"Белые ночи, черные дни"

Ноябрь на мысе Барроу принес с собой еще более сильные снегопады и морозы, и полярную ночь, которая однажды пришла и просто осталась на этом краю земли, не позволив рассвету сменить себя. Сьюки знала о возвращении Ольги и старательно избегала встреч с ней. Эта красивая молодая женщина вызывала у нее странные ощущения. Сьюки даже чувствовала себя почему-то виноватой, словно ее появление здесь вмешалось во что-то, разрушило и изменило ход каких-то событий. Эрик предложил Сьюки перебраться к нему, но девушка решительно отказалась, сказав, что пока не готова к очередным радикальным переменам. На самом деле, ей ужасно не хотелось занимать в доме Эрика место Ольги, некогда жившей там на вполне законных правах верной подруги и любовницы. Кажется, и Эрик это прекрасно понял и больше не повторял свое предложение. Теперь, когда день смешался с ночью, жизнь в поселке изменилась. Все чаще Сьюки стала видеть незнакомые ей лица, это были вампиры, которых она еще не встречала здесь. Отсутствие солнечного света позволило им вести более свободный образ жизни. Все эти вампиры были связаны с процессом строительства, и сейчас их количество заметно превысило количество людей. Сьюки временами становилось страшно, когда она возвращалась по освещенной фонарями улочке поселка к себе домой и навстречу попадались незнакомцы и незнакомки, с интересом смотрящие на нее. Зато их некогда вполне дружеские отношения с Пэм снова стали восстанавливаться. Пару дней спустя после их объяснения с Эриком, Пэм явилась к Сьюки домой. - Если ты снова собираешься поиграть им, а потом сбежать куда-нибудь или к кому-нибудь, то ты рискуешь разбудить во мне нечто нехорошее, Сью, - сразу заявила Пэм, стоя на пороге.- Я, знаешь ли, в свое время не особо церемонилась с теми, кто меня обижал. А обида, нанесенная моему Создателю - моя обида. Одетая в длинную небесно-голубую парку, отороченную белым мехом, Пэм была необыкновенно хороша. Ее белое лицо с огромными синими глазами, густо обведенными черным, показалось Сьюки чем-то неземным, и в то же самое время таким знакомым и почти родным. Сьюки улыбнулась вредной вампирше, заявившейся защищать своего создателя, и, взяв ее за руку, почти втащила в свой домик, на мгновение подумав, что Пэм может почувствовать ее "положение" и тогда разговор снова свернет куда-то не туда. Но Пэм лишь шагнула внутрь, не забыв изобразить на лице утонченное изумление, слегка сдобренное легким налетом брезгливости. Сьюки предусмотрительно встала за кухонную стойку, намереваясь с ее помощью отгородиться от "вампирского чутья". - Манеры твои не стали лучше, дорогая, - пропела Пэм, оглядываясь, - Ты же знаешь, что мы не любим грубых прикосновений, зачем же так бесцеремонно хватать меня. - Я так давно тебя не видела, Пэм! – сама удивляясь той искренней радости, которую почувствовала, воскликнула Сьюки. – Проходи. Тебя угостить? - Нет, я сыта, - Сьюки показалось, что Пэм облизнулась, как сытая кошка, - Ты же знаешь, мы с Аркадием все еще вместе. - Почему «все еще»? – насторожилась Сьюки. Ей нравился белозубый гигант Аркадий и она знала, что он чувствовал к Пэм. - Ну, знаешь, для меня это странно, по меньшей мере, - заявила Пэм, усаживаясь на диван, - Так долго я не была еще ни с кем. И он у меня один. - Действительно странно! – Сьюки изобразила понимание, но предпочла больше ничего не говорить. Еще одна тема, которую не хотелось сейчас развивать. - Так вот, мой ангел по имени Сьюки, я пришла тебе сказать, что заметила кое-какие перемены в настроении моего создателя. Очень эти перемены мне не по душе, - заявила Пэм. - Отчего же? – удивилась Сьюки, - Он злится, он страдает? - В том то и дело, что нет! – выгнула бровь вампирша, - Он выглядит довольным и спокойным, - Пэм замолчала и поморщилась. - Так что же в этом плохого? – осторожно спросила Сьюки. - Все плохо. Так было уже когда-то, а потом ты послала его, и он потерял покой. А вампиру его возраста это противопоказано. У него, видишь ли, есть дела поважней, чем гоняться за девчонкой, вроде тебя, – бесцеремонно отозвалась Пэм, - Да и к тому же, Сью, давай будем откровенны. Ну, сколько еще продлится эта ваша беготня? От силы десяток лет и все! Потом он потеряет всякий интерес к старушке Сью. Если, конечно, ты не решишь присоединиться к нам, - промурлыкала Пэм, улыбнувшись. - Не решусь, Пэм. Ни за что! - уверенно и спокойно сказала Сьюки. Девушка так и стояла за стойкой, не желая садиться рядом с вампиршей, боясь, что та сможет уловить ее состояние, которое по-прежнему являлось секретом для всех, кроме Эрика. Пэм невозмутимо скользнула взглядом по Сьюки и, слегка приподняв бровь, сказала: - Ну и