Изнанка

Вылечусь от этих чувств. Постоянно так грустно, Постоянно боюсь я: Потерять тебя, не узнать тебя, Быть без тебя — не добивай меня. Ты говоришь глупости у самой пропасти; Молю — отпусти, меня отпусти. Разожми ладонь и я полечу, Разбиваясь о камни, может быть, вылечусь. (Бьянка)

Гермиона пришла на собеседование. В Министерстве Магии по понедельникам устраивали день открытых дверей. Каждый специалист или даже окончивший магическую школу студент мог пройти некую стажировку. Работники всех отделов могли набрать группу и тренировать её, получая себе баллы в портфолио и прибавку, если кто-то из стажирующихся желал пойти на постоянную работу в Министерство. Гермиона вошла в кабинет заместителя Министра. Когда его занимала Амбридж, выедающий глаза розовый цвет был повсюду. Гермиона стала его ненавидеть. Но сейчас она заметила только сдержанные серовато-коричневые оттенки. Места стало больше, а ненужных чайных столиков меньше. — Проходите, садитесь, — будничным голосом поприветствовал её мужской баритон откуда-то из-за угла. — Рекомендации есть? Грейнджер кивнула и достала на стол прозрачную папку. Там расписались почти все преподаватели Хогвартса и даже некто из Дурмстранга — Виктор Крам. — Где учились? — хозяин кабинета все ещё не показывался на глаза. Казалось, что его здесь и вовсе не было. — Аттестат и знаки отличия имеются? — Да, сэр. — Гермиона оглядывалась по сторонам. — Я обучалась в Хогвартсе. — О, какое событие, — хмыкнул мужчина. — Давно я не видел представительниц слабого пола из Хогвартса. После Поттера… Яксли вышел из-за стеллажа с личными делами, и не поднимая глаз, прошел к своему столу. Гермиона вжалась в стул и уронила на пол перо. Экс-Пожиратель смерти медленно оторвался от чтения, и на его лице на миг проскочило искреннее удивление. Однако затем он был снова серьёзен и хладнокровен. — Мисс Грейнджер, — всего два слова, а Гермиону уже била дрожь. — Сэр, — она подняла перо, и пока выпрямлялась, увидела, что Яксли быстро пролистал её папку и бросил обратно на стол. — Прошу прощения, но я… думала, что… — Индюк тоже думал, но в суп попал, — усмехнулся Корбан. — Так ведь говорят магглы? Гермиона боялась что-то ещё ляпнуть. По его глазам она поняла — не видать ей стажировки, как своих ушей. — Три года спустя решили навестить нас? Корбан прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Гермиона следила за ним глазами, но не могла шевельнуться от страха. Он постарел за это время. Как и любой переживший войну. Однако Яксли постарел сильнее того же Малфоя. Грейнджер отметила, что те, кого вернули на прежние посты, стали заметно сдержанее и толерантнее к магглорождённым. Долохов, Яксли, Малфой, Ранкорн, Каркаров — все они оказались снова в палатах власти. С одним условием — до первого инцидента. — Итак, куда бы вы хотели пойти ради повышения уровня магических навыков? Гермиона замешкалась с ответом. — Может, в архив магических документов? — Корбан обошел её со спины. — Там тихо и пыльно. Вы сможете читать книги, писать друзьям письма, плевать в потолок. Разве не это работа мечты? — А ещё варианты есть? — скрипнула зубами Гермиона. — Конечно, — улыбнулся старикан. — Отдел по работе с клиентами магических объединений. Правда, он закрылся. — Сэр, кажется, в аврорате… — Там нечего делать даме! — сразу обрубил её слова Яксли. — Аврорат для таких идиотов, как ваш Поттер. Шрам есть — ума не надо. Гермиона боялась поднять на него глаза. — Учитывая ваши способности, есть у меня ещё одно место. Словно для вас создано. — Да? — Мне нужен секретарь, — сказал Яксли. — Подавать кофе, газету в руки, иногда — проверять почту. Как вам? Гермиона вспыхнула. — Нет? — он разочарованно