Парадокс Всемогущества. Затмение

      Огромный черный зал, стены занавешены красными шторами. Посередине – длинный черный стол. Громко стучат старинные маятниковые часы, и их звук пронизывает тишину и отдается в голове. Спиной к двери, у конца стола прикован к стулу Дюбуа; вокруг его шеи – металлическая цепочка. У другого конца стола – алтарь-рука, и у него стоит в задумчивости Валет.       Стук часов пробудил Дюбуа от газового сна – он застонал и приподнял голову. Попытался пошевелиться – оковы сдерживали его движения. Валет заметил это и медленно пошел в его сторону.       - Почти пять лет назад с окончанием великой Войны Великий Лидер Антонио Шарк оставил нам в наследство единство народов, могилы врагов, морали жизни, гениальные технологии и единую цель. Тринадцать его некогда ближних взялись повести Человечество по открытому и чистому пути, когда Лидер добровольно покинул этот мир. Совет Тринадцати обещал нам процветание, сытость и счастье, но не сказал цену. А ценой этой оказались заветы самого Лидера.       - Кто ты?.. – простонал Дюбуа.       - Совет Тринадцати принес людям счастье и процветание. Но единству народов он предпочел языковые регионы, останки врагов поднял себе на служение, на место высокой морали пришел культ удовольствия, гениальные технологии используются для развлечения, а единая цель была принесена в жертву сытости. Совет позабыл, кому обязан своей властью. Совет позабыл об уважении к Спасителю.       - Что вам от меня нужно?..       - Но уже и не Совет управляет миром. Советом правит Око. Око видит всех нас, собирает наши страсти и вожделения и претворяет их в жизнь через Совет. Но Око видит лишь поверхность потенциальной глубины человеческих амбиций, потакает лишь ярчайшим, животным желаниям человека. И теперь человек больше не разум. Теперь человек – животное. А правит им Око, машина – останки врага, поверженного Шарком. Останки программы, обернувшейся против Человечества. Останки Ригикникуса.       Маска Гая Фокса хитро улыбалась из-под тонких усов и пурпурного капюшона, ярко контрастируя с проповеднической речью Валета. Подкованные подошвы его громко стучали о каменный пол зала.       - Все, что создано человеком, получает характер человека. Топор создан разрушать, танк создан убивать, космический корабль – покорять, а Око – править. И если ничто доселе не могло потягаться с человеком в самостоятельности, то Око может. И то, что призвано помочь Совету, теперь правит им, и не только им. Все человечество работает на Око, без капли сомнения каждый из нас открывал ему свою душу, а затем удивлялся красе этого мира и проницательности Совета. И никто не знал, что интернет, Всемирная Сеть, куда мы спокойно говорим свои желания и предпочтения, теперь является сетью одного умного паука – Ока.       - Что вам нужно?! – отчаянно прокричал Дюбуа, не в силах пошевелиться.       - А вот это хороший вопрос. Ничего из того, что вы не делали раньше. Просто теперь вы будете делать это ради великой цели. Ради освобождения от Ока. Ради заветов Лидера.       Дюбуа переменился в лице.       - Что именно делать?       - Вы являетесь крупнейшим производителем малополезных вещей. Чтобы идти к единой цели, каждое действие любого из нас должно иметь вдесятеро больше пользы, нежели ваш товар. Но мы не будем заставлять вас производить инструменты, приборы и оборудование. Нет. Вы будете производить глушители камер и проведете соответствующую рекламную кампанию.       - А если я откажусь?       - А мы вас и не просим, - прозвучал холодный голос из-под маски.       Дюбуа не понимал происходящего. Лишь одно он понял – сейчас он в руках последователей Антонио Шарка, и они могут делать с ним все, что они хотят.       - В качестве гарантии вы подпишете документ о том, что совладельцем вашей компании является наше лицо. Все уже готово, вам требуется лишь ввести личный пароль на панели на столе перед вами, - Валет указал на небольшой прибор с нумерованными кнопками, затем показал на темно-синюю папку. – В этой папке все наши требования, ознакомьтесь с ними. Да направит вас разум. Файхен.       Валет приложил палец к одной из маленьких черных пластин на стуле Дюбуа, и оковы вокруг правой руки раскрылись. Он вышел, оставив Дюбуа наедине с его спутанными мыслями, которые тот отчаянно пытался привести в порядок.       За дверями Валета ждал Лис.       - Ты задержался, - сказал он.       - Пришлось. Наш клиент долго не хотел просыпаться.       - Он подписал наши бумаги?       - Подпишет. Для его недалекого ума это небольшая цена за свободу.       Фокс медленно пошел по коридору. Стук часов в зале собраний для Валета заменился чеканкой шагов Лиса. Валет пошел вслед за ним.       - Приходилось ли тебе задумываться, кто строил этот прекрасный дворец и зачем?       - Задумывался пару раз. Но не стал утруждать вас этим вопросом.       - Так слушай. Это место единственное во всей Столице, которое не охватывает Око. Более того, это место единственное, откуда Око можно уничтожить сразу двумя путями.       Валет молчал. Лис был заметно ниже его ростом, но знания его возвышались над Валетом и не упускали возможности это доказать.       - Тебе интересно, я чувствую. Это здание было тайно построено для двух человек, двух создателей Ока – учителя и ученика. Оно целиком освобождено от его влияния. Два года назад учитель был убит перчаткой, которая сейчас на моей руке. И кроме той части, в которой обитаем мы, есть и вторая, которую никто из нас ни разу не видел – часть ученика. Прямо за этой стеной, - Лис показал направо.       - Вы говорите, что здание свободно от Ока. Но тогда откуда в нем камеры, которые мы показательно уничтожали на первом заседании?       - Все-таки Лисом меня зовут не только за эту маску, - Лис хмыкнул. – А нет никаких камер, Валет. Кубок, что мы пускали по кругу, может считывать только эмоции прикасающихся, передавая их мне. А чтобы возбудить страх в тех, кто был заслан к нам Оком, пришлось разыграть подобную сценку с камерами. А тем временем наши компьютеры отсылали Оку всего лишь фотографии зала с разных ракурсов.       Тихо заиграла музыка. Органные аккорды плавно переходили один в другой, окрашиваясь то в светлые, то в печальные тона. Аккорд застыл – и на его фоне изящными переливами полилась мелодия.       Лис остановился и поднял палец вверх.       - Однажды один мой хороший знакомый был в старом замке и там записал на диктофон эту мелодию. Помню ее, как будто вчера слышал.

