенно невероятное для него – настоящее чувство, которому он готов будет подчиниться. И он уже почти принял то, что смертная женщина перевернула все его существование и начал невольно считаться с тем, что теперь на многое придется пересмотреть свои "многовековые" взгляды, смиряя свою истинную сущность. Так ему казалось до некоторых пор, пока он вдруг не понял, что, несмотря на все его попытки, между ним и Сьюки пролегла трещина, которая сейчас уже превратилась в пропасть. И если он вполне мог и хотел попросту «перелететь» эту пропасть, то Сьюки совсем к этому не стремилась. Последнее время Сьюки жила с Дораном, у Эрика была связь с Ольгой. И вроде бы у них обоих сложилось так, что их пути должны были разойтись навсегда. Но Доран погиб, и как только Эрик узнал, что Сьюки едет сюда, он прекратил свои отношения с Ольгой, ни разу больше к ней не прикоснувшись. Собственно, он считал, что никаких отношений и не было вовсе. Он просто удовлетворял свои потребности. Ольга ни о чем не просила, ни на чем не настаивала и ни на что не обижалась. Казалось, она вполне правильно оценивала ситуацию и не питала никаких иллюзий. Это нравилось Эрику, но было все же что-то такое между ними, что не давало ему абсолютной уверенности в том, что они с Ольгой всегда были лишь «чисто техническими партнерами по сексу». Ольга была с ним предельно раскованна, ее желание близости с ним было слишком "настоящим", чтобы принимать это лишь за физиологическую потребность. Но было еще кое-что, что не давало Эрику покоя, и чему он не мог найти убедительного объяснения. Между ним и Ольгой не было уз крови, ведь он так и не преодолел какой-то невероятный барьер и ни разу не попробовал ее «на вкус». Противоестественность, не имевшая разумных объяснений, настораживала, злила и отталкивала. Неужели и правда, его любовь к Сьюки была столь сильной и столь же невероятной для него, тысячелетнего вампира, что он готов был забыть о своей истинной природе, всеми силами стараясь не нарушать ту связь, что, несомненно, была между ними? И это были не привязывающие друг к другу узы вампира и его человека – их обмен кровью давно уже не имел над ними достаточной власти. Эрик наконец-то поверил в то, что, исходив тысячи дорог, он встретил ту, с которой хотел бы провести бесконечность. Сьюки старательно избегала Эрика. Сказать по правде, избегала она и Пэм, и Билла, и Аркадия, стараясь сократить общение с ними до предельного минимума. Пэм было все равно, она не склонна была анализировать поведение Сьюки Стакхаус, которая, признаться, сильно утомила ее тем, что вызывала к своей особе слишком много внимания. Билл тревожился и искал варианты сохранить с девушкой с таким трудом вновь обретенное доверие. Он давно уже не питал никаких иллюзий насчет даже малой возможности возобновления их прежних отношений, но дорожил тем, что Сьюки удалось преодолеть страшную обиду по отношению к нему. Наблюдая, как при встречах в офисе, где теперь работала Сьюки, она старается всеми силами сократить время пребывания в одном помещении с ними, Билл начал беспокоиться. Однажды он сказал Эрику об этом. Эрик остался невозмутим, но Комптон знал наверняка, что бывший шериф не оставил это без внимания. Тем же вечером, Эрик решил нанести визит Сьюки. Сьюки чувствовала себя загнанной в клетку. То, что с ней, возможно, происходило, могло бы вызвать в иное время только радость, но не теперь. Не здесь, не с теми, кто ее сейчас окружал. Конечно, ее посещали мысли о детях и желание их иметь. Но те мужчины, с которыми у нее были отношения, не могли подарить этого счастья в силу своей природы. И Сьюки смирилась, загнав свой материнский инстинкт куда-то на личный «склад несбывшихся надежд». Она и предположить не могла, что это все же произойдет с ней, и оказалась совершено к этому не