вздохнул. — Тогда не могу помочь. Мисс Грейнджер, всего доброго. *** Через пару недель Гермионе стало казаться вполне нормальным то, что она, сломя голову, носится по этажам безо всякого лифта и, даже не рассыпав кипы бумаг, влетает в кабинет к Корбану Яксли, который криво усмехается и цедит, что она неплохо справляется. Корбану понравилась её исполнительность. С первого их совместного дня на одной территории, Грейнджер ни разу не попалась ему под руку, когда этого не нужно. Она хорошо запомнила своё место и все те действия, которые были им официально разрешены. Восьми часовой рабочий день и обеденный перерыв — всё, что мог он ей предложить. Плюсом для Грейнджер стала крохотная зарплата, которую платили ей только из-за ходатайства Минервы МакГонагалл. Вообще, стажистам особенно не на что было рассчитывать, поэтому все старались подключить влиятельных родственничков, как Люциус Малфой, например, чтобы сразу попасть на нагретое кем-то место. У Гермионы не было никого, кто бы мог действительно повлиять на решение Министра. Пий Толстоватый, — не истинный политик и демократ, — но после падения Тёмного Лорда и он стал прислушиваться к просьбам простых смертных. Формально. — Грейнджер, спустись вниз и скажи Амбридж, что я жду её у себя с полным отчетом ровно в семь. — Яксли перебирал свои папки, ища какую-то важную бумажку. — Живо. Гермиона только кивнула. — Не слышу ответа, — он впервые остановил её уже в дверях. — Да, сэр. — Так-то лучше, — Корбан вернулся к документам. — Расслабилась, я смотрю. Гермиона больше всего на свете не могла терпеть тех, кто думал о ней хуже, чем мог бы. Амбридж со своей конторой по «учету маггловских выродков» и почти весь состав управленцев, составляли чистокровные маги. А это уже означало, что её, магглорождённую, будут презирать, даже не зная. *** За работой она могла сидеть долго, но Яксли не давал ничего действительно стоящего — она так и бегала с кофе, с газетками, и с тоской смотрела на попавшего в отдел магического спорта Блэйза. Он (на удивление) быстро освоился и помогал теперь Рональду со сбором новой команды на чемпионат. С Гарри почти не пересекались, да и когда тот узнал, что Грейнджер стала собачонкой при Яксли, перестал приходить к ним на этаж. Очередной вечер и снова привычные действия — запереть ящик стола, отведенный ей для «бытовых нужд», выключить кондиционер, проверить почтовый ящик и отпустить ястреба поохотиться. Гермиона стала уставать от этого одноообразия к концу третьего месяца. Почти закончился квартал, а она не узнала ничего нового. И конференция, на которой стажистам предлагалось выйти и рассказать о своих успехах, была некстати. — Грейнджер! — Яксли, запыхавшийся и, очевидно, по замутненным глазам, полупьяный, оклинул её на выходе. — Хорошо, что не ушла. Дело есть. Гермиона не смела ему перечить — если нужно было, она всегда задерживалась. Выполняла всю работу. Ещё и ещё раз. Не потому, что ей сильно хотелось, а чтобы не привлекать внимания. Уж если и быть отличницей, то всегда. — Да, я слушаю. — Пойдём, — мужчина взял её за локоть. Грейнджер вздрогнула, но ничего говорить не стала. Снова опустила глаза. Словно так и надо. Физические контакты любого рода на работе были для неё табу, но Яксли почему-то решил, что сегодня ему можно приконсуться к ней. С чего вдруг? И как он только не побрезговал? Всё же, грязнокровка. Как только они вошли, Яксли прижал Гермиону к стене. Навалился на неё всем телом и зашептал в самое ухо: — Хочешь прибавки? Или сразу на должность? Всё будет, если сейчас мне подыграешь. Ясно? Гермиона ничего не могла понять. Она ошарашенно смотрела ему в глаза. — Как только войдет Амбридж, ты меня поцелуешь. — Это