***

      Кристиан задумчиво перебирал пальцами по клавишам своего органа. Звук лился на него со всех сторон, обволакивал, усыплял. Кристиан думал обо всем понемногу – и в то же время ни о чем. Разум его двигался, словно утопая в вязкой смоле.       Последнее время он пристрастился к импровизациям – классическая органная музыка ему сильно надоела. А импровизации каждый раз становились новыми, неповторимыми, расслабляющими.       Кристиан не общался с настоящим человеком уже четыре месяца, за исключением Вальтера. Одинаковые дни пролетали незаметно, друг за другом. Отличались лишь чай, дата на календаре и настроение собеседницы в «Инверсе».       Собеседница называла себя Энн. Много говорила – про науку, Вселенную, людей. Ни разу не слышал Кристиан, чтобы она хоть раз упомянула политику или Совет. Ее аватар – стройное тело, черные очки, серебристые волосы, британский акцент. Фотографий ее Кристиан не видел – да и не хотел видеть, чтобы не разрушить идеальный компьютерный образ.       Кристиан остановился, оторвал руки от клавиш органа. Слабый, еле заметный мелодический ход, случайно зародившийся в его музыке, привлек внимание. Кристиан сыграл его еще раз, просмаковал, прочувствовал. И еще раз.       - Вальтер, принесите мне мой ноутбук, - сказал Кристиан, нажав на наушник.       Вскоре открылась дверь, и вошел Вальтер с ноутбуком под мышкой. Поклонился, установил его на столик рядом с Кристианом, включил. Кристиан открыл нотный редактор и записал мелодию.       - Отлично, - сказал он. – Займусь этим после ужина.

Конец второй части.