Загвоздка

Pov Error Прихожу я значит домой, а такое чувство, будто не домой. Фреш ест с ложечки сидя на диване, его кормит мелкий пиздюк по имени Пиджи, а мой ненаглядный Инк измеряет радужному придурку безымянный палец. — У меня вопрос, люди, какого хуя?! — О, дорогой, ты вернулся! Как думаешь, Пиджи одеть в платье когда он подрастёт или лучше смокинг? — Ты что несёшь, ирод? — Да ну тебя, ничего не понимаешь! Инк надулся и вообще сел как хомячок сердитый, обняв себя за плечи. Нет, ну не ребёнок? Перевожу взгляд на Фреша и Папер Джема. Выглядят счастливыми, радужный даже позволяет себе обнимать это чучело полное неприятностей. — Что происходит? — А мы кушать готовили! Много шоколадных кексиков и тортиков, вот я кормлю дядю Фреша. — Я вижу. Какого чёрта он ещё жив, разве Инк не должен за такое карать? Хотя лучше бы покарал меня в постели чем дуться, ей богу. Инк покраснел и уже через секунду на меня начали орать и пытаться прихлопнуть мухоловкой. — Да ты… Ты! — Да-да, дорогая, я знаю твой смущённый характер, да-да я ничего не понимаю в этой несчастной жизни, да-да-да я тебя изнасиловал в первую нашу встречу, всё правильно, всё верно, я такой козёл и ты меня любишь такого. — В том то и дело, что люблю! — Хех, один ноль в мою пользу. The end pov Error Пиджи отвлёкся от кормления дядюшки Фреша, услышав как мамочка спорила с папочкой. В маленькую головушку взбрела одна очень странная, но вполне резонная мысль. — Мам, пап… А как вы вообще познакомились? Родители оба прекратили свой громкий спор, резко замолчав. Инк покраснел и спрятал лицо в ладони, а Эррор усмехнулся, подходя к ребёнку, щёлкая его по носу. Пиджи захныкал, потирая обиженное место ладошкой. — Рано тебе это ещё знать. — Очень рано! — А я хочу знать! «Твою мать!» подумали горе-родители и решили хоть как-то выкрутиться, но на ум ничего кроме воспоминаний не приходило. Воспоминаний о первой встрече. Такой странной, стандартно-банально, но судьбоносной… Такой…живой и настоящей. Flashback Бар «Душевный крик» в конце улицы всегда был рад принять своих любимых постояльцев. В этом баре можно было выпить и найти близкого по духу, поговорить с ним о накопившейся в душе боли и если человек сильно захмелевал, его вежливо посылали домой на такси, ну или с друзьями более трезвыми вежливо просили покинуть столь странное заведение. Здесь не было громкой музыки и танцующих у шестов стриптизёрш. Просто тихие и плавные звуки контрабаса, добрые официанты и прекрасно умеющие поддержать разговор бармены. Идеально заведение… — О, погляжу, Вы тут новенький? Девушка в форме официантки поприветствовала новоприбывшего. Это был молодой юноша лет двадцати или восемнадцати на вид. Бледная кожа, под глазами синяки от недосыпа, каштановые волосы до плеч промокли от моросящего на улице дождя, вид у парня усталый, это видно даже по глазам, полным безнадёжности и стресса. Девушка понятливо улыбнулась и провела парня к барной стойке, где ему предложили сразу выпить стаканчик хорошего виски, на что он согласился безоговорочно. — Эй, ты тут новичок! Что у тебя случилось, выглядишь как тряпичная кукла из фильмов ужасов. Бармен усмехнулся и закурил, прожигая взглядом несчастного парнишку. Эррор любил слушать истории своих клиентов, жизнь была весёлой штукой и было интересно прослушать, как эта штука протекает у других людей. Особенно если учесть, что в этом баре обсуждают только одиночество и собственную никчёмность. Парень молчал, стараясь смотреть куда угодно, только не на Эррора. Боится говорить, типичный признак новичков в этом месте. — Ладно, пойдём по другому. Как тебя зовут хоть? Меня Эррор, смотри, я выпью с тобой. Затушив сигарету, Эррор налил себе коньяка, потрепав парнишку по голове. Тот с минуту мялся, но сделав глоток спасительного алкоголя, всё же заговорил. — Инк. — И что же в жизни твоей случилось, Инк? Что такого в твоей жизни? — У меня интересная жизнь. А у тебя? Ты когда-нибудь просыпался в четыре утра от симфонии Баха, раздающейся грохотом на всю комнату? Слышал её громко, когда не слышал никто? А я просыпаюсь. Вскакивал ли ты с кровати словно ошпаренный от кошмаров, заполняющих твои сновидения? Понимал ли, что ходишь во