готова. Что там говорить, девушка пребывала сейчас в самой настоящей панике. Первая мысль о том, что она, возможно, носит ребенка Дорана, в одно мгновение наполнила ее невероятным, ни на что не похожим чувством – будто какая-то невообразимая магия вернула то, что она, казалось, утратила навсегда. Это было удивление и волшебный восторг, под воздействием которого захотелось закричать от избытка чувств. Но потом её охватил страх – что теперь делать, одной, в этом чужом краю, где она продолжала чувствовать себя инопланетянкой? Сьюки тут же вспомнила бабушку и разревелась, размазывая слезы по лицу. Она никак не могла успокоиться и плакала до тех пор, пока нос не распух, а глаза не покраснели. Оказалось, что ей даже не с кем поделиться своими сомнениями, попросить совета. Захотелось позвонить Таре и всё рассказать, но Сьюки отбросила эту мысль, предположив, что Тара вряд ли отреагирует на «новость» так, что сможет вселить в нее уверенность и развеет сомнения. Амелия? Возможно, но не сейчас. Сьюки не хотелось, чтобы Амелия стала первой, узнавшей ее тайну. Джейсон? Она скажет ему, непременно, ведь он единственный родной человек. Скажет, но только не теперь, ведь у него самого сейчас творится неизвестно что. Сэма, как возможного кандидата, Сьюки даже не рассматривала – уж ему точно известие о ее предполагаемой беременности не доставит радости. Поразмыслив, девушка решила, что для начала нужно убедиться в своих подозрениях, а потом, зная все наверняка, она и примет окончательное решение. Решив завтра же ехать в Барроу и для начала купить в аптеке тест. Потом, если тест окажется положительным, она потихоньку посетит врача. Сьюки успокоилась – теперь у нее было нечто вроде плана дальнейших действий, в связи с чем она обрела некое подобие уверенности. И так было ровно до того вечера, пока ее вновь не посетил Эрик Нортман. Сьюки открыла дверь, даже не думая, что это может быть Эрик. Но увидев на пороге его, стоящего в длинном пальто, делавшим его высокую широкоплечую фигуру еще более внушительной, Сьюки от неожиданности отпрянула. От Эрика не укрылось волнение девушки, которое вообще можно было принять за испуг, и он про себя отметил, что Комптон, пожалуй, был прав, говоря, что со Сьюки что-то происходит. - Мне можно войти, Сью, - спокойно и вежливо поинтересовался Эрик. - Заходи, - бесцветным голосом проговорила девушка. Она прошла к дивану и села на него, не глядя на Эрика. Вампир вошел, впуская следом за собой поток ледяного воздуха с улицы, закрыл дверь, и, сняв пальто, присел рядом с девушкой. - Ты сделала невозможное, милая, - сказал Эрик, - Тебе об этом известно? Сьюки вздрогнула, даже приблизительно не понимая, что имеет в виду вампир и лишь удивленно посмотрела на него. - Ты умудрилась отдалиться от всех здесь, где совершенно негде спрятаться друг от друга. Мы же существуем бок о бок, практически запертые в одну клетку. Но тебе удалось. – Эрик невесело усмехнулся. - Я не пряталась, Эрик, - тихо проговорила Сьюки. – Я просто живу. Вампир нахмурился, заметив, что губы девушки подрагивают, будто она едва сдерживала слезы. Он смотрел на нее, и внутри него что-то происходило. Словно из самых глубин его спящей мертвым сном души начинал подниматься поток каких-то почти забытых чувств, под напором которых ледяная корка, покрывавшая его давно безмолвное, остывшее сердце истончалась и трескалась. Он едва сдерживался, чтобы не обнять Сьюки крепко, прильнуть к ее хрупкому телу, чтобы между ними не осталось ни малейшего расстояния, впитывая тепло, чувствуя запах, по которому он так тосковал. Эрик видел только ее – хрупкую, беззащитную, потерянную. Он знал - несмотря ни на что, она очень сильная и, пережив за свою недолгую жизнь слишком много, сохранила эту силу в себе. Он видел, как отросли и слегка потемнели