"Белые ночи, черные дни"

…Сьюки разом утратила все физические ощущения. Позабыв усталость, боль в ногах и спине, легкую тошноту, то и дело подкатывающую к горлу, девушка превратилась в одно огромное воплощение самого большого своего желания – найти Эрика, обнять его, прижавшись к нему всем телом, вновь ощутить его, невредимого и реального. Она хотела иметь возможность сказать ему насколько дорог он стал для нее. Одна только мысль о том, что такой возможности может больше уже и не быть, приводила ее в исступленный ужас и первобытный, неконтролируемый гнев в адрес тех, кто пытался помешать ей. Через пять минут ее внедорожник затормозил у жилища Эрика и Сьюки, не заглушая мотора, выскочила из машины, но Джессика опередила ее: - Здесь никого нет, Сью! Его здесь нет, - прокричала вампирша, остановившись у двери дома. Сьюки молча снова запрыгнула в машину, и они поехали в сторону офиса. Картина, открывшаяся им в офисе, заставила Сьюки закричать от ужаса и отчаяния, но через секунду Джессика, схватив подругу за руку и встряхнув ее, проговорила: - Сью, это не Эрик! Точно не он, – повторила она. Вампирша прислушалась и сказала: - Здесь пусто, никого больше нет. Но здесь совсем недавно была Пэм. Мы разминулись на пару минут, не больше. Сьюки, привалившись к дверному косяку, едва переводила дыхание, справляясь с очередным приступом тошноты. Когда удалось проглотить отвратительный комок в горле, она проговорила: - Едем к Ольге. - Надо было сразу ехать к ней! – воскликнула Джессика, и, не считаясь с тем, как могут звучать ее слова, добавила, - эта парочка стоит друг друга. Эта Ольга… Она мне никогда не нравилась. А уж белобрысый выпендрежный урод… Вампирша скривилась в гримасе отвращения: - Прости, Сью, но мне его совсем не жаль, - проговорила она, - Я, вообще-то, здесь из-за Билла. Сьюки, скрывая боль, которую причинили ей слова Джессики, прикрыла глаза, но промолчала, понимая, что у юной вампирши есть основания испытывать ненависть, которую она испытывала к Эрику. И сейчас не время пытаться переубедить ее в чем-то. В окошках домика Ольги было темно, а вокруг стояла странная, не такая, как обычно, тишина. Опустевший поселок, улочки которого были освещены полярным сиянием, выглядел сейчас потусторонним, словно весь окружающий мир какая-то неведомая сила вдруг перенесла в нереальное измерение, куда больше не проникало ничего привычное, дающее покой и вселяющее уверенность. Сьюки стиснула зубы и, стараясь не глядеть на кровавую жижу на полу, источавшую гнуснейший на свете запах, быстро вышла на улицу. Вдохнув полной грудью морозный воздух, она только сейчас заметила, что выскочила из дома, забыв одеться как следует, только набросила куртку, но даже не застегнула ее. Но Сьюки не чувствовала мороза, она вообще ничего не чувствовала, кроме желания увидеть Эрика. Снова усевшись в машину, девушки не проронили ни слова. Немного спустя Джессика проговорила виноватым голосом: - Прости, Сью, за то, что я так сказала об Эрике. Не сдержалась. - Не о чем сожалеть, Джесс. Наверное, ты имеешь на это право, - отозвалась Сьюки. Дверь дома Ольги была немного приоткрыта. Джессика выскочила из машины первая и за долю секунды исчезла внутри домика. Сьюки бросилась следом, не заглушив мотор и не закрыв двери машины. Сьюки прыжком преодолела две ступеньки крыльца и ударом ладони оттолкнула дверь, которая шумно грохнула о прибитый к полу ограничитель. Сьюки, придержала дверь рукой и едва не натолкнулась на Джессику, стоящую посреди темной комнаты. Проникающего с улицы света было недостаточно, чтобы человеческий