Полюби меня, если сможешь

Оно смотрело в испуганные глаза Хайди и ликовало. Девушка еще не успела отойти ото сна, и среди множества ее мыслей Оно замечало отрывочные воспоминания: она впервые чувствует Его внутри, слышит его хриплые стоны, наслаждается его жадным поцелуем и растерянностью. Оно злилось на себя: мало того, что эта девчонка ворошила в его мертвом сердце какие-то чувства, так и физиологию никто не отменял — человеческое тело (а клоун имел именно такое) со своими эрогенными зонами и нервными окончаниями мешало адекватно думать. Оно надеялось испугать Найт. Думало, что сейчас она отдастся ему, а в момент пика наслаждения Оно покажет истинного себя и вопьется острыми зубами в нежную кожу ее шеи. Но человеческие инстинкты взяли верх: Оно буквально захлебывалось вкусом ее желания и неповторимым ощущением того, как она скользит на нем вверх и вниз. Мысли о страхе и насилии куда-то испарились. Все, что осталось Ему — невыносимое желание трахать ее до конца дней своих. Оно было в ярости: Хайди с такой легкостью рушила все его планы, даже не подозревая об этом. Она боялась Его больше всего в жизни, больше самой смерти, но страх ее был так противен, что Оно искало другие способы полакомиться, переходя все дозволенные границы. Существо не привыкло идти на поводу у людей. Ему проще было бы прямо сейчас убить эту глупую надоедливую девчонку. Но от одной мысли о том, что в воздухе больше не будет витать этот соблазнительный аромат желания, внутри монстра все замирало. Оно не могло сделать ей больно, но и быть с ней рядом в своём истинном облике тоже. Все, что ему оставалось — притворяться этим слащавым Робертом Греем, который уж точно знал, как выжать из малышки Хайди все соки. — Зачем ты здесь? — Эмма смотрела в желтые глаза клоуна и думала о том, что лучше бы он наконец убил ее, чем вот так мучил. — Мне нравится смотреть, как ты спишь, — Пеннивайз казался серьезным как никогда. Он внимательно разглядывал девушку. В реальности волосы были короче, на плече красовался розовый шрам от его когтей. — Мне нравится, как ты пахнешь. — Что?.. — смутилась она, но тут ее осенило. — Ну конечно. Ты же питаешься страхом! Вот почему ты все время пугаешь меня. Клоун засмеялся своим противным скрипучим смехом, и тело его задергалось в чем-то похожем на конвульсии. Эмма чуть отодвинулась, натягивая одеяло посильнее. В детстве все мы верили в то, что под одеялом монстры нас не достанут. — Если бы мне нужен был твой страх, я бы уже давно убил тебя, — он улыбнулся. — Чтобы кормить меня, ты должна быть живой. — О чем ты говоришь? Клоун резко опустился на кровать и приблизился к девушке, вырвав одеяло у нее из рук. Он раздвинул ее ноги, чтобы быть ближе к этим тонким губам и сладкому аромату страсти, едва уловимому за гнилым запахом страха. — Ты хочешь меня, Хайди? — он облизывался, глядя в ее испуганные глаза. — Этот сон — твоих рук дело? — в голове снова промелькнули воспоминания, и низ живота свело. Во сне он был таким чувственным и желанным, а теперь навевал лишь мысли о смерти. — Мне было интересно, — Пеннивайз хихикнул и приблизился к ней еще больше. — Интересно что? — Как далеко я могу зайти, — мгновенно став серьезным, клоун припал к губам девушки, и пока та не успела опомниться, укусил ее и исчез. Эмма провела языком по припухшим губам, слизывая выступившую кровь. Она не могла понять, чего монстр хочет от нее и когда остановится. Чем она кормит его, раз должна быть живой? И если он питается ей, зачем продолжает убивать других детей? Роберт захлопнул за собой дверь бордовой Киа Соул и поспешил в офис. В руке он нес фотографии с места убийства девочки. Мельком взглянув на них, он улыбнулся, довольный своей работой — никто бы не смог так аккуратно вырезать имя на маленьком детском лбу. Никто, кроме него. Вести жизнь обычного человека оказалось тяжелее, чем он думал. Пришлось убить старого фотографа газеты, чтобы получить место работы и жилье. Благо, он был бабником-холостяком со вкусом, поэтому квартира имела опрятный вид, а в гардеробе нашлось много приличной одежды. У Роберта было все, чтобы произвести на Эмму хорошее впечатление. С их последней встречи она ему так и не позвонила. Ну конечно, она была слишком занята своими детскими страхами. Грей усмехнулся своим мыслям. Когда девушка была далеко, он воспринимал ее лишь как глупую наивную девочку, с которой можно поиграть. Но стоило ей появиться в поле его зрения, как крышу будто сносило. Ее холодный взгляд, ее приятный запах и прикосновения — все это напоминало мужчине о том, что с ней надо быть осторожным. Нельзя терять такой подарок судьбы, иначе снова придется поедать детей без десерта. Существо было практически всемогущим, но не всеведущим. Роберту пришлось прочитать уйму книг и статей про стиль, поведение и даже про секс. Каким противным бы это не казалось, он был с ней по большей части именно ради него, ведь в моменты близости она буквально душила его своей сладостью. И мужчине надо было знать, как получить от нее максимум. Уверенности в изучении и практике новой науки ему придавало лишь то, что в случае ошибки он всегда сможет просто убить ее. Хьюстон неуверенно вошла в кабинет фотографа, плотно закрыв за собой дверь. Ей все еще было неловко, а последний сон с участием Пеннивайза так вообще казался для нее в некотором роде изменой. Они с Робертом ещё не встречались «официально», да и с клоуном она спала, не отдавая себе в этом отчет. Но внутри все равно чувствовался дискомфорт. — Добрый день, Хью, — Грей легко поцеловал девушку в щеку и пригласил присесть в кресло напротив стола. — Может быть, чай? — Нет, спасибо. Я только что выпила две чашки кофе, — она смущенно улыбнулась. — Никак не могу проснуться. — Плохо спалось? — сделав взволнованное лицо, мужчина сел напротив и взял ее за руку. Его, в свою очередь, были на удивление холодными. — Просто приснился плохой сон, ничего страшного. «Но во сне тебе было хорошо, не правда ли?» — раздался в голове девушки вопрос, и на долю секунды ей показалось, что его вслух произнес сам Роберт, но на его лице ничего не дрогнуло. — Не переживай, сладкая, — мужчина снова едва уловимо коснулся губами ее лба и сел за стол. — Ты что-то хотела? — Да, я пришла за фотографиями девочки, — она кивнула на папку с большим заголовком «ХАЙДИ. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПАРК». — Почему ты назвал папку именем той девочки, у которой убили брата? — Мне нравится это имя, — Грей улыбнулся. — Прости, у меня сейчас нет времени поболтать с тобой. Много работы. Может, выпьем вечером по бокалу вина? — Хорошо, — Эмма пожала плечами и, взяв папку, вышла из кабинета. Оно повернулось к окну кабинета и уставилось куда-то сквозь него. Весь этот театр дружелюбия и романтики был отвратителен и, одновременно, интересен. Оно не было уверено, как долго сможет притворяться добрым фотографом, но приходилось терпеть. Главное — чтобы человеческие эмоции не проникли в его разум и не заглушили желание убивать, ведь иначе Оно умрет с голоду.