ее светлые волосы, которых теперь не касалось теплое солнце Луизианы, как побледнела ее кожа, обычно тронутая легким золотистым загаром. Он помнил, что Сьюки очень любила загорать, а теперь лишилась этой возможности. Тишина в комнате стала вязкой и тяжелой, Сьюки ощущала на себе взгляд Эрика и вся внутренне сжалась, боясь пошевелиться. Эрик не выдержал. Он резко подался вперед и через миг уже держал девушку в объятиях, прижимая ее голову к своей груди и вдыхая родной запах ее волос, делая это как можно более нежно и бережно. Сьюки сделала прерывистый вдох, задержала дыхание и резко вырвалась из рук Эрика. Она вскочила на ноги и отступила к стене, глядя на него растерянно, испуганно. А вампиру хватило доли секунды, чтобы узнать то, в чем еще сомневалась сама девушка. - Сью, ты?... Он поднялся на ноги, лицо его застыло, слова замерли на губах. Эмоции забурлили в нем, грозя вырваться наружу неудержимым потоком, который он почти не мог контролировать. - Уходи, - выдохнула Сьюки. Это его чертово "вампирское чутье"! Эрик какое-то время молча смотрел на нее, потом взял свое пальто и, резко развернувшись, направился к двери. Но вдруг остановился и снова повернулся к девушке. - Что…Что ты думаешь делать дальше?.. – спросил он, взяв себя в руки с огромным трудом. - А что в таких случаях делают? – отозвалась Сьюки, которая по-прежнему стояла, вжавшись в стену. – Я, вообще-то, не была уверена до этой минуты. Но ты подтвердил мои подозрения лучше всякого теста, - она нервно усмехнулась. Эрик все еще стоял посреди маленькой гостиной. - Кто-то еще знает? – ледяным голосом спросил он. Девушка отрицательно покачала головой. - Я никому не говорила и не собираюсь. Это касается только меня. Эрик понимающе кивнул головой. - Хорошо, как пожелаешь, - он натянул пальто и, уже взявшись за ручку двери, спросил, - Это… ребенок Дорана? Сьюки вскинула голову, невольно делая шаг назад, и проговорила "деревянным" голосом: - Да, это его ребенок. Будут комментарии? Эрик нахмурился и сказал: - Не будет никаких комментариев. Не ерничай, Сью. Мне не было и нет дела до этого Дорана и нет дела до того, чей это ребенок. Но мне есть дело до тебя. Нравится тебе это или нет. И теперь нужно что-то делать. И я за то, чтобы никто пока не знал о твоей…- он запнулся, - о твоем положении. Он посмотрел на дрожащую от смешения чувств девушку долгим взглядом и добавил: - Не сердись, Сью. Я не хотел тебя напугать или обидеть, ведь не о чем таком я не подозревал, и если сказать, что я потрясен, это значит не сказать ничего. Вряд ли я мог ожидать что-то подобное, когда, наконец, увидел тебя здесь, тем вечером, - говорил Эрик, не глядя на девушку. – Ведь я думал… я совсем о другом думал тогда. Я ждал тебя все это время, и… – он внезапно замолчал, прервав поток этих случайно вырвавшихся, неуместных сейчас слов. Но что сказано, то сказано. Девушка молчала, дрожа всем телом. Хотелось одного - запрыгнуть во внедорожник, умчаться в тундру подальше и закричать там, выпуская вопль отчаяния на просторы вместе со всеми страхами и болью, засевшей в сердце. - Я, пожалуй, пойду, - тихо сказал Эрик, и не двинулся с места. Он только смотрел на Сьюки долгим взглядом, и в этот миг она услышала, как в голове ее прозвучал голос Эрика, будто он сейчас шептал это на ухо: «Как же я люблю тебя. Как хочу защитить от всего. Но все снова не так... Совсем не так...» - Я пойду, - повторил Эрик вслух, и быстро вышел из дома, хлопнув дверью. А Сьюки осталась стоять, ошарашено глядя на закрытую дверь и не вполне еще осознавая то, что каким-то образом смогла абсолютно ясно услышать, о чем подумал Эрик. И было непонятно, что потрясло ее больше – то, что она это вообще услышала или ЧТО именно она услышала? ...