Полюби меня, если сможешь

— Ну как дела с Бобом? — Ричард Корнелл как всегда без стука зашёл в кабинет Хьюстон и сел в кресло напротив. — Не называй его так, — девушка скривила лицо. — Его зовут Роберт. И у нас с ним все хорошо. — Как зовут его родителей? — внезапно спросил журналист, чем поставил подругу в ступор. — Не знаю, а что? — Они живы вообще? Ты знаешь, как они выглядят? Ты видела его детские фотографии? — К чему эти вопросы? — Эмма непонимающе смогла на коллегу, осознавая, что ответ на все три вопроса один: «Нет». — Сколько вы с ним уже вместе? Три года? Четыре? — парень выпрямился в кресле и серьезно посмотрел на девушку. — Ты говорила, что хочешь свадьбу и детей. От женитьбы он отлынивает, а на детей согласен. Тебе не кажется это странным? — О чем ты вообще говоришь? — она начинала немного злиться и на Рича с его внезапными личными разговорами, и на себя. В голове постепенно складывался образ ее любимого Роберта, вот только теперь он казался каким-то пустым. Красив, умен, сексуален, но чересчур загадочен. Она вдруг поняла, что почти ничего не знает о нем. — Эмм, я люблю тебя всем сердцем, и ты это знаешь, — Ричард сжал руку подруги. — Я пробил его через знакомых полицейских. Его нет ни в одной базе данных. Роберта Грея не существует. Но я узнал кое-что интересное, — он полез за папкой, все это время лежавшей у него на коленях, и достал оттуда распечатанные рисунки и статьи. — Первого официально казненного в Дерри человека звали Боб Грей. Его повесили за убийство чернокожего раба какого-то влиятельного человека и каннибализм. Тут есть гравюра. Корнелл положил поверх остальных рисунок с изображением первой официальной казни в Дерри. По спине Эммы пробежали мурашки — он был безумно похож на ее молодого человека. Даже коварный взгляд и хитрая ухмылка источали такую же угрозу. Но это невозможно, должно быть какое-то объяснение. — Спустя почти шестьдесят лет в одном баре случилась массовая резня, и там был убит главный судья города, который в молодости ещё был причастен к казни. Как говорят, последними его словами были: «Это был Боб Грей», — журналист вытащил из вороха бумаг ксерокопию статьи из старой газеты «Дерри’с ньюс». — Но вот что самое интересное: через несколько дней в город приезжает цирк. И как ты думаешь, как зовут главного актера? Правильно, Роберт Грей. — Это не такие уж редкие имя и фамилия, — отмахнулась Эмма. — Могло быть просто совпадение. — Взгляни на него, — он достал распечатку старой черно-белой фотографии и ткнул пальцем в человека на фото. — Все называли его Пеннивайз, танцующий клоун. С фотографии на Эмму смотрело ужасное лицо старого знакомого клоуна. Он как всегда улыбался, но даже на снимке было видно его яростные глаза. В одной руке он держал связку шаров, а в другой — ладонь маленького мальчика, радостно улыбающегося на камеру. И тут вдруг девушке показалось, что Пеннивайз и Роберт безумно похожи: эти большие злые глаза, пухлые губы… Этого не может быть. — Этого мальчика убили? — едва сдерживаясь от желания все бросить и немедленно уехать в другую страну, спросила девушка. — У него был вспорот живот, а все внутренности вывернуты наружу, — Ричард показал ещё одного фото, с изображением выпотрошенного тела. — Либо это все фантастические совпадения, либо твой Роб — самый настоящий монстр. Отпросившись пораньше с работы, Эмма пулей залетела домой. Сперва она схватила на кухне нож, а потом вышла в гостиную. Ее трясло как никогда. Сердце колотилось, дыхание было тяжелым и давалось с трудом. Но решительности ей было не занимать. Ричард ничего не понял, потому что люди в Дерри с лёгкостью забывали все истории с участием Пеннивайза, но Хайди Найт все помнила, и сейчас пазл начал складываться. — Пеннивайз, — позвала она, зная, что он придёт. И она не ошиблась. Через несколько секунд за ее спиной появился клоун. Они впервые встретились за долгое время, и девушка заметила, что он больше не смотрит на нее с интересом или злобой. У него был взгляд обычного человека. Взгляд ее Роберта. — Малышка Хайди узнала мою маленькую тайну, — хихикнул он. — Как быстро… — Зачем все это? — Эмма выставила перед собой нож, но это лишь ещё больше рассмешило клоуна. — После всех этих историй из прошлого ты все еще уверена, что меня можно убить? — Пеннивайз улыбнулся и сделал шаг в ее сторону. — Я убиваю людей, потому что питаюсь их страхом. Если бы ты только могла его попробовать — такой густой и сладкий!.. — он закатил глаза и потряс головой, заставив звенеть невидимые бубенчики. — Но однажды я встретил маленькую девочку, чей страх был таким мерзким, что я даже не захотел ее убивать. Мне стало интересно: если ее страх мне противен, то что будет вкусным? — Желание, — тихо произнесла девушка. — В ту ночь, когда мы были вместе во сне, ты сказал, что чтобы кормить тебя, я должна быть живой. Ну конечно! Ты стал человеком, чтобы… — … ты хотела меня, — он улыбнулся еще шире. — Сама подумай, мне теперь даже не надо убивать детей, достаточно лишь трахать тебя раз в неделю. И мы оба довольны. Разве это не замечательно? Оно почувствовало, как девушка напряглась. Она наконец осознала, что никакого Роберта Грея не существует, и их любовь — лишь кормление монстра. Ее счастье, на самом деле, оказалось детским кошмаром. И Его это задевало. Оно не хотело, чтобы Хайди разочаровывалась в Нем, и это не было связано со страхом голода. Оно так глупо и по-человечески привязалось к ней, и потерять ее сейчас казалось самой страшной и что ни на есть реальной угрозой. Если Найт захочет убить его, если ее желание будет достаточно сильным, она сможет сделать это и обычным кухонным ножом. Оно решило сыграть в «Русскую рулетку» и пошло вперёд. Девушка не двигалась с места, продолжая держать нож на уровне груди монстра. Шаг. Второй. Третий. Кончик ножа упирается в красную пуговицу. Эмма выпускает рукоять из рук и целует клоуна.