Покинутый

      Иногда Инку было очень скучно. В такие моменты он начинал без умолку болтать с собственной кистью. Это было довольно странным занятием, но его это ни капельки не смущало, а если подумать, то даже забавляло. Получив больше знаний о своих силах, художник, задумчиво и ловчее крутя в руках бруми, обдумывал чего же ему не хватает. Недавно он пытался создать кое-что необычное. Ему стало интересно, сможет ли он создать живое существо, будь то человек или монстр, но ответ оказался вполне логичным, а итог немного жутким. Он может дать тело, оболочку, но он не может дать существу душу, поэтому созданный объект напоминает куклу или мертвеца, что смотрит пустыми глазами сквозь тебя. Это огорчало, но если честно — это было ожидаемо. Он думал, кто же был способен создавать эти миры и иметь столько сил, чтобы создать души? Словно божество… Думаю узнай Инк ответ на свой вопрос, то он бы сильно огорчился, ну или удивился, ведь создатели пестрили своим разнообразием: молодые, взрослые, самые обычные люди. Для самих себя создатели были простыми существами, что возможно тоже были кем-то созданы и за каждым внимательно следил его собственный создатель. Слишком запутанно и от этого у Инка бы вскипела голова. Поэтому пусть это останется той тайной, что хранят только создатели и наблюдатели. Ты ведь не будешь рассказывать наши секреты? Художник присел рядом с, уже ставшими такими родными, окнами в другие миры. Большее свое время он с любопытством наблюдал за тем, что происходило в каждом подземелье. Действительно, некоторые миры просто поражали своей жестокостью, но всё же он всё ещё считал их важной частью мультивселенной, хотя ему было трудно их понять и хотелось помочь жителям несчастного мира. Возможно кто-то посчитает эти миры слишком извращенными и неправильными и вряд ли будет сильно не прав. Всё зависит от степени моральных устоев. Даже если для наблюдателя это лишь воображаемый мир, то для самих жителей данной вселенной-это их жизнь. Не совсем правильно наслаждаться чужими страданиями, но почему-то такое неправильное удовольствие и влечение довольно не редкость, и поэтому трудно понять, чья же точка зрения верна. Чернильный совсем не мог смотреть на такие миры подолгу. От некоторых вещей, что он видел, было желание выплеснуть из себя приличное количество чернил, но тяжко сглатывая, он раз за разом переключал своё внимание на что-то другое. На более мирные вселенные и его короткая память очень выручала, позволяя на секунду забыть об увиденных ужасах: реках крови и снега из пыли, что оседала на земли Сноудина, после очередного перезапуска человека или же возврата к точке сохранения. Это напоминает «день сурка», всё раз за разом повторяется, и нет возможности проснуться и увидеть новую жизнь. Большинство этих вселенных обречено проходить одно и тоже из раза в раз. Возможно, с какой-то стороны это на самом деле ужасно. Размяв косточки, что требовали разминки и прогулки, в новых местах, Инк вздохнул. Хотя он довольно давно не покидал свою пустоту, но, за это время, чернильный научился достаточно неплохо управляться со своими способностями. Правда были и минусы — в битвах он себя так и не нашел. Отсутствие оппонента по битве, и отсутствие знаний и основ драк давало о себе знать, он с трудом смог придумать хотя бы часть своих атак. Точнее сказать, что в его инвентаре так и не появилось множества новых атак с тех, что он использовал у Блу, но контролировал он свои способности уже в разы лучше. Улыбнувшись сам себе, он решил, что неплохо было бы и правда навестить скелетика в броне и попросить его помощи в тренировках. Сейчас ему не казалось, что его порвут за это в клочья. Вероятнее, что его брат будет чуточку толерантнее относиться к художнику и есть вероятность, что он даже не наКостЕляет ему. Художник, прокрутив в голове вселенную в которую хотел попасть, предвкушая веселую встречу, уверенно провел цветастую линию портала в воздухе. Оглядев своё творение, он довольно прошел внутрь, но похоже портал был несколько иных желаний нежели его творец. Потому, что