Сьюки не спала всю ночь. Она то ложилась, пытаясь хотя бы подремать, то вновь вставала и начинала ходить по маленькой комнате взад вперед. Под утро она стянула плед с дивана, расстелила его на полу прямо перед горевшим камином и улеглась, повернув голову к огню. Пламя всегда успокаивало, а здесь, в этом холоде и пустоте, огонь стал для нее символом чего-то надежного, вечного, напоминающего далекий дом. Так она и встретила рассвет, а когда маленькие электронные часы на столике показали 8.00, она быстро оделась, села в машину и поехала в Барроу. Аптека на главной улице была уже открыта, Сьюки забежала в натопленное помещение, быстро отыскала полку с нужным товаром, выбрала две разные коробочки и, оплатив покупку, поехала обратно в поселок. Через полчаса она уже дважды подтвердила то, что первым открыл ей Эрик. Девушка забегала по домику, не зная, что делать теперь. Не в силах находиться в помещении, она снова оделась и пешком направилась в свой маленький офис, надеясь там отвлечься от беспокойных, сумбурных мыслей. Ей это почти удалось, и до полудня она отправила все нужные письма по электронной почте, распечатала присланные документы и разложила все накопившиеся бумаги. Как только она все закончила, тревожные, панические мысли снова закружили в голове, немедленно вызвав головную боль. К тому же стала сказываться ночь, проведенная без сна. Сара, сидевшая напротив нее, несколько раз вопросительно поглядывала на Сьюки, и, наконец, спросила: - Ты такая бледная, Сьюки? Плохо себя чувствуешь? - Да, неважно, - ответила девушка, решив ничего не придумывать, - Не спала всю ночь. - Здесь это бывает, особенно у тех, кто еще не привык к здешним местам. – Сара участливо посмотрела на Сьюки, - Скоро здесь наступит полярная ночь, и у тебя вообще все перепутается. - О, полярная ночь, - протянула Сьюки, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Полярная ночь! И это значит, что вампиры будут шататься по улицам днем и ночью. А еще это означало, что ей не избежать встреч с ними. И с Эриком. О, Господи, никогда еще она не хотела оказаться отсюда так далеко, как это только возможно! Хоть на Южном полюсе! - И что из себя представляет эта полярная ночь? – поинтересовалась она. Сара положила перед собой сцепленные руки и, чуть подавшись вперед, сказала: - Ну, прежде всего солнце не будет всходить над горизонтом около двух месяцев. И это очень красиво! Полярное сияние, белые снега кругом. Это волшебное время! Наши шаманы говорят, что во время полярной ночи духи являются людям чаще обычного и могут исполнять любые их желания. У нас здесь устраивают красивые праздники в это время. - Это интересно, - вяло проговорила Сьюки, которую вообще-то это не особо заинтересовало. - Хочешь посмотреть на такой праздник? – оживилась Сара. - Ну, не знаю, - неуверенно отозвалась телепатка, - наверное, хочу. - Отлично! Тебе понравится, - Сара и правда выглядела обрадованной, - Мой дядя знает шаманские обряды и часто участвует в церемониях. - О, здорово, - сказала Сьюки, чтобы хоть что-то сказать и не выдать того, что совсем не испытывает восторг по поводу скорого наступления Полярной ночи. Голова ее отяжелела, а глаза были словно натерты песком. Сьюки зевнула, прикрыв рот рукой. - Слушай, отправляйся-ка ты домой, - решительно сказала Сара, заметив, что Сьюки едва не роняет голову на стол, почти засыпая, - Ты все сделала, как я вижу, нечего здесь протирать штаны без толку. Хорошо выполненная работа – это быстро выполненная работа. Ступай теперь домой и хорошенько выспись. Сьюки с сомнением посмотрела на Сару, испытывая одновременно облегчение. - Иди, иди! – махнула та на нее рукой. Сьюки благодарно улыбнулась новой подруге, подхватила свою сумку и торопливо ушла. Дома она сняла лишь куртку и ботинки и в чем была, упала без сил на диван. Сон почти мгновенно сморил ее. Проснулась Сьюки уже под