глаз мог сразу различить обстановку в комнате. Сьюки растерялась на долю секунды и застыла рядом с Джессикой, напряженно вглядываясь в сумрак и придерживая входную дверь, готовая броситься прочь в любой миг. - Сью?! Джесс?! – раздался откуда-то из темноты голос Билла. – Что это значит? Откуда вы здесь взялись? Джесс, какие ветры тебя занесли сюда? Сьюки дернулась от неожиданности и только сейчас заметила Комптона, стоящего на одном колене на полу в самом темном углу комнаты. Перед ним лежало нечто, напоминающее неподвижное человеческое тело. - Эрик! – как одержимая, словно не слыша Билла, закричала Сьюки, бросаясь вперед и падая на колени перед лежащим на полу человеком. - Это…Ольга?! – изумленно произнесла девушка. - Что с ней? - Мертва, - коротко ответил Билл. - Билл, что происходит?! Где Эрик?! – вскакивая на ноги, торопливо заговорила Сьюки. Она лихорадочно вцепилась в руки Билла, пытаясь разглядеть в его глазах ответы. - Эрика здесь нет, Сью, - ответил Билл, сжимая дрожащие ладони девушки. Прикосновение его крепких, прохладных рук немного привело Сьюки в чувство. - Пэм ищет Эрика. Мы не знаем, где он. Мы были в офисе и у него дома, – добавил Билл. - В офисе… там на полу чьи-то останки, - проговорила Сьюки. – Я подумала, что это Эрик. И здесь…Что происходит, Билл? Вы же знали, что что-то происходит, и поэтому старались не пустить меня в поселок? И Эрик знал! – догадалась девушка и добавила, - Джесс рассказала мне… Билл промолчал, и Сьюки укоризненно воскликнула: - Какая все это глупость! Мы потеряли столько времени! - Джесс! – позвала Сьюки, - Где ты? - Я здесь, - раздался откуда-то из темноты приглушенный голос вампирши, - тут еще и Аркадий, кажется, ему очень плохо. Билл наклонился над Ольгой, всматриваясь в застывшее лицо лежащей женщины и, выпрямляясь, сказал: - Сьюки, давай присядем, и ты мне расскажешь все, что тебе рассказала Джессика. - А не пойти ли тебе, Билл Комптон, куда подальше, - вдруг заявила девушка, - пусть Джесс тебе все и расскажет. А я пойду искать Эрика. - Ты, конечно, сумасшедшая, Сью, я не спорю, – отозвался Билл, качая головой. – Но не настолько же! - Да, я была сумасшедшая, когда связалась с вами, - ответила Сьюки, решительно направляясь к дверям. - И остаюсь по сей день такой же сумасшедшей. И что с того? Ты думаешь, я буду сидеть и ждать, чем все это закончится? В таком случае, это ты сумасшедший, Билл Комптон. Или ты меня совсем не знаешь! Девушка почти исчезла за дверью, когда за ее спиной раздался голос Билла: - Сьюки, подумай сейчас не только о себе и об Эрике. Подумай о своем будущем ребенке. Сьюки замерла на месте. - Ну, конечно, ты узнал, – утвердительно проговорила она, не поворачиваясь, - Когда нес меня в машину сегодня? - Несколько недель назад, когда заходил к вам с Сарой в офис на стройке, - ответил вампир. – Я видел, как ты меняешься, как избегаешь меня и Пэм. Но явственно узнал причину перемен только тогда. Я ведь чувствую тебя до сих пор, Сью. - Ты никому не сказал, - снова просто констатировала Сьюки. - Нет. Не сказал. И не скажу. Это только твое дело. - Спасибо, - Сьюки обернулась и бросила на Билла немного смущенный взгляд. - Но я все равно пойду и найду Эрика. - А ничего, что я все слышала? – раздался снова голос Джессики. - Теперь уже все равно, - ответила Сьюки и выбежала из дома. Она запрыгнула в машину, но внезапно возникший рядом Билл не дал ей закрыть дверцу машины: - Я не пущу тебя одну. Двигайся! – и он кивнул головой, веля ей пересесть на сидение рядом. Сьюки послушно передвинулась и благодарно и немного смущенно