приказ?! — она чуть кривилась от стойкого запаха его одеколона и алкоголя. — Зачем мне вас целовать? Вы спятили? — Не спрашивай! — раздраженный Корбан сжал кулаки. — Чертова ведьма! От неё же спасу нет, Грейнджер… ты должна мне помочь. Гермиона знала, что у них двоих отношения давно перешли за черту дозволенного. Амбридж после смерти Фаджа искала себе нового спонсора. Корбан был одиноким и весьма видным в кругу коллег. Иногда они запирались в кабинете прямо во время обеда. Гермиона предусмотрительно не заходила до того, как Амбридж (с растерпанной башкой и смазанной чертовой розовой помадой) не выйдет. — Грейнджер, я сейчас очень серьёзно. Хочешь прибавки? — Нет! Гермиона упиралась спиной в холодную стену и чувствовала себя ужасно. Ей было стыдно. Хотя, ничего ещё не произошло. Корбан прижимался слишком откровенно. Одна мысль о том, что ради того, чтобы отвязаться от Амбридж, он готов себя опозорить связью с грязнокровкой будоражила её сознание. — Почему я? Сэр, неужели вы… — Корбан! — стук каблуков разнесся по пустому коридору словно гром посреди ясного неба. — Яксли, хватит прятаться! Твою секретаршу скоро погонят в три шеи! — Черт! — мужчина заметался по кабинету. — Сэр… — Замолчи! Или помоги, или проваливай! — Корбан! — Амбридж толкнула двери. — Я ведь своего добьюсь! Гермиона едва успела отойти от стены и поправить сбившуюся ткань на платье. Тётка окинула её брезгливым взглядом и принялась шарить по кабинету. Гермиона увидела, что Яксли прячется за занавеской, и незаметно достав палочку, скрыла его дезиллюминасцентными чарами. Амбридж подошла к ней и прошипела, глядя в глаза: — Грейнджер, запомни, что ты скоро исчезнешь отсюда. И никакие бумажки тебе не помогут, грязнокровка. — За три месяца я слышу это в десятый раз. — Сейчас всё намного серьёзнее. Грядёт проверка. И уж я своего не упущу! Гермиона Грейнджер проводила Амбридж злобным взглядом. — Стерва, — Яксли вылез из-за занавески. — Грейнджер, подай мне вон ту папку. Я её сожгу к чертям. — Зачем? — Гермиона знала, каким трудом доставались все эти бумаги. — Сэр, может, проверка не станет так тщательно отслеживать все невыплаты магглам, потерпевшим убытки во время войны? *** Гермиона стала замечать, что Яксли приходил на работу всё более мрачным. Он почти ни с кем не здоровался, не ел, не пил кофе. Запирался в одиночестве. Только сидел за столом и перекладывал (то сюда, то туда) годовой план по выплатам. Амбридж доставала его своими замечаниями и криком в спину. Гермионе впервые захотелось сделать что-то для человека, который никогда не сделал бы ничего подобного для неё — помочь. Банально помочь. Чем-нибудь. Сделать всё возможное, чтобы Корбана оставили в покое. И дали ему возможность работать. Быть может, впервые работать честно. Тем более, что она узнала о том, что выплаты всё же были прозведены, но Амбридж со своими шестёрками перекрыла счета. Яксли сразу же стал крайним. Пока он с ней спал — она обещала ему золотые горы, а после разрыва стала шантажировать. К тому же, слухи о том, что чистокровный Корбан Яксли пригрел грязнокровку расползались за пределы Министерства быстро. — Сэр, ваша почта, — Гермиона протянула свежий «Пророк» и несколько писем с пометкой «лично в руки». — Спасибо, — ответил мужчина, не поднимая головы. — Сэр, я хотела спросить, есть ли новости о проверке? — Боишься ревизора? — Да нет, я подумала, что вы… — Что я его боюсь? — Яксли облизал тонкие губы. — Да нет, мне плевать, просто ситуацию придётся повернуть таким образом, чтоб всё указывало на человека непричастного. — Что? — А ты как хотела? — Но, сэр, так нельзя, — Гермиона поняла вдруг, что она не в школе, а перед ней — не Поттер или