III. Глава 11. Концерт.
1 июля 2018 г., 18:28
***Конец октября 2027 года***
«Алирмус» считался самым большим торговым центром в Столице. Хоть и стоящее в другом квартале здание «Наэрмикус» было немного выше и шире, но торговый центр занимал всего десять его этажей. Поэтому Алирмус, внутри которого находился чуть ли не целый мир, был уверенным лидером среди его конкурентов в Столице. Сорок один надземный этаж – размер Алирмуса. Каждый шестой этаж был наполнен фантастическим разнообразием различных точек фастфуда, представлявших чуть меньше, чем все кухни мира. С седьмого по одиннадцатый этаж занимали кинотеатры, тринадцатый и четырнадцатый - концертные залы, а на тридцать восьмом находился самый высокий в мире бассейн. Были и банки, и аттракционы, и смотровые площадки – Алирмус являлся воплощением идеалов общества развлечения: если у тебя есть деньги, можно потратить их здесь; а если нет – просто полюбоваться товарами и красотами открывающегося вида. Среди сплошного потока людей, входящих в Алирмус с главного входа, был и Стивен Лейн. Оказавшись внутри, он огляделся и направился в сторону колонны с многочисленными лифтами. Рекламные плакаты вокруг светились, кричали, зазывали – и Лейну почему-то запала в голову одна выкрикнутая громкоговорителем фраза: «Покупайте новую самодвижущуюся компьютерную мышь с электроприводом от Рел’ко!» «Что за глупости, - думал Лейн, поднимаясь в лифте на тринадцатый этаж. – Кому нужна мышь с электроприводом? Ведь смысл весь в том, чтобы двигать ее рукой... Лишняя трата денег». Лифт ехал быстро, но плавно, и через стеклянные его стенки можно было оглядеть сразу весь шестиэтажный блок; затем – перегородка между блоками, и снова открывается взору огромное пространство, пронизывающее насквозь сразу шесть этажей. На первом этаже третьего блока лифт вновь остановился, и Лейн вышел через раздвинувшиеся прозрачные двери. Оказавшись в цилиндрическом пространстве, окруженном пестрой от плакатов стеной, Лейн направился к одной из дверей - «Концертный зал №2». В дверь втекали люди. Удивительно, подумал Лейн, что в современном обществе, не привыкшем долго сосредотачиваться на одном и том же, все еще были популярны концерты инструментальной музыки. Возможно, играл важную роль тот факт, что сегодня в концертном зале №2 выступал самый известный скрипач мира, чьи фотографии висели даже в тех местах, чей годовой доход составлял меньше половины выручки с одного его концерта. Роберт Гексли. Внутри концертный зал №2 представлял собой полутемное помещение с длинными вертикальными синими лампами. Черные стены не выделялись ничем, и все внимание оказывалось приковано к сцене, щедро обрамленной всевозможными видами занавесов. Справа стоял белый концертный рояль. Лейн посмотрел на билет – вспомнил номер места, затем пошел вдоль рядов, выглядывая в темноте поблескивающие числа. Люди копошились, перемещались, разговаривали, создавая в концертном зале равномерный хаос. Пройдя на свое место, Лейн с удовольствием откинулся на мягкую спинку кресла. До концерта оставалось десять минут. Ожидая начала концерта, Лейн занялся тем, что у него получалось лучше всего: он начал думать. Открытый им еще летом эффект заставлял пересмотреть всю природу элементарных частиц, всю квантовую физику. Никогда до этого времени Лейн не занимался квантовой механикой так много, и он был очень рад, что Кэт была всегда готова ответить на его вопросы. Но главная проблема возникла лишь недавно: этот самый эффект возникал из основ квантовой физики и заставлял их изменять. То есть, Лейн первым описал внутреннюю противоречивость современной квантовой теории. Он вспомнил, как наткнулся на похожую проблему, когда после выступления Лорикса на конкурсе научных работ Совета поговорил с неким Юрием Ли – тот сказал, что теория гравитации Лорикса вытекает из теории относительности, но в итоге отрицает ее. Так много похожих проблем и ни одной подсказки к решению... Есть идея, подумал Лейн. Если оставить рассуждения и подогнать основы так, чтобы избежать противоречий, возможно, получится создать верную картину мира. Лейн прикинул в голове вычисления – уравнения слишком сложны. Он чувствовал, что решение есть, но как его найти, оставалось загадкой. «Надо найти математика», - проговорил он. - Рады приветствовать вас в торговом центре «Алирмус»! – Прогремевший со всех сторон голос оторвал Лейна от размышлений. – У вас хороший вкус. Вы идете наравне с прогрессом. Вы умеете изысканно отдыхать! «Наконец-то началось», - подумал Лейн и направил взор на сцену. - Советуем вам посетить наш аквапарк на тридцать восьмом этаже. Там вы сможете насладиться прохладной водой, ароматными ягодными коктейлями и прекрасным видом! – Наступила тишина, а затем голос прогремел еще громче: - Сегодня специально для вас выступает великий скрипач – Роберт Гексли! Его скрипка покорила миллионы людей по всему миру, его музыка сложна и притягательна. Всего одной скрипкой он может играть сразу две мелодии, и здесь кроется секрет его музыки. Послушайте сами, и, может быть, у вас получится открыть тайну мастерства Роберта Гексли! Толпа разразилась аплодисментами, но тут же стихла: запела скрипка. Сцена была пуста, и никто не увидел, откуда появился Гексли. Его высокая, тонкая фигура плыла между рядами кресел в сторону сцены. На