посмотрела на Билла. Машина уже двинулась с места, когда в нее влетела Джессика. - Аркадий еще не пришел в себя. Надеюсь, с ним ничего не случится, пока он лежит без сознания. Интересно, чем это его так вырубили? Ран на нем нет, - проговорила девушка. – И куда мы теперь? – поинтересовалась она. - На стройку, - ответил Билл, - Туда направилась Пэм, да и деться здесь особо больше некуда. Если только Эрика не похитили и не увезли куда-нибудь. Джесс, можешь в вкратце рассказать, что тебе известно? За те минуты, что они ехали к огороженной забором строительной площадке, освещенной сейчас только одним, не самым ярким прожектором, Джессика успела рассказать Биллу то, что ранее рассказала Сьюки. - Но от Ольги теперь вряд ли будет исходить какая-то угроза. Ты уверена, что есть что-то еще? – в заключение ее быстрого рассказа спросил Билл. - Я не знаю точно, - ответила Джессика, - Последнее время отец уже не посвящал маму в свои планы. Но она утверждает, что он задумал что-то еще. И это тоже как-то связано с кровью. …Эрик Нортман не смог бы точно ответить, когда в последний раз за тысячу лет столь ясно сознавал собственную уязвимость. Пожалуй, такого не было давно. Даже будучи человеком, он ощущал себя почти всемогущим, не знающим страха поражения, воином. Но только не теперь. Эрик лежал на деревянном полу в темном и холодном, пустом помещении холла второго этажа недостроенного отеля и чувствовал себя как беспомощная рыба, выброшенная на берег. Причем, почти буквально, так как его большое, сильное тело было опутано тонкой и прочной сеткой, сделанной, судя по всему, из серебра. Могучий вампир лежал, спеленатый в огромный кокон и не мог пошевелиться, а любая, самая слабая попытка немного шевельнуться, причиняла нестерпимую боль. Кто-то сорвал с него пальто и свитер из дорогой мягкой шерсти и тонкие серебряные нити, соприкасаясь с его кожей, врезались в его плоть как раскаленные бритвы. Эрик истекал кровью, слабея с каждой минутой. В помещении рядом с ним находились еще двое, в них вампир безошибочно распознал человека и вервольфа. Они хранили молчание и за все время обменялись лишь парой коротких фраз. - Они сейчас будут, - сказал человек. – Я сообщил, что мы на месте. - Надо поторопиться. Ни к чему поднимать шум, - ответил на это вервольф. – Сделали бы все сразу, без всех этих церемоний. Просто, как избавиться от падали. И вервольф пнул лежащего вампира в бок тяжелым ботинком. Эрик стиснул зубы, так, что они хрустнули, едва сдержав глухой стон. …Перестав чувствовать Сьюки, Эрик пытался позвонить Биллу, но безуспешно. Телефон девушки тоже не отвечал. Наконец, он дозвонился до Пэм, и та сказала, что Сьюки почувствовала себя дурно во время представления, но, судя по всему ничего страшного нет, и Билл и Сара присмотрят за ней. Сомнений Эрика это не развеяло, но, по крайней мере, он знал, что Сьюки жива, объяснив ее дурноту известной ему причиной. Самое время поскорее разобраться со всем остальным. И Эрик решительно направился к Ольге. Его не остановило то, что он явственно почувствовал чье-то присутствие в доме Ольги. Остановившись чуть сбоку дома, у самой его стены, Эрик прислушался и не заметил никаких признаков поджидавшего его врага. Лишь чье-то слабое дыхание и замедленное сердцебиение, словно у глубоко спящего, донеслось до его обостренного слуха. Эрика и Ольгу не связывали узы крови, и ему трудно было сказать, слышит ли он стук сердца и дыхание молодой женщины или чье-то еще. Тысячной долей секунды позже, чем было нужно, Эрик сообразил, что входить все же не стоило. Мысль эта промелькнула