Парадокс Всемогущества. Затмение

      - Где же Стив? – Лорикс в недоумении оглядывал пространство атриума. – Он обещал прийти сюда к четырем.       - Мало ли, что он обещал, - сказала Кэт. – Если он задерживается, у него есть на это причины.       - Может оно и так, но... – Лорикс замялся.       - Гворил про матматика, - проговорил Оуэн. – Поможет с прблемой.       - Стив был на концерте Гексли два дня назад, - сказал Лорикс. – На том, где взрыв был. Он мне сказал, что нашел какой-то подход к решению сразу двух наших проблем, но не математика. Кто-нибудь его видел вообще на этой неделе?       - Кажется, я знаю, кто, - Энн хитро улыбнулась. – До меня дошла информация, что кое-кто ходит к Стиву домой играть с ним на пианино, да, Кэт?       - Я в тебя сейчас запущу чем-нибудь, - Кэт слегка покраснела.       - Да не обижайся, в этом нет ничего плохого. Кстати, вот и он.       - Где? – Кэт резко обернулась.       К столику у статуи ДНК, за которым сидели молодые ученые, приближались двое: Стивен Лейн и незнакомая девушка с серыми волосами. Она не была знакома никому из присутствующих – кроме Лорикса.       - Хей, Стив, новую подружку привел? – с ярким ехидством в голосе сказала Кэт.       - Ничего подобного, - ответил Лейн. - Привет всем, кстати. Знакомьтесь, это Екатерина Вороненко, математик. Мы не раз натыкались на проблему противоречивости наших теорий, но мне пришла в голову идея, как это исправить. Но для этого нужен математик, и она меня довольно удачно нашла.       - Здравствуйте, - сказала Екатерина. – Рада буду присоединиться к вам!       - Мы тоже рады такому союзнику! – сказала Энн. – Присаживайтесь. Я Энн Смит, астроном...       Пока остальные знакомились, Лорикс поднимал из глубин своей памяти образ. Образ человека, с которым не виделся уже очень давно, которого думал, что навсегда потерял. Образ человека с голубыми глазами, единственной женщины среди Чистых, той, которая, как родная мать, воспитала и обучила тогда еще маленького Лорикса – Азенфеллин Меллир.       Лорикс знал, что Чистые прибыли из будущего, но не знал, как, и откуда конкретно. Он допускал возможность того, что в Новом Мире он сможет встретить кого-то из них, однако технология перемещения в прошлое даже здесь казалась несбыточной фантазией. Но тонкие черты лица, светлые волосы, голубые глаза – это точно была Азенфеллин, пусть гораздо моложе той, какую Лорикс запомнил.       А главное – голос. Мягкий, но уверенный: сразу в памяти всплывали строки книг Аллокмира, многократно повторяемые Лориксу Азенфеллин. И эта девушка, Екатерина Вороненко, точно была ею – слишком похожа.       Но то, что даже один член Чистых оказался здесь, лицом к лицу с Лориксом, значит, что вот-вот произойдет что-то великое – что-то, что создаст группу Чистых, научит их Знанию и отправит в прошлое. Но что должно случиться – Лорикс не знал.       - А это Лорикс, - сказала Энн Екатерине. – И он немного завис, он часто так делает.       - Прошу прощения, - сказал Лорикс, выйдя из нахлынувших воспоминаний. – Вы просто напомнили мне одного человека, с которым я был знаком в детстве.       - Такое случается, ничего страшного! – улыбнулась ему Вороненко. Лейн со странным выражением лица посмотрел на Лорикса.       - Так зачем ты притащил сюда целого одного математика? – спросила Кэт.       - Я как раз хотел об этом рассказать, - Лейн откинулся на спинку стула. – Дело в том, что все теоретические модели, которые мы с Лориксом разработали, оказались самозависимы - начальные условия зависят от результата. А как вы думаете, что будет, если не подгонять теорию под начальные данные, а взять этот самый идейный костяк – и из него вывести такие данные, которые под него подходят?       - Интересно, продолжай, - сказал Лорикс сосредоточенно.       - Вряд ли это даст нам модель реального мира... Более того, скорее всего мы получим какую-то новую непротиворечивую физику, как некогда сделал Лобачевский с геометрией. Но если окажется, что то, что мы получим, не будет противоречить эксперименту, то сможем отстроить всю физику заново.       - Идея хорошая, но все же... – Энн задумчиво постучала двумя пальцами по столу. – Почему же тогда тысячи экспериментов привели к той физике, что мы имеем сейчас? Противоречивость которой ты доказываешь?       - У меня такое чувство, Энн, что дело тут не в собственно экспериментах, а в принципе бритвы Оккама. Может быть, он не всегда настолько идеален, как его считают.       Все присутствующие, даже Екатерина, ошеломленно посмотрели на Лейна.       Бритва Оккама – один из главных путеводных принципов науки. Он гласит: из множества теорий, описывающих одно и то же явление, следует выбирать самую простую, «использующую наименьшее число сущностей». Именно бритвой Оккама до всякого наблюдения были срезаны такие идеи, как абсолютное пространство и планета Вулкан. Бритва Оккама помогала ученым выбирать, помогала создавать – и тут Лейн замахнулся на нее, усомнившись в ее правильности.       - Хах, Стив, тебе просто никто не поверит, - сказала Кэт. – Людям легче признать тебя дураком, чем науку неверной.       - Здесь неважно, кто из нас дурак. Если что-то доказано – это истина, независимо от того, верят в это или нет.       - И как ты докажешь ошибочность бритвы Оккама?       - Хм-м, хороший вопрос... Я могу привести аналогию. Допустим, по лабиринту ползет муравей, и ему нужно во что бы то ни стало добраться с юга лабиринта на его север. Муравей знает, в какой стороне север, и на каждой развилке выбирает идти именно туда. Если дороги на север нет, муравей смотрит налево, смотрит направо, и идет в ту сторону, где ближе нужный ему поворот. Очевидно, что в конце концов муравей уткнется в тупик и решит, что вот она, самая северная точка лабиринта. Но чтобы действительно добраться в самую северную точку, муравью иногда придется не идти вперед на развилках, а может даже идти назад. Так же и нам, чтобы добраться до основ науки, придется иногда не идти в самую очевидную сторону, предписываемую бритвой Оккама.       Лорикс задумался – аналогия с муравьем была очень убедительна. Но если Лейн прав, то ученым действительно придется переписать всю физику с самых ее основ. Конечно же, если он расскажет миру о своих идеях, ему никто не поверит. Но, как он сам сказал, доказанное – истина, а у истины есть хорошая черта: в конце концов, под действием здравого смысла несогласные вымирают, а согласные множатся. Но для начала надо...       - Доказать, - сказал Лорикс. – Как будешь доказывать?       - Вот именно поэтому я и искал математика, - ответил Лейн. – Как ты знаешь, чем ближе к основам область физики, тем более сложный математический аппарат нужен для ее описания. Я собираюсь отстраивать физику с предполагаемых основ – оставить идеи, но поменять наполнение. И расчеты, которые придется провести, гораздо сложнее альтернативы, к которой я пришел: анаптиксилогии.       - Это моя область, - сказала Екатерина. – Позволяет описать математикой ход развития любой науки. Пока она только зарождается, но мы работаем над ней.       - А вы знали, что начала анаптиксилогии заложили в Мевеллино, на конференции два года назад? – Энн улыбнулась нешироко, но ярко. – И когда ее создателя Виктора Шермана спросили, зачем нужна эта новая область, он ответил: «А зачем нужны другие науки, когда есть анаптиксилогия?»       - Действительно же, - сказал Лорикс. – Если ее развить, можно спокойно поднять любую науку на высокий уровень...       - Теория всего, - сказал Оуэн, улыбнувшись.       - Так-то оно так, но, - вмешалась Екатерина. – Анаптиксилогия слишком сложна даже с нынешним слабым ее развитием. Страшно подумать, что будет дальше. И даже неясно, что легче – развивать науку обычным путем или применять анаптиксилогию.       - Не беспокойтесь, - сказал Лейн. – В нашем случае легче пойти в обход всех тех проблем, которые непременно возникают при создании физики с нуля. Так что мне нужна помощь всех вас; мы освоим все известные методы анаптиксилогии и постараемся применить их к моей идее. В статьях-отчетах будем говорить, что эта работа – просто эксперимент: в случае, если нам повезет и мы создадим правдоподобную модель физики, это будет величайший успех; а если иначе – у нас будет альтернативная, непротиворечивая физика и, может быть, когда-нибудь она найдет себе применение. Обязательно.

