Изнанка

Мой голос украсит твою ночь. Все уходят со своими дальше. Притуши и иди ко мне. Я развёл огонь в унисон твоих танцев. С неба падает, я не ликую. Не думаю который час, я ловлю его. Время остановилось возле нас, А ты держишься, как я в ебучем туре — внаглую. Я веду к тому, чтобы свести потери К минимуму, выжимаю максимум. Я иду к тому, чтобы гнуть свою линию, И сказать, что все вы — так себе… Мы поднимаем бокалы вверх и видим свет. Бросаем чемоданы с прошлым — сожалений нет. Понятно, сколько ей, тут всё возможно, Хотя бы на одной из девяти планет Оставить след, ведь где твоя любовь Когда твой взгляд — мешок побогаче. Где твоё счастье, когда один ликует Через падших… (Скриптонит)

Слёзы стали вызывать всё больше отвращения. Даже у неё самой. Многие близкие друзья шарахались и говорили, что она скоро перестанет быть собой. А всё из-за слёз. Сколько их? Как остановиться, если в горле только желчная, жгущая патока, текущая из глаз ядовитой эссенцией? Чжоу Чанг понимала, что должна взять себя в руки после смерти Седрика, но уже год как его не было с ними, а для неё — словно и дня не прошло. Что их связывало? Кто знал всю историю? Никто. Многие кивали на Гарри, который начал встречаться с Чжоу и проявлял максимум заботы, нежности, но даже он мотал головой, когда слышал о Диггори. Чжоу сделала из их отношений тайну. Самую настоящую. И всем, конечно, было очень интересно приоткрыть полог сей сцены. Зрители в Хогвартсе пошли самые что ни на есть противные — всего им мало. И даже в смерти они видят некую страстную и безумную идею. Чжоу Чанг родилась в чистокровной магической семье смешанной национальности. Её отец относился к последнему поколению японских династий, но потерявший власть, он не смог достойно обеспечивать своих многочисленных детей, а мать — метиска от араба и англичанки. Чжоу вырастила родная тётка, которая жила в Лондоне. Семья жутко бедствовала и Чанг, как рассудительный мужчина, чтобы не травмировать самую младшую дочь, отправил её в Англию, и пересылал немного денег на воспитание. Чжоу знала, что её родители очень хотят дать ей всё самое лучшее. Одной из причин, по которой она вообще заметила Гарри Поттера, было как раз сходство в воспитании: Чжоу тоже мало видала и знала ласки, — тётка её, хоть не ставила решёток на окнах маленькой комнатки, но не отличалась оптимистичностью или доброжелательностью. С одной только разницей, — она была волшебницей, сознательно ушедшей из мира магии. Но всё же иногда поколдовывала втихую. Чжоу сама видела, как тётка проводила запрещенные сеансы для суеверных магглов. Гарри Поттер, хоть и был тем самым всеобщим любимчиком среди девушек всех факультетов, но Чжоу видела в нём скорее брата или близкого друга. Гарри был интересен девушке как собеседник. От него она узнала много полезного. Именно он научил её заклинанию «Патронус», «Остолбеней», «Импедимента». Да и просто потому, что от него стали отворачиваться, обвиняя в смерти Седрика, Чжоу пришлось общаться с Поттером чаще и больше. Но у них ничего не было. Никогда. Может, он и был в неё влюблен, но Чанг не чувствовала взаимности со своей стороны. А вот Диггори, которого она так мало знала, стал кем-то вроде второй половинки. Той, которую ищут долгими годами и не могут найти. Избалованный, конечно, но слава Мерлину, в меру, чистокровный, морально-созревший, умный, выросший с добряком-отцом и матушкой из маггловской церкви, запал ей в душу моментально. Когда девушка впервые вообще осознала, что она сознательно интересуется противоположным полом. Очень добрый и даже скромный. С обаятельной улыбкой… да, он был старше на три года, но Чанг не обращала на это внимания. Зато многие обращали. И осуждали их, даже не понимая, что никаких плотских отношений не было… Седрик никогда бы не позволил такому случиться. До поры. Чжоу плакала даже не из-за того, что чувствовала себя полностью беспомощной без его присутствия, а ещё и потому, что очень боялась за родных. Она сразу поверила в слова Гарри. Даже не в слова, а в крик… полный страха. Чжоу много думала над тем, что Гарри в силу «избранности» не имеет права отступать, а у них есть выбор. Есть ли? Отец писал ей редкие письма, в которых не