Полюби меня, если сможешь

Оно стояло в дверном проеме, преграждая путь к побегу точно так же, как двадцать лет назад. Оно смотрело на нее своими голодными горящими глазами в предвкушении трапезы. Люди считали, что Оно питается детьми, но это было не так: главной его целью был страх. Ему просто нравилось убивать. Вот только то ли она как-то странно Его боялась, то ли страх у нее был неправильный: Оно было голодно, но пожирать эту ее эмоцию совсем не хотелось. Хотелось чего-то другого. — Что?.. — Эмма отодвинулась к противоположной стене. Только не он. — Что ты здесь делаешь? — Я пришел к тебе, — клоун мерзко засмеялся и сделал шаг в сторону девушки. Потом еще один, и еще. Его странная походка пугала даже больше, чем приближение. Им будто управляли. — Зачем я тебе? Ты же отпустил меня! — в бесполезной попытке сбежать, девушка все больше вжималась в спинку кровати. — Я тебя не отпускал. Я оставил тебя на десерт. Он уже сидел прямо напротив нее, и Хьюстон чувствовала мерзкий запах смерти, исходивший от клоуна. Его взгляд бегал по лицу девушки, а руки в белых перчатках вырвали у нее одеяло, открывая полную картину: бледные худые ноги в коротких пижамных шортах, большая поношенная футболка и поднимающаяся от тяжелого дыхания грудь. Грубые пальцы коснулись щеки Эммы, и его будто обожгло, но обожгло приятно. Клоун схватил ее подбородок и притянул ближе к себе: запах страха усиливался, становился все хуже, но к нему примешивалось ещё что-то безумно сладкое. Вот только что? Оно видело сотни женщин, красивых и не очень, одетых и нагих, испуганных и бесстрашных. Но эта девчонка будто собрала в себе все лучшие качества своего пола, и Ему хотелось вечно касаться ее и чувствовать этот приятный запах. Оно хотело отныне питаться только им; казалось, страх теперь просто ничто. — Еще увидимся, Хайди, — напоследок клоун втянул носом этот неповторимый сладкий запах и исчез. На следующий день Эмма точно не собиралась оставаться дома. Ей безумно хотелось уехать куда-нибудь подальше от этого места, поэтому она с самого утра обзванивала своих подруг в поисках компании на день. Но никто не смог, и Хьюстон поехала в центр одна. Прошлая ночь не выходила у нее из головы: ее самый страшный кошмар вернулся и хочет убить ее. Он будто издевается над ней, не делая этого сразу. Почему Оно вернулось так рано? В полдень зазвонил телефон. Это был новый фотограф. Он хотел встретиться, чтобы обсудить фото репортажа об Альбере Жато. Ввиду отсутствия дел и несмотря на выходной, девушка согласилась — это всяко лучше, чем провести весь день в одиночестве и страхе. Он назначил ей встречу на семь вечера. Ровно в это время, будто по будильнику, в ресторан вошел Роберт Грей. Его волосы были идеально уложены, темно-синий пиджак, явно сшитый по заказу, сидел просто потрясающе. Он создавал впечатление успешного богатого человека, который добился в жизни абсолютно всего. Рядом с ним Эмма почувствовала себя некомфортно: несмотря на деловые отношения, казалось, что она ему не ровня. — Добрый вечер, мисс Хьюстон, — начал было Роберт, но девушка оборвала его. — Пожалуйста, давай перейдем на ты, а то мне неудобно, — она улыбнулась и протянула руку. К ее удивлению, мужчина не пожал руку в ответ, а наклонился и легко поцеловал ее. Девушка залилась краской, встретившись с ним глазами. Оно снова чувствовало этот запах. Может быть, так пах алкоголь, ведь на столе стоял уже почти пустой бокал вина. Но ему казалось, что запах исходит от самой девушки. Будто так пахнет ее тело. Оно коснулось губами ее руки, взглянуло на нее, и запах усилился. Неужели это смущение? — Так какие фото ты хотел обсудить? — спросила она, когда оба сели за стол и были заказаны еще два бокала вина. — Я ходил в полицию, у меня там небольшие связи. Мой друг дал мне несколько фото и разрешил опубликовать их, — с этими словами он достал из папки с надписью «Альбер Жато» глянцевые снимки. На одном из них было запечатлено дерево с болтающейся на ветке оборванной кофтой; на втором — запутавшаяся в кроне связка красных шаров. По коже Эммы побежали мурашки. Раз в полиции есть фото шариков, значит, это правда. Пеннивайз снова начал убивать. И ее он «оставил на десерт». После долгого обсуждения содержания статьи и снимков, четырех бокалов вина и задушевной беседы, Роберт предложил взять еще бутылку белого сухого с собой и пойти прогуляться, ведь на улице стоял теплый летний вечер. Хьюстон согласилась, ведь возвращаться домой, где могло ждать жаждущее ее смерти существо, не особо хотелось. Они отправились вдоль по главной улице города. Разговор кипел, вино постепенно заканчивалось. Девушка не следила за дорогой: ей было так легко и хорошо рядом с этим человеком, что стало казаться, что дело не в алкоголе. Она не хотела уходить от него. — Чувствуешь дождик? — Роберт выставил руку вперед, ловя ладонью большие капли. — У тебя есть зонт? — Нет, — Эмма покачала головой. — Я не думала, что он начнётся. — Я живу недалеко, — мужчина махнул рукой куда-то в сторону. — Можем переждать дождь у меня. И девушка согласилась. Они успели добежать до подъезда еще до того, как мелкий дождик перерос в ливень. Но несмотря на это, рубашка Эммы промокла почти насквозь, как и пиджак Грея. Последний любезно предложил девушке свою футболку, чтобы та не простудилась. Она снова была безумно близко, но не боялась его. Оно могло сидеть рядом с ней, разговаривать, даже дотрагиваться — и она не пугалась его и не пыталась сбежать. Оно не чувствовало гнилого запаха страха, а только что-то сладкое, становившиеся все сильнее, когда Оно касалось ее. И Оно прильнуло к ее губам. Они казались безумно мягкими и вкусными, от них не хотелось отрываться. Манящий запах все усиливался по мере углубления поцелуя. Когда его руки коснулись ее голого живота под футболкой, а после чуть поднялись, опьяняюще сладкий запах резко ударил в нос. Оно чувствовало Желание и собиралось выжать его из нее как можно больше. Оно потеряло контроль.