***

      За окном чистой и светлой комнаты шумел дождь, по лужам шелестели колеса автомобилей. Дул порывами прохладный ветер, набрасывая иногда обрывистые потоки капель на гидрофобное стекло окна. Внутри – тепло, тихо шумит холодильник за стенкой – его не слышно, в комнате играет музыка.       Белое фортепиано излучало светлую и жизнерадостную мелодию – сорок третье упражнение Черни. Пальцы ловко бегали по клавишам, играя трели, пунктиры, форшлаги. Ни одной запинки, ни одной пропущенной клавиши; казалось, что в комнате больше света, чем может запустить туда затянутое облаками Солнце.       Пальцы проскакали по звенящим верхним струнам, и музыка остановилась на несложном, но уверенном аккорде. Девушка за фортепиано отклонила голову назад, посмотрев на стоящего рядом.       - Думаю, эта книжка тебе больше не нужна, - сказал Лейн после небольшой паузы. – Можно идти дальше. Кэт, кого предпочитаешь – Шумана или Гайдна? – он отошел к шкафу.       - Даже не знаю... Наверное, Шумана.       И снова тишина – спокойная, не угнетающая. Легкий шум капель не нарушал ее – дополнял. Шелест страниц, старых, пожелтевших, исписанных нотами. За стеной тихо шумел холодильник – теперь его было слышно. Бабушка Лейна спала, сытно пообедав.       - Вот, смотри, - Лейн подошел к фортепиано и поставил ноты. – Это «Альбом для юношества» Шумана. Поначалу довольно простые вещи, но потом попадаются и посложней. Вот, например, «Дед Мороз»... Когда я был еще маленьким, мне довелось попасть на конкурс юных пианистов, где выступала моя троюродная сестра; она играла это. Между прочим, взяла первое место. Но предлагаю тебе взять предыдущую – «Сицилиана».       Лейн присел на край широкого фортепианного стула – достаточно широкого для двоих. Пробежал глазами по первым строкам, прикинул, как играть. Положив левую руку на колено, поднес к клавишам правую – и заиграла печальная, но игривая мелодия. Шуман писал «Сицилиану» для юных пианистов, но у Лейна был опыт – достаточный, чтобы играть одной рукой две партии.       Пальцы легко касались клавиш, и им вторила музыка, переливающаяся своим неровным ритмом. Но даже в нем слышался пульс, строгий и постоянный, вокруг которого прыгала и обвивалась вся остальная мелодия. И вот музыка закончилась: еще один небольшой скачок, и устойчивая гармония поставила точку в этом небольшом танце.       - Берем?       - Берем.       - Хорошо, - Лейн встал. – Попробуй пока только одну руку.       - Кстати, Стив...       - Что случилось?       - Я понимаю твое трудолюбие – ты хочешь научить меня всему, но все же... Я бы хотела видеть тебя не только ради работы или занятий.       - Что?.. – Лейн удивленно посмотрел на Кэт; та немного засмеялась.       - Конечно, тебе непривычно, я знаю, - сказала она с улыбкой, - но подумай над этим, ладно?

***

      Бесшумно отворилась железная дверь, Лорикс вошел в квартиру. Включился свет, показав ему обстановку внутри: картонные коробки, запакованные, покрытые пылью – с давно прошедшего переезда к ним не прикасались; у окна стоял стол, на нем – ноутбук, множество книг и хаос из разбросанных исписанных бумаг. За окном – огни центра города, экраны с рекламой, яркие буквы.       Лорикс бросил термоплащ на крючок – он съехал вниз и зацепился краем капюшона. Стукнула обувь, зашелестев о полиэтиленовую пленку на полу. Лорикс прошел к столу, открыл ноутбук, запустил браузер.       Социальная сеть AlterSpace – гигант среди конкурентов; не было ни одного городского жителя, не зарегистрированного в ней. Дизайн ее заглавной страницы был единственным строгим элементом в захламленной квартире. Лорикс ввел логин, пароль – AlterSpace показала его личную страницу. Справа и слева от информации находились рекламные баннеры, занимавшие чуть ли не половину площади экрана.       