Уизли. — Почему бы вам не сказать правду? Про Амбридж? — Вот оно что… — Я подумала, что вам стоит рассказать Министру. Про эти платежи. Про махинации. — И ты думаешь, что меня за стукачество погладят по головке? — Стукачество? — Амбридж — приближенная к Пию. Он же ей в рот смотрит. Её скинуть с обоза — это тебе не поле перейти. — Да, она известная пиявка. — Пиявка? — Корбан чуть повеселел. — Можно вопрос, сэр? — Давай. — Есть ли в Министерстве хоть один человек, который нормально относится к магглам? — Тебе зачем? — Просто интересно. — Защитника себе ищешь? — усмехнулся Яксли. — Или не себе? Грейнджер, если Амбридж узнает, что ты, одна из немногих активисток магглов, решилась встать на защиту обделенных, то, увы, тебе никто не поможет… — Угроза? — Нет. — Я не боюсь её, — Гермиона Грейнджер всегда славилась своей храбростью. — Значит, ты решила мне помочь? — Да. — Что же толкнуло тебя на столь отчаянный шаг, девочка? — он встал и приблизился к девушке. — Не забыла, кто я? — Пожиратель смерти. — Какой дивный у тебя голос, — сказал Яксли. — Когда ты произносишь это словосочетание. Дрожащий. Плаксивый. Помнишь, что пришлось пережить тебе и твоим дружкам? — Помню. — И неужели ты не сделала вывода? — Сэр, я не очень понимаю, куда вы клоните? Гермиона стояла перед ним какое-то время молча. Он разглядывал её. Не таясь. Она ощущала, что по спине бегут мурашки от этих глаз. Прищуренных и диких. Почти как у Сивого в лесу. — Значит, на Амбридж управы до сих пор нет? — Есть, но кто захочет связываться? — Если вы сами не захотите, то ничего не будет. — К тому же, эта стерва всё равно сможет повернуть колесо фортуны в свою пользу. Скажет, что я мщу за неоконченный роман, Мерлин её за ногу. — Я не могу помочь? — Гермиона спросила это совсем тихо. — А какой с тебя прок? — мужчина откинулся в рабочем кресле. — Я предлагал тебе выбор. Ты отказалась. — Сэр, я отказалась только от физических отношений для отвода глаз… — Мне уже всё равно. Амбридж — пиявка, как ты правильно выразилась, и сбросить её непросто, но я справлюсь. *** Полгода стажировки подходили к концу. Пресловутая проверка прошла и никто даже не вспоминал о ней. Гермиона за это время успела привязаться к своему рабочему месту и даже к начальнику. Глупо было отрицать, теперь, когда она засматривалась на Корбана, сидящего за работой. Она успела изучить его привычки и пристрастия: кофе он пил только черный и без сахара, обязательно свежесваренный; газету читал с конца — считал, что там всё самое интересное; галстук снимал в кабинете и надевал снова, если выходил покурить; часы он носил на правой руке, а палочкой пользовался только с левой. Гермиона специально пыталась задержаться на работе уже который день, но Яксли отпускал раньше. Она ходила за ним по пятам и (Мерлин всемогущий!) на что-то надеялась, а Яксли будто и не замечал. Она подавала ему кофе и пыталась поговорить, но Корбан молчал. Насупившись и нахохлившись, словно попугай, молчал. Пил кофе и не поднимал глаз. — Сэр, вы помните, что нужно до конца недели написать… — Характеристику тебе, — буркнул он, снова погружаясь в свои мысли. — Да, — кивнула Гермиона. — Хорошо, Грейнджер. — Яксли допил кофе и отодвинул чашку. — Говори, что писать. — В смысле? — она не ожидала. — В смысле, если ты действительно хочешь в Министерство, то я готов тебе помочь. Говори, что писать. Перечисляй свои лучшие качества. Гермиона открыла рот и произнесла: — Ну, вы же можете написать, что я работала у вас… — Секретаршей? — Корбан помотал головой. — Нет, Грейнджер, снова не понимаешь. Я не могу написать, что отлично подаешь кофе и первоклассно играешь на нервах у Амбридж. — Может, это она играет на ваших? — Может