его встретило более холодное и неприятное место, куда он сто процентов не собирался попадать и самое неприятное — это то, что он опять сюда грохнулся с приличной высоты, успев только вскрикнуть и удариться головой о пару веток. Хотя высота и не была так велика, как в его первое недо-путешествие, но было больновато пролететь с высоты деревьев, сломать по пути ветви своей тушкой и рухнул на мокрый и холодный снег, что попал за шиворот, заставляя вскочить и старательно вытряхнуть его оттуда, а после скорчиться от небольшой боли. Ветви здорово смягчили падение, но неудачный пролет оставил на щеке небольшую трещинку, что неприятно саднила. Встав и отряхнувшись, он осмотрелся, пытаясь узнать эту вселенную, но это было довольно бесполезным занятием. Примерно добрая половина вселенных внешне не отходила по своему визуальному оформлению от канона основного мира. Основной отличающей особенностью этого мира был мороз, который в основном не был так силен в других мирах подобного плана, но это всё так же не отвечало на вопрос «где он». Попытка нарисовать новый портал не увенчалась успехом. — Почему? — он никак не мог понять, что пошло не так, но ответ стал куда очевиднее чем он мог себе представить. Кисть была однозначно неисправна. Он создал эту кисть в мире птиц и вероятнее, что при создании не рассчитал магии, и в итоге… Ну итог таков, что она начала крошиться, как его самое первое творение. Благо пожалуй, что это было поправимо, ему нужно всего навсего починить её с помощью маленькой кисточки и красок, но в этот раз приложить больше сил для этого и правильно распределить энергию, чтобы кисть стала постоянным предметом. Она была довольно важной и основным его инструментом, а он тренируясь с ней, просто «износил её». Нащупывая остальные инструменты, он не очень обрадовался, обнаружив отсутствие пары пузырьков с красками и пропажи маленькой кисти. Вероятнее, что он их выронил когда падал. Без кисти он не мог починить брума, а оставлять склянки с красками было тоже не слишком умной идеей. Краски не были частью этой вселенной и поэтому могли негативно сказаться на мире, найди их здешние монстры. Кстати о них… Было на удивление тихо. Художник обошел дерево рядом по кругу, в поисках пропавшего, но понял, что инструменты улетели дальше положенного и придется продолжить осмотр, несмотря на трудность передвижения. Он явно слегка повредил лодыжку и теперь прихрамывал, хмурясь. Возможно он и правда «неудачник», что не случается, то кое-как. Это становится чем-то повседневным. Вдох-выдох. Холодный воздух болезненно отдался внутри несуществующих легких, а воздух вокруг был очень странным, словно при падении он поднял незримую пыль. Поежившись, он всё же двинулся вперед, но сколько он не шел, но не встретил абсолютно никого, даже выйдя на уже знакомую тропинку. Впереди виднелся один из валяющихся тюбиков краски и взбодрившийся художник поспешил к нему, поднимая свою небольшую драгоценность. К сожалению, не считая кисть, ему нужно было найти еще 2 пузырька с краской. Неожиданно, мимо со свистом пролетела острая кость. Вероятнее всего она бы попала в цель, если бы чернильный не услышал её приближение и хруст ветки позади. Отскочив и охнув от боли, неудачно приземлившись в боевую стойку, упираясь на больную ногу, Инк постарался рассмотреть агрессора. Скелет, что стоял перед ним, неприятно и даже можно сказать безумно улыбался. Это была копия Санса, но не самая лучшая для новой встречи. Пожалуй художник предпочел бы не нарываться на такое знакомство. Скелет был одет почти так же как и оригинал, но на голову был накинут капюшон, а в руках с готовностью образовалась еще парочка костей. Он хихикнул, сощурив глаза. Один глаз был кроваво красным, другой же двухцветный, голубо-красный и Художник бы с радостью полюбовался, если бы в него уже не летели эти косточки, от которых он с трудом смог отскочить. — Какая необычная встреча. Не знал, что ещё кто-то остался. Или же ты не «здешний»? Ну чего ты. Не стоит так дрожать. Разве так знакомятся с новыми друзьями. Подойди и пожми мне руку, не