вечер, вполне отдохнувшая, с аппетитом поужинала и поняла, что ее смятение по поводу беременности куда-то улетучилось. Она больше ни в чем не сомневалась и твердо знала только одно – она хочет этого ребенка так сильно, как не хотела еще ничего на свете. Поняв это, девушка разревелась от облегчения. Не имея рядом никого, с кем она могла бы разделить свою радость, Сью сделала то, что обычно делала здесь в минуты, когда чувствовала себя особенно одинокой – она села в свой джип и поехала на берег океана. Погруженный во тьму водный простор, покрытый льдинами, завораживал своим величием. Был только октябрь, а здесь уже стояли морозы, и тундру покрывал снег. Лицо обжигал ледяной ветер, но девушке от этого становилась только легче. Она постояла минут пятнадцать, решила, что домой ей возвращаться вовсе не хочется, и можно покататься еще немного. Она села в машину и поехала в сторону Барроу, миновав городок по прибрежному шоссе. Затем неожиданно для себя свернула по дороге, ведущей в аэропорт, а дальше – поехала прямо по заснеженной равнине тундры. В какой-то миг ей захотелось остановиться в этом безлюдном месте, что она и сделала. Остановив машину, девушка вышла из нее. Она стояла посреди беспредельной равнины, покрытой снегом. Вокруг, на сколько хватало глаз, была пустота, лишь где-то совсем вдалеке виднелась гряда гор и одна из многочисленных вышек, расставленных в этом краю повсеместно и назначение которых для Сьюки оставалось загадкой.. Она стояла, впитывая в себя ощущения полной свободы, ей даже показалось на миг, что ноги вот-вот оторвутся от земли, и она воспарит над тундрой, озирая ее с высоты. Погруженная в свои мысли девушка, не заметила сначала, что в нескольких десятках ярдов двигается какая-то тень. Боковым зрением заметив это движение, Сьюки вздрогнула и стала вглядываться в темноту. Тьма была бы почти непроглядной, если бы не отливающий серебром при свете полной луны снег. На гладком, ровном, сверкающем покрове тень была очень заметна, и она двигалась стороной неподалеку, не приближаясь в девушке. Сьюки затаила дыхание, внимательнее вглядываясь вдаль. Тень замерла, несколько секунд не шевелилась, затем медленно, как-то осторожно, будто подкрадываясь, двинулась навстречу Сьюки. Девушка инстинктивно отступила назад и взялась за ручку дверцы машины, приоткрыв ее. Любопытство остановило, задержав на месте. Тень продолжала медленно двигаться навстречу и через несколько секунд, Сьюки к своему ужасу увидела, что этой тенью был довольно крупный волк. Не просто крупный, а гигантский. Освещавший равнину лунный свет делал его шкуру почти белой. Хищник замер и, пригнув огромную голову к земле, смотрел на девушку в упор, будто готовясь к прыжку. Глаза его отчетливо светились в темноте призрачно-зеленым. Сьюки хрипло охнула, дернула дверцу и запрыгнула в машину. Повернув ключ дрожащей рукой, она рванула с места и в последний миг, проносясь мимо, снова увидела, как горят глаза волка. Дома она еле отдышалась, зарекаясь еще когда-нибудь ездить ночью в полном одиночестве в тундру, по которой бродят дикие волки, а может, и какие-нибудь звери покрупней. Чтобы немного отвлечься и унять бушевавший в крови адреналин, Сьюки решила прибраться в своем жилище, и начала лихорадочно начищать раковину на кухне, то и дело поглядывая в окно. Ей все еще казалось, что она увидит в темноте стоящую фигуру гигантского волка, смотрящего в окна ее домика. Девушка наконец перевела дух, немного успокоилась и хотела было побаловать себя купленным недавно замороженным черничным пирогом, но безошибочно угадала, что у порога ее домика уже стоит Эрик Нортман, а значит дальнейший вечер, проведенный в относительном покое и занятиях приятными мелочами, ей уже не «грозит». Она повернулась к двери в ожидании стука, и когда он раздался, не