и так. — Тогда вам лучше ничего не писать. — Но кое-что я хотел бы донести до твоего сведения. — Яксли взялся за перо. — Знаете. Я подумала и решила, что пойду работать куда-нибудь в маггловскую отрасль. — Да? — Так будет лучше. Гермиона не понимала, что она несёт. Почему-то ей стало казаться невозможным находиться рядом с этим мужчиной в одном помещении. Она боялась — не то его, не то себя. Чем дальше, тем больше. — Сэр, давайте вы сами напишите то, что считаете нужным. — Хорошо, Грейнджер, — согласился Яксли. — Ты умеешь убеждать. Жаль, что не пользуешься этим в обыденной жизни. Он начал выводить буквы на пергаменте. Гермиона вдруг схватила его за руку и потянула на себя: — Не пишите! — Не могу, иначе меня уволят, — он преодолел некое сопротивление, идущее от неё, и снова начал писать. — Тогда что вы будете… лгать? — Преукрасить действительность — не преступление, верно? — Сэр, я не хочу, чтоб вы себя подставляли. — Ух, какие мы заботливые, — фыркнул мужчина, ставя жирную точку. — Садись на моё место. — Зачем? — Гермиона увидела, что он поднялся. — Садись и увидишь, что здесь не так и легко принимать решения… *** — Вот они! — Амбридж влетела в кабинет с парочкой вышибал. — Схватить грязнокровку! Преподать ей урок! А этого, — она указала на Яксли, который не успел одеться и щеголял по кабинету голым, — этого в Азкабан! За измену! Корбан докурил сигарету и бросил быстрый взгляд на Гермиону, которой заломали руки и потащили на выход. — Оставь её, Амбридж. Я этого хотел. — Как ты мог так опуститься? — глаза у женщины стали быстро увлажняться. — Я думала, что мы с тобой… — Ты дура, — ответил Яксли, туша окурок в пепельнице. — И я жалею, что когда-то считал тебя умной. — А ты… мерзкий предатель! — Пусть так. Гермиона сдала попытку вырваться и в неё зарядили «Круцио». Яксли, увидев это, бешено оскалился. Так, словно это ему было больно. Словно это он извивался на полу. — На меня смотри! — Амбридж не смогла выдержать его голодного взгляда, обращенного на другую. — Тебе больше не предоставится шанса. Ты сдохнешь в тюрьме… и ради чего? — Уже неважно, — отрешенно бросил мужчина, одеваясь. — За эти полгода ты несколько раз вызывал у меня подозрения. Я знала, что эта шваль сможет внести сомнения в твою голову. Посеять эти дурные семена… Как ты мог повестись, Корбан? Яксли посмотрел на стол, где валялась только смятая бумага. Он улыбнулся. Этот стол был весьма крепким орешком — он выдерживал много хороших (и не особенно хороших) трахов. Амбридж села в его кресло. Гермиону довели до обморока. И оставили лежать на пороге. — Что это? — Долорес Амбридж ткнула палочкой в лист. — Любовное письмо? — Это мое заявление об увольнении, — сказал Яксли, победно усмехаясь. — Что? — Иди, считай чужие деньги дальше. — Корбан! — предупреждающе повысила голос Амбридж. Она мельком взглянула на листок и обомлела. — Ты признал её «негодной грязнокровкой»? — Увы. В Министерстве магии нечего делать таким, как она. Гермиона начала приходить в себя. Амбридж уже подумывала над тем, чтобы пожалеть Яксли. Она всё смотрела на него и пыталась найти для мужчины хоть какое-нибудь оправдание, сгодившееся бы и для суда. — Мисс Грейнджер, — сказал Яксли, когда девушка приподняла голову. — Стажировка окончена. Ваша характеристика уже прошла к Министру. И вы можете пойти туда же — то есть, далеко и надолго. — Да, между прочим, — добавила Амбридж. — Ваша семья не получит ни галлеона, имейте в виду. Будьте вы хоть трижды девочкой из «Золотого трио». Ясно? Гермиона проморгалась. — Что вы собирались делать? Пойти в маггловскую отрасль? Отлично. — Корбан снова закурил. — Вам там самое место. Благо сосать и варить кофе умеете.