бойся, — слащаво пропел незнакомый скелет и протянул художнику руку, словно это было просто небольшой тренировкой. И может быть Инк бы и повёлся на резко потеплевший тон, если бы не одно «но» в голове тут же вспыхнули воспоминания прочитанных им ау. И он вполне мог ответить к какой вселенной относится данный скелет. Даст Санс. Инк не мог не сострадать монстру, что всеми силами пытался победить ужасного человека и терял своих друзей и семью в бесчисленных геноцидах, но… В итоге он решил действовать жестоко. Он сам уничтожил всех монстров, включая собственного брата. Теперь этот Санс не имел никакой жалости и чувства морали. Он с удовольствием убивал человека каждую встречу. И если раньше он хотел заставить человека сбросить и вернуть их счастливый конец, то сейчас всё не так. Скорее всего, что даже после перезапуска, он не успокоится и устроит геноцид сам. Его психика полностью разрушена, и тут уже ничего не исправит ни один перезапуск. Сейчас это понимает даже человек и поэтому полностью отдался этому противостоянию, но никак не может победить. Этому миру Уже никогда не светит счастливая концовка, а остальные монстры обречены оставаться прахом до скончания веков и украшать земли этого подземелья. Художник отступил с подозрением косясь на пыльного, как гласила его «кличка», на что тот оскалился. — Ты что тупой? Я же тебе сказал подойти. Что не так, а? — он вновь натянул сумасшедшую улыбочку, и Инк услышал лёгкое потрескивание, обернувшись его ожидал вплотную висящий рядом Гастер Бластер. От него вновь пришлось уворачиваться, а сзади уже поджидал убийца который замахнулся, над неуспевающим что-то сделать чернильным, острой костью. Инк успел только закрыть лицо руками. Послышался мерзкий хруст, а Инк заскулил от боли. Кость вошла прямо между лучевой и локтевой костьми и повредила их обе, рука покрылась сетью трещин, а атакующая кость Даста не слишком приятным образом застряла между ними. Инк кое-как отпрыгнул в который раз и, понимая своё плачевное положение, предпочел ретироваться, проще говоря, дать деру и скрыться от агрессивно настроенного монстра. На удивление Даст быстро отстал. Пыльный был сильнее в плане количества жизней и силе атак. У него были большие магические способности, но в физическом плане он не отличался от любого другого приближенного к оригиналу Санса. Ему не приходилось использовать чисто физическую силу и поэтому Инк смог скрыться, хотя бы ненадолго. Об этом говорило то, что атака Санса исчезла из его пострадавшей руки. Значит её источник на достаточно большом расстоянии. Возможно он даже потерял чернильного, но расслабляться не стоит. Инк оперся о дерево спиной, прячась за ним и осматриваясь вокруг. он убежал довольно далеко, но в другую сторону, глубже в лес, но неподалеку от его места приземления. Это говорил ему найденный взглядом флакончик краски. Первым он нашел зеленый. Второй был красным. Пока Инк бежал, он успел забыть, как же адски болит его нога, особенно после бегства, но с адской болью раздробленных костей на руке — это никак не сравнится. Красочный двинулся к своей находке, смотря по сторонам, и стоило взять свою вещь в руки, как откуда-то сзади в него опять летел заряд Гастер Бластера, а самое ужасное, что он был с расстояния и Инк не сразу заметил угрозу и она ударила в его плечо здоровой руки, буквально отрывая плечевую кость и вызывая настоящий вопль боли, который тут же затих. Рука отлетела в сторону, а Инк зажимал рот поврежденной до этого рукой, что с трудом шевелил. Как он еще не отключился от боли он не мог понять. Из оторванной конечности струились чернила, что заменяли скелету кровь. Проскулив и не обращая больше внимания на боль, он кинулся к банке с краской, ослабшими пальцами вытаскивая её из оторванной конечности, и под приближающийся голос кинулся прочь. Глаза застилали слезы боли. Он не мог сказать, что испытывал страх каким его привыкли видеть другие люди или же монстры, но в его сознание просто въелись чувства этого мира. Это был жестокий мир, но он не мог его ненавидеть, но и не мог прекратить бежать