Правила поведения, или возможно ли найти лучшее отношение к людям и инструкциям?

      Катя опустила глаза и сделала пару медленных успокаивающих вдохов. К этим словам она готовилась уже давно. Она с самого начала должна была их сказать, но позволила себе жить мечтой. Гонялась за ней, как за солнечным зайчиком, не замечая ничего вокруг.       Сказочный сон закончился. Пора возвращаться в реальность. Она обещала себе не злиться и не горевать, поэтому старалась настроиться на позитив: «Андрей прав, во всем этом кошмаре была крупица счастья. За неё я и буду держаться. Просто освобожу нас обоих. Это не страшно и не больно. Держись, Пушкарева!»       Катя посмотрела в любимые глаза и взмолилась о том, чтобы предыдущих её слов оказалось достаточно для возвращения его доверия, а её чувств для того, чтобы скрыть собственное разочарование и не позволить этому разговору перерасти в ссору.       — Андрей, Кира тебя любит.       — Катя, мы это уже обсуждали…       — И ты хочешь спрятаться от этой простой истины. Игнорировать её. Но я так больше не смогу. Прости. От того, что мы спрячем голову в песок, её чувства никуда не денутся. И наши поступки не перестанут быть жестокими и эгоистичными.       — Но… мы ведь договаривались! Разве ты не выбрала нас в ответ на вопрос «что сильнее: страх, чувство вины или любовь?» Зачем ты все время к этому возвращаешься?       — Потому что забывать об этом было преступно. А подлость, она рано или поздно разрушает все хорошее, в том числе и любовь. Я не хочу, чтобы наша любовь погибла из-за этой грязи вокруг. Или причинила кому-то вред. Я не могу, не буду больше это игнорировать.       — И что ты от меня хочешь?       — Я ни о чем тебя не прошу, наоборот, отпускаю тебя. Я должна… И я сделаю это. Я прекращаю наши… неуставные отношения, — грустно улыбнулась и склонила голову набок, — Я больше не буду встречаться с тобой за спиной у твоей невесты.       — Нет. Ты не можешь этого сделать. Ты обещала, обещала, что не оставишь меня, будешь со мной!       — Не совсем так. Я обещала любить тебя и помогать тебе. Это неизменно, эти обещания я сдержу. Но быть твоей любовницей я не обещала.       — Ты обещала подождать!       — А чего ждать? Совета?       — Да.       — Зачем? Ничего не изменится после него.       — Я смогу отменить свадьбу, — процедил Жданов сквозь стиснутые зубы.       Этот допрос его раздражал. Он не сомневался, что сможет переубедить Катю, но необходимость делать это на каждом свидании начала его утомлять.       — Андрей, посмотри на меня. Скажи, кого ты сейчас обманываешь? Себя или меня?       А вот это было новым. Жданов растерялся. Даже застыл на какое-то время. Ничего не мог сказать. Катя никогда раньше не сомневалась в его искренности. Она изменилась, и это пугало. Такой вопрос — не истерика после разговора о свадьбе на недоброй памяти совещании и не спокойная язвительность после встречи с Волочковой. Сейчас жесткие слова были сказаны по-доброму, почти с нежностью, только от этого мороз по коже прошел. Пушкарева была мягкой и вежливой, но, вопреки заботливому тону, в ней чувствовалась какая-то непреклонность, отстраненность.       — С каких пор… — во рту стало сухо, и он попытался прочистить горло, — ты…       — Если задуматься об этом больше, чем на пару секунд, безвыходность ситуации становится очевидной. Смотри. Ты мне говорил, что Александр тебя шантажирует, да?       — Да.       — И, конечно, угрожает он не своим голосом на совете, а разделом компании. Говорит, что хочет забрать свой капитал.       — Да.       — Только мне кажется, шантаж заключается в «женись на Кире», а не в «повстречайся с моей сестрой до совета директоров, чтобы получить её голос». Поэтому после совета ничего не изменится…       — Он грозился объявить об этом решении на совете, если мы отменим свадьбу. Вот поэтому нужно подождать.       — Это лишь условность. Он, во-первых, не обязан привязывать свое решение к совету, а, во-вторых, легко может созвать срочный совет в связи с этим решением.       — Катя… — сдавленным голосом протянул Андрей.       — Не переживай за меня. Я не обижаюсь. Я благодарна за все, что между нами было. И я прошу тебя, не сомневайся, я буду помогать тебе во всем, что касается ЗимаЛетто. Я сделаю все, что в моих силах, лишь бы компания вышла из кризиса, независимо от того, женишься ты или нет. Тебе не о чем волноваться…       — Не о чем?! Кать!       — Будущее ЗимаЛетто — это ведь самое главное? Мы обязаны сделать все, чтобы компания процветала, исправить свои ошибки. Наши встречи только вредят этому. Они — дополнительный риск и очень большой. Быть вместе во лжи не только не порядочно, но и опасно, мы не имеем права думать только о себе!       — Я не могу без тебя!       — А делать больно Кире и обманом использовать её можешь? Андрей, задумайся о том, к чему это может привести! Она такой же живой человек, как и мы с тобой. Её чувства значат не меньше наших! Ты говорил, «думать невыносимо», но ты можешь так ПОСТУПАТЬ?       Он опустил глаза, вцепился в салфетку.       — Это временно.       — «Нет ничего более постоянного, чем временное». Ты сам поймешь, если задумаешься: ожидание ничего не изменит.       — Нет.       — Но знаешь, что меня мучает больше всего? С тех пор, как я задумалась о Кире. Я не могла себя не спросить: если так можно играть с ней, то почему не со мной? А?