ладно, ваше дело. Я-то что волнуюсь. Я вообще-то пришла спросить, ты не собираешься посетить этот варварский праздник, который устраивают здесь в честь наступления полярной ночи? - Собираюсь, Сара хочет, чтобы все пришли, - ответила Сьюки, радуясь смене темы разговора. - Я в курсе, милая. И мы с Аркадием и Биллом пойдем, - заявила Пэм, вставая с дивана, - Вообще-то не в моей привычке посещать такого рода сборища, но за неимением здесь иных развлечений, сгодится и это. К тому же мне эта идея тоже по вкусу. Ночь для вампира – это его жизнь, а ночь, которая длится весь день, это вообще мечта. Так что глядишь и станет празднование наступления полярной ночи национальным Днем Вампира, - с этими словами Пэм развернулась и взялась за ручку двери, – Еще раз прошу тебя, мой ангел, не дури снова. Не доводи Эрика до точки кипения своими капризами. Он не каменный все же. Если ты вздумаешь сбежать, он бросится тебя искать. Ему сейчас нельзя покидать это место, только здесь он в относительной безопасности. А на основной территории страны ему лучше не показываться еще очень долго, а может и никогда. Помнишь, Джесс влезла в какую-то донорскую базу данных с твоего компьютера? Сьюки ответила кивком головы. Пэм продолжила: - Так вот Билл покопался во всем этом и выяснил много интересного. Дела о незаконных обращениях и кражах детей для продажи на черном рынке доноров теперь официально взяты под контроль правительством. Но Филиппе «прикрыл» Эрика, отправив его сюда, преследуя, прежде всего свои собственные интересы. Теперь его самого и Магистра серьезно прижали и их бледные рыльца оказались в таком пуху! То-то еще будет! – Пэм воздела глаза к потолку. - Так что, Сью, не раздувай заново едва угасший костер, не вынуждай Эрика, да и Билла, гоняться за тобой, где попало и спасать твою изрядно побледневшую в отсутствии солнца задницу. Сиди здесь тихонечко. Пэм приоткрыла дверь, но снова остановилась и добавила, слегка повернув голову к Сьюки: - Если ты бросилась в объятия Эрика от одиночества, тоски по родине и прочей ерунде, то лучше прекрати это. Вернулась Ольга, и пусть бы Эрик оставался с ней. Без обид, Сью, но она ему подходит больше. Пэм вышла и захлопнула за собой дверь, а Сьюки некоторое время, стояла, глядя в пространство и переваривая сказанное вампиршей. *** Ольга перестала видеть сны. Когда засыпала, то словно проваливалась в черноту и лежала там, немая, обессиленная, неподвижная, а потом просыпалась совершенно опустошенная. Она ничего не чувствовала, не было ни страха, ни беспокойства. Возможно, ей бы следовало ощущать себя загнанной в угол, но почему-то она была избавлена и от этого чувства. Она вообще избавилась от всяких чувств, будто исчерпала их запас. Наверное, то решение, которое она приняла, родилось в ее голове сразу, как только она вышла из здания клиники после разговора с мистером Хэмби. Оставалось только послушно вернуться в Барроу и сделать то, что она должна была сделать. Предположение о том, что ее сынишка не погиб тогда, а был похищен и продан, как источник ценной крови, не добавила никаких эмоций. Она словно окончательно перегорела, и ворошить остывшие угли, покрывавшие душу не было никаких сил. На очередную приманку, что подкидывал ей злой рок, она больше не клюнет. Она просто сделает то, что должна и все. Все. А теперь у нее есть неделя, чтобы наполнить себя серебросодержащим зельем, словно чашу с ядом и всего один день, чтобы донести эту чашу до уст того, кто должен стать жертвой. Мистер Хэмби предупредил, что в Барроу за ней будут приглядывать доверенные ему люди и как только он получит известие о том, что все сделано, она сможет больше не волноваться о своих родных, им ничего уже не будет угрожать. Ольга понимала, что отец Джессики не просто злодей, террорист или что-то в этом роде. Им руководило отчаяние, неудержимое желание мести, а измученный тщетными поисками справедливости, он перешел грань, за которой остались человечность и сострадание. Перед самым отъездом Ольга получила пакет с документами, из которых она узнала о многих неприглядных делах Эрика Нортмана и Билла Комптона, а также о некоторых высокопоставленных представителях вампирского сообщества. Прочитанное никак не помогло Ольге проникнуться ненавистью к Эрику и Биллу или жалостью к мистеру Хэмби. Она просто сострадала, сострадала всем, кто оказался втянутым в эти странные и страшные перемены в мире. И она точно знала, что ей места в этом мире, где она начнет все заново, как хотела когда-то, уже не найти. ...