дальше. Споткнувшись об очередную корягу, и не удержав хрупкое равновесие, он буквально на скорости, проехался лицом по снегу, выкапывая его и землю под ней, царапая лицо о то, что под снегом. Кое-как привстав, он рухнул обратно, дрожащей рукой стараясь стереть рукой с лица мокрый снег, и ощущая, как песчинки земли и вероятнее всего пыли, забиваются в трещинки. Согнувшись пополам, его оправданно вырвало чернилами. Организм начинал окончательно истощаться, дыхание сбилось, а в глазах начинало темнеть. Его даже могла бы хватить истерика. Вдали он увидел последний бутылёк с краской, а рядом удачно упавшую маленькую кисточку. Пришлось буквально ползти к своим инструментам, так как ноги уже не держали, но между ними прилетела кость, а сзади уже стоял улыбающийся Даст. — А вот и ты. Раз, Два, Три, Четыре, Пять — я нашел тебя опять. Наконец я смогу поднять свой уровень любви ещё больше. Не бойся малыш. Это будет почти не больно… Разве не будет лучше если это прекратится? Ты посмотри какой ты след за собой оставил? — невидящими глазами Инк смотрел на ужасающе длинный чернильный след его «крови» ведущий вглубь леса. Он до сих пор истекал чернилами и в панике даже не сообразил как-то перекрыть чернилотечение. Всеми силами он попытался отползти, но был буквально схвачен за горло и поднят в воздух, цепляясь живой рукой за чужое запястье и хрипя. Удушение ему конечно не было страшно, но менее больно или ужасно от этого не становилось. Скелет вяло дергал ногами и не сильно пнул пыльного по коленной чашечке, чем явно его разозлил. Даст с силой швырнул скелета в сторону и тот ударился спиной о крону очередного дерева, с ужасом смотря на своего мучителя. Ему нужно добраться до красок… Но тело было буквально изничтожено и уже не хотело повиноваться своему владельцу. С очередным стоном, что стал естественнее любой другой потребности, Инк опираясь о дерево встал в стойку, доставая бруми. Это его последняя надежда, но он неисправен, или бы он давно использовал свою кисть. Если он будет её использовать, то она… Она рассыплется и Инку придется создавать новую, но сил на это у него больше просто нет! Что он может сделать поврежденной рукой? Уже не скрываясь, прямо спереди, в него целились три Гастер Бластера. — Бра-а-ат. Он такой живучий… Что ты тянешь? Может уже избавишь его от страданий? Это не слишком хорошо, просто мучить его, — над головой убийцы, парил призрак его Папайруса. Его воображение. Больное и сломанное. Такое же как и сам он. — Папс, как ты не понимаешь. Это так захватывающе. Разве тебе не любопытно? — Санс… Я всегда буду на твоей стороне, но поверь. Не нужно мучить его… — наверное кусок этого воображения можно назвать, остатками совести пыльного, но для Инка, он просто разговаривал с пустотой. Нервно дернувшись, Инк кинулся на последних силах к краскам. — Это неприлично сбегать, когда враг занят беседой, — раздалось рычание убийцы и Бластеры с характерным шумом выстрелили прямо в чернильного. Приземлившись к инструментам, Инк успел лишь взмахнуть кистью, создавая зеленый щит, но лишенный сил и здоровья, скелет потерпел поражение и мощное оружие пробило защиту, но уменьшило урон. Чернильный скелет был до сих пор жив, что было настолько удивительно, что даже ужасало. Всё тело было покрыто трещинами, и ни одна кость не двигалась по его желанию. Глаза упорно закрывались, а убийца… Его убийца приближался. Неужто это конец, и он даже не смог найти своё предназначение… Почему же он даже не злится? Зажмурившись, Инк напрягся из последних сил. Звук Бластера и падение. — Что за черт?! — Даст кинулся к тому месту, где землю только что грело, почти остывшее израненное тельце. Под чернильным открылся золотистый портал и тот просто провалился в него, и портал исчез, а бластер ударил в землю, топя снег и прожигая до черных угольков это место. Гневный вопль Даста, Инк так и не услышал. Свалившись в другой альтернативной вселенной, он упал прямо на спину, здорово ударившись ей. В нос ударил запах гнили и крови. Из огня да в полымя. Кое-как привстав его чуть вновь не стошнило. Почти