в его голове одновременно с тем, как он взялся за ручку двери, обнаруживая, что она не закрыта и сделал шаг внутрь помещения. Эрик даже не понял, что именно произошло, но в следующее мгновение он словно разом ослеп и оглох. С лица и рук будто содрали кожу, полив кислотой, а боль, затопившая его отвыкшее от физических страданий тело, оглушила его, и вампир провалился в бездну, окрасившуюся в цвет его собственной крови. Огромное тело вампира рухнуло на пол под упавшей откуда-то сверху сеткой. Ослепленный, обездвиженный могучий Северянин был пойман, как зверь в расставленные на него силки. - Каково это, сознавать собственное ничтожество? – раздался чей-то голос сквозь шум в ушах. Эрик с трудом разлепил кровоточащие веки, но ничего не увидел – кровь, заливавшая ему глаза не позволяла ничего различить вокруг. Угасающая с каждой минутой способность исцеляться уже не обеспечивала вампиру права надеяться, что это может как-то его спасти или хотя бы продержаться достаточно долго, до… До чего? Эрик понял, что надеется, что может быть кому-то он нужен настолько, что его попытаются спасти. Эта мысль привела его в ужас, и он потерял интерес и к своим мучителям и тому положению, в котором оказался. Если Пэм, Билл, Аркадий попытаются его разыскать и спасти, то для них это тоже ничем хорошим не закончится. А если предположить, что и Сьюки каким-то образом узнала, что происходит, то она, скорее всего, будет возглавлять этот «отряд спасателей». Или, по крайней мере, не отстанет от них. Эта мысль заставила его испытать неведомый ему раньше страх и в то же время на миг согрела его мертвое сердце. Ему так хотелось верить, что он не ошибается. И в тоже время больше всего на свете, ему сейчас хотелось, чтобы он оказался не прав. - «Если Комптон не смог удержать ее в Барроу, я явлюсь к нему даже из ада и разорву в клочья», - промелькнуло в голове вампира. - Каково это вдруг понять, что ваше бессмертие и всемогущество всего лишь самообман? А, мистер Упырь-Нортман? Вы еще можете что-то слышать, видеть, соображать? Ваш давно мертвый мозг способен еще трезво и объективно оценить ситуацию, в которой вы оказались? – продолжал с неприкрытой издевкой допытываться голос неизвестного. - Ах, да, вы не можете говорить! – воскликнул незнакомец, стараясь при этом говорить как можно тише, - и ваше бессмертное, как вам всегда казалось, тело отказывает вам. Вы теряете кровь, ваша способность самоисцеляться уже не функционирует, как нужно, а скоро и вообще откажет. Эрик по-прежнему не узнавал этот голос и уже почти ничего не понимал, теряя связь с реальностью. А голос продолжал: - Вы лежите, жалкий и беспомощный, испытывая дикую боль и унижение. В вашей голове крутится множество вопросов, и нет ни одного ответа. И, наверное, у вас осталось только одно желание - добраться до моего горла. Ведь правда? Раньше это было так просто! Поймать человечка и порвать ему глотку, впившись своими клыками. Что скажете теперь? - Да кончайте вы скорее ваше выступление! – раздался нетерпеливый шепот, перебивший речь незнакомца. – Достаточно уже. Просто сделайте, что хотели и давайте отсюда убираться. Эрика, все глубже погружавшегося на дно забытья, вдруг словно подтолкнули снизу, помогая всплыть из темной бездны и приводя в чувство. Этот голос он узнал. Доктор Людвиг. Женщина, не особо жаловавшая вампиров, но прекрасно разбиравшаяся в их физиологических особенностях и других представителей мира сверхъестественного. Доктор Людвиг не раз помогала и Эрику тоже, решая проблемы, с которыми к ней обращались, и успешно исцеляя