Лорикс листал страницу новостей, глядя на нее пустым взглядом, мысли его были вдалеке. Лорикс думал об Азенфеллин, вспоминая ее сказки о кочевниках Акроме, торговцах Кай’Астрис и воинах Силемиор; слова на забытом им языке снова поднимались в памяти – Zerto, Emingon, Ledemae... Лорикс не знал, зачем Чистые решили запечатать его на тысячелетний сон, от которого его пробудила экспедиция. Сначала он думал, что его знания о будущем принесут людям пользу – но люди лишь сочли его сумасшедшим. Затем он решил, что его задача – создать Чистых и помочь им перенестись в прошлое, но даже его учитель Арионат не рассказывал ему о том, как это сделать. И теперь Лориксу приходится жить, как человеку: пусть не самой обычной жизнью, но точно не жизнью пророка, которого, как он думал, из него растили.       Прозвенел звук нового сообщения, и Лорикс открыл страницу диалогов. Писала Энн.       «Привет, у меня важные новости. Компьютер провел анализ двадцатидневного движения моего астероида, и его траектория пересекается с орбитой Земли. Более того, риск столкновения – 67%»       Лорикс опешил: шестьдесят семь процентов – огромное в космических масштабах число. Если данные верны, то Земле угрожает редкая опасность, гораздо большая, чем Юкатанский метеорит, якобы убивший динозавров. Лорикс набрал сообщение.       «Люди должны знать. Напиши статью»       «Этим и планирую заняться ночью. Для астероида пара часов ничего не изменит, а я успею поесть»       «Когда примерно столкновение?»       «Он движется фантастически быстро, поэтому сближение с Землей произойдет уже в конце января. К лету он уйдет на другую сторону Солнца, и возможное столкновение – через год после первого сближения. Погрешности не позволяют высчитать точную траекторию»       Лорикс не ответил, лишь хрустнул по очереди каждым пальцем рук. «С окраин власти Солнца придет ужасный странник», - так говорил ему Арионат, и он никак не мог отделаться от мысли, что тот был прав. Но если это так, то должна сбыться и вторая строка стиха – «самый власть имеющий возвратится вновь». Неужели Антонио Шарк жив, как говорил Лейн?       «Время покажет всех».       Но ждать не хочется. Всего через год, возможно, настанет конец – а Лорикс ничего не может сделать. У него нет связей, нет власти, нет денег. Но он знал, у кого они точно есть – Лорикс набрал номер Лейна.       - Здравствуй, - раздался голос в наушнике. – Ты же знаешь, как я не люблю телефонные звонки.       - Прости, Стив, дело не терпит отлагательств. Энн написала тебе про ее астероид?       - Нет. А что случилось?       - В январе он приблизится к Земле, но не столкнется. Затем отдалится, но через год вернется, и тогда возможно, что он упадет на планету. Ночью выйдет статья – ты говорил, что у тебя есть друг в какой-то государственной организации, можешь позаботиться о том, чтобы статья дошла до правительства?       - Понял тебя. Я напишу ему, как увижу статью. Кстати, его имя – Джеймс Блэк, подписывается просто «Валет», можешь найти его у меня в друзьях в AlterSpace.       - Спасибо, Стив, - сказал Лорикс удовлетворенно.       - Если все сложится хорошо, спасибо мне скажет все Человечество, - ответил Лейн. – Кстати, Лорикс. Ты говорил, что видел в детстве кого-то похожего на Екатерину, но я знаю, детство ты провел среди Чистых. Можешь немного прояснить ситуацию?       - Да так, ничего особенного... Просто была среди Чистых женщина, Азенфеллин, лет на двадцать старше Екатерины. Голос похож, повадки и внешность... Особенно голос.       - Хорошо... Просто если Человечеству конец через год, то у нас именно год на то, чтобы отправить твоих Чистых в прошлое, если они действительно перемещались во времени, как ты говорил. Поэтому они должны быть сейчас примерно на двадцать лет младше, чем ты видел их в последний раз. Задумайся над этим, хорошо? А мне пора. До встречи, Лорикс.       - Удачи, Стив.       В наушнике прозвучало три гудка, и наступила тишина. Руки Лорикса упали, а сам он уставился в пустоту. Лейн – единственный, кто воспринимает всерьез рассказы Лорикса о Чистых, но, похоже, слишком всерьез. И его заключения оказываются слишком убедительны...       «Время покажет всех». Да, здесь остается только ждать. Лорикс сделал все, что мог – но хотелось большего. Поэтому он лишь стал вспоминать заветный двадцать третий стих, надеясь на то, что случайная мысль ему поможет:       Vitor zerto meson, zertis movor meson,       Relis vitor mesanilo on.       Der Vonus mesonus edinis vitor koro leron.       An lino sogon Rion fe an delavor:       Rio saferinus inus zerto darinus delavor…