рядом валялись человеческие объеденные трупы, а рядом были, мягко говоря, удивленные и страшно обезображенные монстры. У него не было сил, чтобы угадывать эту вселенную, а она явно была не из позитивных. Название ей было «Undertomb», одно из не слишком приятных мест. Монстры чуя запах «крови» начали приближаться. Судя по всему они были слепы, но отлично слышали чужое сбивчивое дыхание и чувствовали запах. Попытка что-то сказать, вышла лишь хрипом и резким кашлем, а чудища приближались, но их путь преградила стена из костей и те тут же удрали. К израненному скелету приблизилась обезображенная высокая фигура с сужающимися к низу и острыми словно иглы ногами. Монстр недовольно смотрел на Инка и создал в руке кость. Будь бы силы, Инк бы удивился своей удачливости, но он смог только нервно улыбнулся пока высокий скелет, Папайрус этого мира визуально осматривал монстра. Большая когтистая лапа в черной перчатке, потянулась к Инку, но остановилась на полпути, а монстр выпрямился, вслушиваясь, и, издав булькающий, низкий звук, двинулся в другое место, оставляя измученного скелета в одиночестве. Вдалеке послышался человеческий вопль и рычание. Инк просто упал, теряя последние остатки сознания. Последнее, что он увидел — это золотой портал, и ужасно обеспокоенного скелета с золотой диадемой на голове.        Резко вскочив и рухнув обратно, Инк обнаружил себя в неизвестном ему месте. Это напоминало очень маленький домик. Он осмотрел его. Всё было в нежно-небесных и белых тонах. Немного бежевого и песочного оттенка. Если посмотреть в окно, то снаружи виднелась солнечная погода, словно они были не в подземелье, но в целом, так и могло быть на самом деле. Также рядом было видно дерево, но непонятно какое. Инк к удивлению обнаружил свою оторванную руку на своем месте, словно кто-то чудесной магией исцеления отрастил ему конечность. Хотя и верилось в это с трудом, но итог на лицо. Сам он был перебинтован. Похоже ему не поможет с такими ранениями никакая магия, либо он истощил владельца целебных сил и тому банально не хватило на него магии. С тихим стуком в комнату робко прошел неизвестный ему ранее скелет. Тот самый скелет с золотой диадемой. На нём была небесно голубая рубашка с белой вставкой по краям и золотом на коротких рукавах, и почти такого же цвета были брюки, что были чуточку темнее. На талии был золотой пояс с массивной пряжкой. Что значила надпись «DS», Инк не знал. Может сокращение чего-то или же инициалы. На поясе висели необычные шарики. На руках золотые перчатки, а на ногах такие же сапоги, в которые были вправлены брючины. Шею обрамлял золотой плащ, а крепился он брошью. Камнем необычайной красоты с узором звезды, выгравированным прямо внутри. Золотые глаза смотрели на художника так же обеспокоенно. — Ты очнулся? — мягкий голос заставил расслабиться, напрягшегося на секунду чернильного. Он довольно много натерпелся и ожидал чего угодно, но, поняв, что на данный момент ему ничего не угрожает, успокоился. Скелетик присел рядом на стульчик. На вид он был немногим выше Инка и выглядел очень мило. За спиной висела странная штука… Палка? Дубинка? Это вроде называется посох или жезл? Вроде второе. — Как себя чувствуешь? — тихо осведомился его спаситель. — Словно мне каждую кость в теле перемололи в мелкие крошки, — натянуто улыбнулся художник. — Оу, прости. Я должен был поспешить. Я почувствовал, что во вселенной с негативными эмоциями появился кто-то положительно настроенный. Кто-то кроме единственного жителя этого мира. Я поспешил тебя найти, но твои эмоции очень слабые и мне потребовалось время. Я не успел переместиться к тебе и переместил тебя в другой мир, а там уже нашел самого тебя. — Почувствовал меня? — скептически посмотрел на него чернилка. Он не сильно понимал, как это вообще. — Ох. Да не бери в голову… Это не так важно! Главное, что я успел, — Инк всматривался в своего спасителя и тут же вспыхнул образ его рисунка. Счастливый скелетик сидящий на ветвях яблони и прошептал. — Мечта… — Эм… Прости. Мы разве знакомы? — неуверенно пробормотал