людей, пострадавших от суперов. Не раз ее усилиями была спасена и жизнь Сьюки. - Вы можете уже убираться отсюда, - презрительно, но очень спокойно отозвался мужской голос, - а я очень хочу, чтобы этот упырь напоследок узнал, как легко разрушить его самоуверенность. - Хорошо, развлекайтесь, - отозвалась доктор Людвиг. – В конце концов, я свою часть сделки выполнила, а остальное меня не касается. – Звук тихих, торопливо удаляющихся шагов, говорил о том, что она предпочла удалиться. Когда шаги затихли, Эрик снова услышал: - А ведь и правда, пора заканчивать эту церемонию. Итак, Нортман, если вы еще не догадались кто я, то с нескрываемым удовольствием представлюсь. Моя фамилия Хэмби, и я когда-то был отцом Джессики, которую вы посчитали возможным превратить в монстра, подобного вам. Ах, вы скажете, что это были не вы! Знаю, знаю, это был другой вампир. Но ведь все произошло из-за вас. Напомните-ка, почему вы так поступили? Ах, да! Видимо, ради того чтобы потешить ваше извращенное вампирское самолюбие. И вы, видимо, были уверены, что вам это сойдет с рук? – продолжал мистер Хэмби. В его приглушенном голосе появились отчетливые истеричные нотки. - А вот и ошиблись! – прошипел он. - В последние секунды вашего существования на этом свете хочу, чтобы вы узнали, как жалки подобные вам. Вас также легко уничтожить, как легко раздавить паука или мокрицу. Достаточно самых нехитрых средств. Но зато как широк спектр их использования против ваших собратьев! Эрику показалось, что до его слуха донеся чей-то слабый, едва слышный стон. Затем вампир различил приближающиеся шаги и голос Хэмби зазвучал над самым его ухом: - Вы, вампиры, ведь играете в эти игры? Ну, типа «Дитя и его Создатель»? Вы уничтожили мое дитя, а я сделаю то же самое с вашим. Думаю, это будет справедливо. Сомневаюсь, что вы хорошо видите, но у меня в руках обычный шприц для самых обычных инъекций. Признаюсь, сначала я планировал для вас несколько иное, но отказался от этой мысли. Слишком хлопотно. Однако, мы извлекли неожиданную пользу из той попытки. А специально ради вас, мистер Нортман, я научился делать внутривенные вливания. Это не так уж и сложно, особенно, если не заботиться о соблюдении стерильности. Совсем, как в вашем случае. Один укол и в ваши, почти опустевшие вены, проникнет чистейший концентрированный раствор коллоидного серебра. И знаете, что будет? Раствор серебра прожжет вас изнутри и вас просто разорвет. Бум! И вампира нет. Напоследок скажу вам, что мисс Ольга, сама того не зная, очень нам помогла, облегчив нам основную задачу. Это благодаря ей у людей теперь есть возможность надежно защититься от подобных вам без особых хлопот. И еще. Всех оставшихся вампиров, помимо вас, ждет большой сюрприз. Кому-то, возможно, уже «повезло». Звуки, доносившиеся до Эрика как сквозь туман, ни о чем ему не говорили. В затемненном сознании уже не складывалась картинка, а воображение и способность анализировать, словно отключились. - А теперь подтащите ее поближе и сделайте так, чтобы он мог все видеть. Пусть оценит проделанную нами работу, – скомандовал мистер Хэмби, обратившись к кому-то. Чьи-то руки, грубо, не церемонясь, резко распороли и сорвали с его век прикипевшую в коже сетку, освободив глаза. Не сразу, но вампир смог различить сквозь кровавую пелену размытые силуэты присутствующих. - Потрудитесь посмотреть сюда, мистер Нортман, - обратился к нему уже знакомый голос Хэмби. – Вы же присутствовали при том, как убивали мою дочь. Теперь у вас есть возможность посмотреть, как не станет вашего дитя. И боюсь, это будет последнее, что