помешалось даже одного дня его трудной жизни. Мать перестала звать домой. Что-то происходило. А Чжоу так тянуло к ним. У неё наблюдалась острая меланхолия в связи с переизбытком эмоций… Уже через год Чжоу узнала, что Амос Диггори умер. В одиночестве, в доме, где они жили всей своей большой семьей — они с матушкой брали детей-сирот из церкви. После того, как похоронили Седрика, дом будто прокляли — все дети, приходящие к ним на воспитание, дичали. Органы усыновления забеспокоились и лишили родительских прав чету Диггори. На седьмом курсе Чжоу Чанг держалась каким-то чудом. У неё было много долгов по разным дисциплинам и к тому же, на занятиях магией она совершенно не могла быть сосредоточенной. Благо никому, почти, не было дела до этого — Пожиратели смерти умели только применять Непростительные к тем, кто особенно много «выступал». Чжоу в этот список не попала… Помону Стебль уволили за «несоответствие занимаемой должности». Пожиратели узнали, что волшебница является полукровкой и решили произвести замену: деканом Когтеврана стал один из их черной проклятой братии, человек, который вызывал опасений больше, чем в своё время Сириус Блэк — Бартемиус Крауч-младший. Слухи о том, что его всё же не приговорили к поцелую Дементора, расползлись змеями по всему Хогвартсу. Даже после убийства им собственного отца, суд, видимо, посчитал, что он достоин «второго шанса». Но как? В отличие от Беллатрисы, Барти никто не вытаскивал угрозами судьям или нападением на стены Азкабана — он сбежал сам. Ещё раз. Чжоу знала и то, что Бартемиус начал проявлять дружеский интерес к Невиллу Долгопупсу. Ещё будучи под видом Грюма, он тесно общался с Гриффиндорцем. И чем Мерлин не шутит — у них действительно нашлись общие темы. Причем, настолько близкие, что Крауч отдалился от кучки Пожирателей. Чжоу Чанг, входящая в ОД, много чего видела и слышала — такова уж была судьба. Они совались в самое пекло вместе с Гарри Поттером… — Опаздываем, — укоризненно сказал Барти, когда Когтеранка зашла в преподавательскую после ужина. — Садитесь, мисс Чанг. — Вы вызывали, Мистер Крауч? — Да, — кивнул Пожиратель. — Хочу с вами побеседовать. — О чём? — Чжоу вся сжалась. Она слишком хорошо помнила подобные реплики Амбридж, которые выливались в многочасовые допросы с применениями «Круцио». — Что-то случилось, сэр? — Судя по вашей белой репутации — ничего. — В смысле? — У вас тут пустой лист. Аттестационной комиссии будет непросто вынести вердикт, мисс Чанг. — Барти быстро высунул язык. Эта его нервная привычка вызывала странную дрожь в её коленях. — Что молчите? Чжоу не могла ничего поделать — она снова заплакала. Истерические слезы, скатывавшиеся по её щекам, окончательно отвернули её саму от самой себя. Какой позор — реветь на глазах у Пожирателя смерти. Видели бы её сейчас Гриффиндорцы. — Успокоительного? — задал вопрос Барти, дождавшись, когда девушка чуть затихнет. — У меня есть настойка. Помогает. — Н-нет. — Тогда скажите мне, что у вас за проблемы? Чжоу впервые увидела, что её «проблемы» волнуют кого-то ещё. Наверное, так не бывает. С чего вдруг Пожирателю интересоваться её успеваемостью? Или у них тоже есть какие-то представления о системе образования в Хогвартсе? — Какая разница? Осталось всего ничего до… — А, похоже, вы решили уйти в мир иной, не оставив после себя диплома с отличием, — с усмешкой сказал Барти. — Правильно. Быть Поттером не всем хочется. Хотя, даже он весьма старался получить образование. Он уверен, что её убьют? Или она сама только что призналась в том, что скоро… конец? Конец чего? Жизни? Или только её иллюзий? Крауч отошёл к столу и выудил оттуда толстую книгу. — Мисс Чанг, возьмите. Когда Чжоу уже выходила из преподавательской, Барти окликнул её. Девушка, смахивая слезы, обернулась. — Прочтите до конца. — Это же «Пособие по тёмной магии», — заметила Чанг. — Весьма полезная вещь. — Зачем мне это? — Для того, чтобы понять, для чего вы существуете. — Но я… — И пусть даже вы не собираетесь жить дальше, я настаиваю. — улыбнулся Барти и снова провёл чересчур влажным языком по уголку обветренных тонких губ. — Как только дочитаете, я жду вас снова. — Я не приду снова, сэр. — Долгопупс тоже так говорил…