скелет. — Ах… Нет. Я кое-что вспомнил, — он улыбнулся поувереннее, чтобы вернуть расположение занервничавшего скелетика. — Твои эмоции и правда слабые… Ой, извини. Так вот! Я Дрим. Дрим Санс! — он лучезарно улыбнулся, излучая радость одним своим видом. Дрим Санс, теперь понятно, что означают инициалы на поясе, но художник не уверен на все сто. — Дружище, не сочти мой вопрос грубым, но… Что ты делал в этом мире? — Это довольно глупая история. Ох нет! Где мои инструменты! — Инк взволнованно вскочил, хмурясь от боли в теле, но с тревогой осматриваясь ещё раз. На это Дрим постарался, с силой надавливая на его плечи, уложить больного назад, успокаивающе улыбаясь. — Всё в порядке. Те штуковины, что были при тебе, лежат в тумбочке, а большая кисть в шкафу. — Можешь мне их дать? Моя большая кисть… Она неисправна. Я должен её починить. Именно поэтому я оказался в Дасттейл. Если её не починить она распадется. Я не хочу потерять её вновь, — Инк уныло отвел глаза в сторону. — У тебя куда больше знаний о мирах, чем мне казалось. Значит кисть создает что-то вроде порталов? Ладно, приятель, не стоит так грустить. Дрим встал со своего места и, полазив в паре ящиков, достал краски и маленькую кисть, а в шкафу на самом деле покоился бруми, но сейчас мечтатель заметил под кистью странную горку магического песка, а стоило взять инструмент в руки, как он начал со скоростью крошиться и Дрим поспешил вернуть вещицу её полноправному владельцу. Ему было любопытно, какой же магией обладает чернильный скелет, и благо его целебным силам, что тот уже не напоминал живой труп. В руках художника процесс распада слегка замедлился, и Инк принялся очень осторожно зарисовывать повреждения кисточкой. Магия из его руках засветилась нежно зеленым, но почти невидимым глазу оттенком и уже через минуту кисть была цела. Даже после таких «страданий», Инк был уверен, что кисть он смог починить, как должен был. Теперь он наблюдал как весело Дрим хлопал в ладошки, радуясь за скелета, что справился с поставленной задачей. — Ты тоже путешествуешь по мирам? Это довольно опасно, — тихо заговорила мечта. — Я понимаю… Некоторые миры очень жестоки, — Инк как-то съежился и согнулся в спине, внимательно осматривая рисунок на постельном белье. — Да. В этом ты прав и я не могу с тобой не согласиться. Но даже в таких местах теплится частичка светлых чувств. Их мечты и желания. Желание жить. Все мы чьи-то дорогие творения. Дорогие дети, — мечта лучезарно улыбался. — Я пойму, если ты будешь злиться на эти миры. Но попытайся понять. — Как ты думаешь… Я тоже кому-то важен? Я не могу злиться на них. Просто не получается. — Сложный ты скелет. Как правильно сказать, толстокостный и непонятный, — Дрим заботливо поправил одеяло, которым был укрыт художник, и, положив руку на его плечо, предложил ему всё же прилечь, и Инк не стал противится. Он просто промолчал и постарался заглянуть мечте в глаза, чтобы там что-то увидеть, — Я уверен. Ты так же очень важен. Тебе стоит отдохнуть.        Пришлось прождать какое-то время, чтобы прийти в себя, но мечтатель внимательно и заботливо приглядывал за своим пациентом и время от времени лечил. На вопрос, почему нельзя его вылечить сразу, он ответил, что из-за сильных повреждений тело Инка было нестабильно и обнаруженное отсутствие души не дает понять, что что-то может пойти не так. Поэтому он решил перестраховаться и не давить на художника сразу. Сейчас, сидя на улице, под огромной массивной яблоней, Инк думал. Думал о том, что даже немного скучает по своей анти-пустоте. — Отдыхаешь, приятель? — с улыбкой присел рядом Дрим. — Слушай. Почему ты мне помогаешь? — Инк повернул в его сторону голову и проследил за скелетом. Сначала тот ответил удивленным взглядом, а потом затравленно отвел глаза. — Знаешь… Когда-то нас было двое. Вернее трое. Наша мать, древо создатель или же по другому дух дерева эмоций. Она была духом яблони у которой мы сидим, но сейчас она не здесь. Ты можешь заметить, то что тут нет ни одного яблока и она была лишена сил. Кроме неё и меня, был самый родной мне монстр, мой