плече его – скрипка, в правой руке – смычок. Длинные волнистые волосы были собраны в пучок позади головы, а крючковатый нос и острый подбородок торчали впереди его лица. Музыка звучала неземной мелодией: Лейн понял, что ее нельзя причислить ни к одной из традиционных тональностей. Гексли поднялся на сцену, и зал еще раз прогремел аплодисментами. Мелодия продолжала звучать, плавно она тянулась через синюю полутьму концертного зала. И тут, словно в ответ, вступили новые звуки. Гармонии завораживали: Гексли играл на двух струнах, и каждая струна пела свою мелодию, сплетаясь с другой и дополняя ее. Лейн вспомнил слово: микрохроматика. Скрипка позволяла извлекать звуки, невозможные для гитары или фортепиано; Гексли использовал их умело, и две мелодии лились и обволакивали слушателя, сплетаясь, словно змеи на кадуцее. Короткая пауза – и Гексли трижды ударил по всем струнам сразу, быстро сменив подряд три аккорда. Пробежался пассажем по всем струнам – снова три аккорда. За ними вновь побежали две мелодии, на этот раз быстрее и громче. Гексли стоял на сцене, расставив ноги на ширине плеч, и шевелились у него только руки. Словно робот, он, не колыхнувшись, исполнял сложные пассажи, и гипнотическая музыка ярко контрастировала со спокойным, как камень, скрипачом. Две мелодии продолжали петь, и на их фоне заиграла третья. В то время как смычок касался двух струн, мизинец Гексли защипывал третью, и казалось, что не один скрипач играет, а целый ансамбль. Напряжение нарастало, мелодии все чаще входили в диссонанс друг с другом; снова три аккорда, и быстрый, лавинообразный пассаж прозвучал сразу на двух струнах, в то время как третья звенела, защипываемая мизинцем левой руки. Скрипка разразилась бурным потоком звуков. Две сложные мелодии сталкивались и вновь расходились, тончайшая струна звенела, а толстая откликалась ей обрывистым басом. Пальцы Гексли бегали по грифу, словно лапы большого паука, и вместе с ними набегала и отступала мелодия. Три аккорда – пассаж, три аккорда – пассаж... И наступила тишина, в которой изредка звучали отголоски прошедшей музыкальной бури, короткой, но яркой: одна струна жалобно протягивала две ноты – и спустя секунду отвечала ей вторая. Наконец, как точка в конце повести, Гексли исполнил сложнейший скрипичный прием: тихий аккорд на флажолетах. Секунды тишины после последнего аккорда показались часами. У Лейна пошли мурашки по коже рук; как же может быть высоко мастерство музыканта, подумал он. Он оглянулся в зал, чтобы посмотреть реакцию толпы – но увидел, что чуть ли не половина людей глядит вниз, в свои смартфоны. «Все-таки я переоценил современный народ», - разочарованно подумал Лейн. Прозвучали первые робкие хлопки, Лейн присоединился к ним. И внезапно где-то справа прогремел взрыв. Оливер Бэймор, детектив из столичной полиции, тоже присутствовал на концерте Гексли. Он ценил музыку, непривычную современному слушателю, поэтому не пожалел денег на билет. В числе первых он начал аплодировать Гексли, когда раздался взрыв. Люди закричали – некоторые от страха, некоторые от боли. Оливер подскочил на ноги, единственным глазом сканируя помещение зала. И едва успев, он заметил, как на выход убегает пурпурный плащ. Оливер вспомнил событие чуть ли не двухмесячной давности, когда пурпурные плащи напали и похитили владельца крупной компании «Рел’ко» Амона Дюбуа. После того, как Дюбуа оказался на свободе, расследование зашло в тупик: показания от потерпевшего ни к чему не приводили, а улик практически не осталось. Оливер побежал через ряды кресел к выходу, расталкивая людей. Два прыжка – и он уже на выходе, видит, как плащ убегает в сторону лестницы. Оливер бегал быстро, и видел, как расстояние до плаща быстро сокращается. Но тот бежал совсем не на лестницу: нырнув за нее, он скрылся в женском туалете. «Черт побери», - подумал Оливер. Врываться в туалет ему не дозволялось. Из концертного зала №2 вытекали люди, медицинская группа стояла на входе, не в силах попасть внутрь. Из громкоговорителей лилась жизнерадостная музыка, и голос задорно кричал: «Только сегодня до девяти часов вечера скидки до пятидесяти процентов в отделе...» Лейн стоял неподалеку от лифтов, наблюдая, как крепкий одноглазый мужчина вместе с тремя пухлыми охранниками расталкивают выходящую из довольно широкого входа толпу, чтобы медицинская группа смогла попасть внутрь. Он понимал, что в этой ситуации помочь ничем не может – поэтому просто старался не мешать. Почему-то он не чувствовал страха, не беспокоился, словно этот мир был чем-то далеким, нереальным; все это он видел уже много раз: скрипача – в интернете, взрывы – в фильмах, пухлых охранников – в анекдотах. И сложившаяся ситуация снаружи больше походила на какой-то анекдот. - Вы Стивен Лейн? – раздался голос справа. - Да. А вы? Лейн повернул голову. Рядом стояла довольно привлекательная девушка в легкой не по сезону рубашке. Лицо ее обрамляли светлые пряди, между которых сверкали ясные голубые глаза. Она протянула Лейну руку в жесте рукопожатия: - Я видела вас в интернете. На концерте вы не заметили меня, а я слышала: вы искали математика. Рада буду работать с вами. Я Екатерина Вороненко, магистр математики из Института Математики и Теоретической Механики. Лейн молча пожал протянутую руку. - Рад встрече, Вороненко.