Ольга задумчиво высыпала в стакан порцию коричневатого порошка из маленького пакетика и стала медленно размешивать крупинки ложечкой. Лицо ее осталось бесстрастным и равнодушным, глаза смотрели в одну точку. Вытащив ложечку, она поднесла стакан с жидкостью ко рту и…решительно вылила смесь в раковину. Автоматически промыв стакан, девушка убрала его на место, оделась и вышла из своего домика. - Ольга, - услышала она за спиной голос Билла, когда собралась уже сесть в свою машину, чтобы отправиться в Барроу. Молодая женщина обернулась и, придерживая отороченный мехом капюшон, немного мешавший обзору, посмотрела на приближавшегося вампира. - Билл, привет, - отозвалась она. - Привет. Мы стали редко встречаться, - заметил Билл, подходя к женщине, - Ты в Барроу? – Да, хочу пройтись по магазинам, может быть, поужинаю там, - спокойно ответила Ольга. Ее мягкое лицо с лучистыми серыми глазами немного изменилось, стало чуточку бледнее, утонченней. - Может быть, составить тебе компанию? – Билл увидел, как заколебалась Ольга, раздумывая, и добавил, - Я не навязываюсь, просто сам собираюсь ехать туда. - Понятно, - улыбнулась Ольга, - Почему бы и нет, поехали вместе. Садись, Билл. Выруливая с узкой улицы поселка на шоссе, ведущее к Барроу, Ольга тоскливо подумала, что очень хочет, чтобы сейчас Билл Комптон вдруг применил к ней свое «вампирское очарование», заставив ее говорить о том, о чем она не решалась сказать сама. *** Ночную тишину, царящую в доме, нарушило негромкое жужжание вибросигнала мобильника, лежащего на прикроватной тумбочке. Мистер Хэмби нащупал телефон, покосился на спящую рядом жену, поспешно поднялся с кровати и вышел из спальни. Остановившись в холле второго этажа перед дверями бывшей комнаты Джессики, он, наконец, сказал в трубку: - Слушаю. - Она приходила, мы все сделали, - раздался в трубке женский голос. - Хорошо, это хорошо, - отозвался мужчина, - Пускаем в ход план Б. Много времени займет у вас подготовка к нему? - Нет, совсем нет, - ответили ему, - Связываться с новой партией крови мы не будем, все сделаем с уже проверенной Нортманом. Завтра в Барроу состоится праздник, большинство жителей поселка будет присутствовать на нем. Тогда и можно будет все аккуратно заменить. А… а как быть с ней? - Она нам больше не нужна. Свое участие в нашем плане она все же приняла. Все так или иначе начнется именно с ее крови. - Ей еще не сообщили печальную новость про ее отца? - Нет. Надо же, какое непредвиденное развитие событий, - вздохнул мистер Хэмби, - Этот неожиданный приступ практически убил ее отца. Врачи говорят, что он не протянет и пары дней. Сейчас он в реанимации, и его жена пока не знает всей серьезности положения, и потому не спешит ничего сообщать дочери. Как только его смерть будет констатирована официально, русское консульство организует отправку тела на родину в сопровождении жены. До этого остались считанные часы, но если все сделано, то как гарантия сговорчивости мисс Ольги они нам больше неинтересны, – он помолчал. - Знаете, во всем этом есть некая злая ирония, - продолжил он, спустя мгновение, - если честно, то мне даже жаль эту девицу. Ей действительно уже почти нечего терять... - Вот-вот, - поддакнул собеседник, - и сейчас, как никогда, напрашивается вопрос - что будет, если ей про отца ей станет известно до того, как…? Что если она все успеет рассказать Нортману или еще кому-нибудь, ведь ее действительно ничего больше не будет сдерживать? – допытывался голос в трубке. - Вы так настойчивы, - невесело усмехнулся мистер Хэмби, - Ну, что вам ответить на это - пусть рассказывает! Я с самого начала допускал это. Потому-то мы и несколько изменили первоначальный план. В любом случае Ольга оказалась нам весьма полезна. Мистер Хэмби, продолжая держать телефон возле уха, отворил дверь в пустующую комнату своей дочери Джессики и сказал, обводя ее глазами: - Не к этому ли мы с вами стремились? Ведь благодаря крови этой вампирской потаскушки мы и узнали, что только в живой человеческой крови серебро будет смертельно для вампира, а в синтетическом заменителе оно почти безопасно для них. Так пусть вампирское сообщество во всем мире узнает, с какой легкостью можно от них избавляться. Ведь совсем несложно замаскировать отравленную кровь, разлив ее в бутылки и подав под видом синтетической. Пусть в каждой бутылочке Настоящей крови для них таится потенциальная опасность – живая кровь человека, насыщенная серебром. Донорская кровь, которую так ценят кровососы, станет оружием их уничтожения. Как и люди, принимающие серебросодержащие препараты. Нетрудно предположить, что очень скоро вампиров во всем мире охватит паника, какая сотрясает сейчас общество людей. Пусть существуют в страхе, играя в «русскую рулетку» каждый раз, как захотят питаться, или пусть сдохнут с голоду. А мисс Ольга может идти с миром.