спеша подошла и отодвинула задвижку, впуская Эрика. Вампир был бледен больше обычного, так, что кожа его отливала какой-то потусторонней белизной. Глаза провалились в потемневших глазницах и казались пронзительно голубым льдом, а бескровные губы плотно сжаты. Природа вампира явила себя в истинном свете и Сьюки видела его таким впервые. Девушка содрогнулась. - Что с тобой случилось, Эрик? – проговорила Сьюки, глядя на него. «Со мной случилась ты…» - услышала она в голове его голос. - Все в порядке, - ответил он вслух, - Устал. Вампиры тоже устают. Плюс недостаточное питание. - У вас кончились запасы «Настоящей крови»? – громко спросила Сьюки, пытаясь заглушить проникавшие без спроса в голову мысли вампира. «Что ты со мной делаешь, Сью? Как мне быть теперь?..» - «Настоящей крови» достаточно, - ответил Эрик, - Но здесь слишком много вампиров и слишком мало людей, желающих добровольно делиться с нами своей кровью. А ты же знаешь, без живой человеческой крови мы слабеем. Так же как и без…- и он осекся, замолчав на полуслове. «Так же как и без любви…» - прошептал его голос, слышный только ей. Девушка мотнула головой, едва сдерживая себя, чтобы не зажать уши руками и не закричать. Но она взяла себя в руки, вовремя вспомнив, что Доран, у которого был дар слышать мысли сверхъестественных существ, умел не пускать эти мысли в свое сознание. И кое-чему он научил ее. Не задумываясь пока, почему вдруг она стала слышать мысли Эрика, девушка просто сосредоточилась, и ее разум послушно воздвиг «плотину», перекрывающую вход «непрошеным гостям». В голове наступила «приватная» тишина, словно она закрыла окно, и посторонние звуки перестали проникать внутрь. - Я заходил к тебе примерно час назад, - продолжил Эрик, - Тебя не было дома. - Я гуляла, - ответила девушка. Она, не спрашивая Эрика, подошла к холодильнику, достала бутылочку угощения для вампира и поставила ее в микроволновку. Затем повернулась и вопросительно посмотрела на мужчину. - Ты хотел что-то сказать мне? - Да, хотел, - Эрик прошел к высокому табурету у кухонной стойки и уселся на него, не сводя глаз с девушки. - Ты… Ты не ошиблась? Твое возможное состояние... подтвердилось? – спросил Эрик и слова давались ему с большим трудом. Сьюки отрицательно помотала головой. - Не ошиблась. И ты не ошибся, - она с вызовом посмотрела на него, - А два теста это подтвердили. - Сью, то, что я тебе скажу сейчас, ты не должна воспринимать, как мое желание тебе навредить или что-то в этом роде, - Эрик нахмурил брови, и опустил глаза, будто не решаясь глядеть на девушку. – Я не хочу тебе зла. Я боюсь за тебя, а сейчас больше, чем когда-либо. - Ну, в чем дело? Говори же! – волнуясь все больше, воскликнула девушка. Эрик помолчал, словно собираясь с духом, и сказал: - Ты должна избавиться от этого ребенка. Сьюки задохнулась, словно ей перекрыли разом кислород, в глаза потемнело, и она твердо сказала: - Пошел вон. - Не пойду я никуда, пока ты меня не выслушаешь, - так же твердо ответил Эрик, не двигаясь с места и упрямо наклонив голову. - Я услышала достаточно для того, чтобы понять, что слушать тебя незачем. Уходи или я отзову приглашение, – отрезала девушка, подходя к двери и берясь за ручку. - Сью…Это все слишком серьезно. Не злись. Прошу, прошу тебя, выслушай сначала. От этого зависит… - Убирайся! – выкрикнула девушка, глядя на него с презрением.- Убирайся…убирайся, - повторяла она. - Сью, этот ребенок убьет тебя, как убила при рождении Алиша свою родную мать, - быстро проговорил Эрик. Голос его прогрохотал и стих. В комнате повисла тишина, а девушке казалось, что она слышит ускоряющееся тиканье часового механизма какой-то бомбы, которая вот-вот взорвется, разнеся вдребезги едва обретенную уверенность, новую надежду и желание жить ради кого-то. Или просто жить.