вам суждено увидеть. Эрик перевел взгляд туда, куда указывал отец Джессики, и увидел в паре метров от себя, как двое мужчин держат едва стоящую на ногах Пэм. Голова вампирши свесилась на грудь, а спутанные и перепачканные кровью белокурые волосы закрывали лицо. Эрик с трудом различил, что руки и ноги Пэм опутаны серебряными цепями, а еще одна цепь, видимо обвивает и шею. Мистер Хэмби приблизился к Пэм, держа в руках остро заточенный кол. Он протянул руку в кожаной перчатке и небрежно приподнял лицо Пэм за подбородок. Эрик увидел почти неузнаваемое, вымазанное кровью лицо своего дитя. Из уголков закрытых глаз текли кровавые дорожки слез. - Не будем разводить лишних церемоний. Для этой прекрасной вампирши достаточно и примитивного оружия – кола. Тут ведь важен результат. Ну а затем вы сами испытаете на себе действие нашего нового Лекарства от вампиров. Наслаждайтесь! – проговорил мистер Хэмби. Он повернулся к Пэм и занес руку, готовясь нанести удар. Эрик, собрав последние силы, напряг мышцы и дернул плечами, пытаясь освободиться. Вампир издал хриплое рычание, полное боли, злобы и отчаяния. В голове Эрика словно что-то взорвалось, ослепив его приступом первобытной ярости и, приложив титаническое усилие, вампир снова попытался разорвать опутывавшую все его тело сетку. Но сеть оказалась невероятно прочной и тонкие на вид нити, из которых она была сплетена, не только остались целы, но и ничуть не деформировались. Зато они еще глубже врезались в тело вампира, заставив его глухо, совсем по-звериному, зарычать. Рык Эрика разнесся по всему зданию, ему вторил сдержанный, даже вежливый смех мистера Хэмби: - Напрасно вы себе добавляете лишних страданий, - сказал его мучитель.- Сетка сделана из особого сверхпрочного сплава и сверху покрыта слоем чистейшего серебра. Так что порвать ее даже самому сильному вампиру будет сложновато. А вернее, практически невозможно. К тому же, сеточка эта была еще и предусмотрительно обработана порошковым серебром. Знаете, таким, из которого делают раствор? Так вот при соприкосновении с вашей кожей сетки сразу же образовались раны, сквозь которые проникли мелкие частицы серебра и начали свою разрушительную работу. Прямо как с бактериями. Вы - бактерия, Нортман, - мистер Хэмби довольно хмыкнул. - Но мы отвлеклись, хотя наблюдать ваши усилия освободиться было даже забавно. И трогательно. Наверное, если бы я присутствовал при убийстве своей дочери, то тоже попытался бы что-то сделать. Но не думаю, что вы бы мне позволили. Ладно, ребята, закругляемся, - обратился мужчина к своим помощникам, - уверен, что мистер Нортман понял все, что я хотел ему сказать. В этот самый миг, до совершенно ослабевшего, почти ослепшего и оглохшего, потерявшего ощущение реальности вампира, словно далекое эхо донесся какой-то шум. Было похоже на отдаленный шум машины. Где-то в самых глубинах его сущности, там, где сохранилось еще что-то, не задавленное болью и бешенством, вызванным осознанием полного бессилия, вдруг возникло нечто, еще совсем недавно дававшее Эрику невероятную силу. Он снова почувствовал Сьюки, живую, настоящую, которая словно была совсем близко. Он чувствовал ее присутствие в себе, в своем сознании, и это ощущение увлекло его из кошмара действительности, погрузив в мир спасительного забытья. Эрик не видел и не чувствовал больше того, что произошло дальше. Последней его мыслью, последним видением, вопреки желанию мистера Хэмби, стала мысль о Сьюки и именное ее образ и стал тем, что возникло перед его глазами, за миг до того, как он рухнул в темную, бездонную бездну.