брат. Нас трудно назвать монстрами, мы лишь оболочки эмоций. Были созданы, чтобы поддерживать баланс добра и зла. Мы хранили человеческие страхи и мечты. Я нес теплые сны и позитивные эмоции, а брат сторожил их кошмары и негатив… Но однажды его поглотили негативные эмоции. Все были уверены, что он разносит эти кошмары и начали презирать его. И брат просто не смог вынести эту тяжкую ношу. Он был замечательным, но любой бы не вынес ненависти окружающих, мне кажется. Поэтому он поддался негативу, получив невиданную силу, но тем самым потерял себя. Я просто хочу вернуть брата обратно, но сейчас его трудно назвать моим братом, — Дрим уткнулся носом в свои колени, притягивая их ближе. — Я не смог защитить своего брата. Я не слишком хороший брат, не так ли? Я понимаю, что я не отмолю свои грехи тем, что забочусь о тебе или о ком-то другом, но я больше не хочу, чтобы страдали невинные. Брат поглотил все яблоки древа. Все негативные и позитивные, и хочет забрать мою душу, чтобы получить силу, что позволит ему творить абсолютно всё, — в его руках появилась лучезарная душа, что напоминала золотое яблоко. — Это последнее яблоко. Если он его заполучит, то совершит непоправимое. Он получит силу самого божества и сотрет все позитивные эмоции. Он упорно хочет отомстить людям и монстрам за то, что они не приняли его и заставили страдать. Я понимаю, что это не выход, но… — мечтатель всхлипнул, а Инк растерянно смотрел на скелета, что был до этого момента словно лучезарное солнце, что даровало всем вокруг тепло и счастье, но кто дарует счастье ему? Кто поддержит в трудное время? Не стоит проходить всё в одиночку и надеяться что ты сильный. Всё это будет накапливаться пока не слипнется, словно черный комок негатива, и не выйдет самым неожиданным образом. Художник осторожно протянул руку к хранителю эмоций, застыв на полпути и пытаясь решить правильно ли это будет, но спустя секунду, он решился, и обнял рыдающего скелета. Тот удивленно затих, но уткнулся в рубашку Инка, цепляясь за него, как за спасительную соломинку. Каждый имел свою радость и боль. Самым ужасным было, когда тебе не с кем поделиться, чтобы оно не разъедало тебя изнутри. Инк ощущал угрызения совести и тоску, что преследовали солнечного, такого одинокого и потерянного монстра, что старался несмотря ни на что помогать другим, но сам нуждался в помощи. — Всё в порядке. Надо просто выплакаться. Я уверен, что однажды ты вновь воссоединишься со своим братом, — хотя оба понимали, что эти слова лишь, чтобы успокоить, и Инк не знал финал данной ау. Финал маленькой вселенной Дрима. Но он надеялся на лояльность её автора, что рано или поздно, но их будет ждать счастливый конец. Так они просидели довольно долго. Пока оба не задремали и не проснулись под самую ночь. Глупо улыбаясь, и слегка смущенные неловким положением, отодвигаясь подальше от друг друга. Потом громко смеясь, они ушли в дом, а на утро Инк был готов вернуться к себе. — Я надеюсь мы сможем стать друзьями и свидимся ещё раз, — мило улыбался новому другу Дрим. Инк же весело улыбнувшись в ответ, протянул ему руку для рукопожатия, на которую мечтатель ответил не задумываясь. — Почему и нет. Я уверен, что это хорошая идея и мы увидимся вновь, — готовый к новым приключениям художник сделал портал в свой маленький мирок и хотел был уйти туда, как его схватили за руку. — Спасибо тебе. Я просто хочу, чтобы ты знал, что это много для меня значит. Я даже не знаю, кто из нас кого спас, — глупо улыбнулся мечтатель. — Будем считать, что у нас ничья. Победила дружба, да? — Инк слегка заботливо погладил скелетика перед ним по голове и, тепло улыбнувшись на прощание, скрылся в портале, оставляя Дрима держаться за голову и глупо улыбаться. Инк явно чем-то напоминал заботливую мамочку, что не могло не вызвать легкого смеха. Это может стать хорошим началом крепкой дружбы. Таким как они, иметь рядом друга, что готов подставить плечо, очень важно. Дрим ценил его заботу, а Инк ценил такого интересного друга. Стоя на пороге своей пустоты, художник не мог согнать с лица улыбки.