сне и страшился ли самого себя? А я вскакиваю. Когда-нибудь видел в темноте что-то, от чего тебе было бы не то чтобы страшно, но видеть тебе это не хотелось бы? Оно говорило бы тебе иногда какие-то непонятные вещи, отдаленно напоминающие мольбы о помощи и рёв. А я иногда разговариваю с ним. Бывали у тебя дни, когда тебя воротит от любой еды, к какой не прикоснись? От любимого лука, от любимого филе судака в кисло-сладком соусе, от любимой газировки… От любой еды. От вкусной и здоровой, от противной и вредной. А меня воротит неделями. Когда-нибудь выходил из дома с мыслями пропасть где-нибудь и больше никогда не возвращаться к прежней жизни? С бутылкой вина в руках и сигаретами за пазухой поздним вечером. А я делаю так, и порой не возвращаюсь в свою квартиру несколько дней. Садился ли на какую-то непонятную электричку, едущую черт знает куда, без денег в кармане? Без телефона, без документов, в одиночестве. А я сажусь. И часто я не понимаю, зачем прихожу обратно. Мне не помогают ни таблетки, ни терапии. Мне не помогают ни походы к психологам, ни походы к психиатрам. Не думаю, что мне уже что-либо поможет.На меня давно забили и родственники, не думаю, что я когда-нибудь был им интересен. Но я люблю эту жизнь. Мне не нужны фальшивые друзья или бестолковые отношения. Мне нужен кто-то, кто просто напомнил бы мне о том, что я живой. Что я все ещё живу. Хотя мне это уже осточертело. — О, понимаю… Знаешь, у меня когда-то была похожая ситуация. Эррор улыбнулся, протягивая слегка захмелевшему после бутылки виски парню ещё стаканчик коньяка. Инк кивнул и принял алкоголь из рук столь любезного бармена, что слушал его без запинок и ни разу не перебивал. Инк ценил, когда кто-то его слушает. Таких людей было всегда очень мало в его окружении, его всегда норовили перебить и забыть в итоге. что он говорил. Его никогда не хотели слушать. — А что было с тобой? — Ха, ну как бы тебе сказать… Вся моя жизнь это дерьмо и стресс. Многие говорят, что нужно отдыхать, нужно всяческими способами убирать стресс из своей жизни, но как? Как мне блядь его убрать, если он повсюду. Дома просто полный пиздец, особенно в моих отношениях с окружающим миром. Я не просыпаюсь самостоятельно, каждое утро меня будят криками, я возрождаюсь каждый день в настоящем скандале, пассивный участник всего этого дерьма. Мне нигде нет покоя, я постоянно нервничаю, переживаю, чувствую невероятную усталость, волнуюсь. Словно всё вокруг меня покрыто острыми иглами. Безопасного места нет. Спокойного, тихого, уютного, лампового ну и прочей хуйни ванильной, этого места у меня нет. В такие момент хочется сесть в любой поезд и ехать до последней станции. Похуй куда и зачем. Потому что заебало. Меня просто всё заебало. Все блядь вокруг страдают, всем по самые гланды хуёво живётся и никто сука, никто не волнуется твоим состоянием. Полный пиздец. — О… Это так жестоко. наша жизнь жестока. Тут Эррор, прищурив глаза, резко прижал Инка к себе, почти что касаясь его губ своими. Инк рефлекторно выставил руки вперед, отталкивая от себя бармена, думая, что тот нарывается на драку, но заметив странный блеск в его глаз, остановился. — Ты что делаешь, мать твою… — Я пока что ничего не делаю… но скоро начну… — Ты пьян. — Нет, когда я пьян, я буйный, хе-хе. — Ну, ладно, тогда продолжай. — А вот ты пьян и мне это нравится. — Ко мне или к тебе? — К тебе, крошка, к тебе.

***

Эррор глухо рычал, припадая губами к шее Инка, оставляя на ней короткий поцелуй. — Ах…всё тело горит… — Это естественная процедура, малыш. Эррор тем временем скользнул пальцами по торсу паренька, поцеловал ключицы, чуть покусывая кожу. Здравый смысл и стыд были забыты ещё на пороге квартиры Инка, спрятаны подальше вглубь разума, в действиях читалось лишь желание. Инк охотно подставил свое тело под ласки; затем он, сначала осторожно, но потом уже более уверено залез рукой под рубашку своего партнёра. Нет, Эррор конечно, использовать опьяневшего и ничего не соображающего парня в похотливых целях не собирался, но уж больно им обоим хотелось снять стресс. Да и понравился Инк ему, почему бы и нет? Инк начал уже осыпать грудь Эррора страстными поцелуями, скользя руками по бедрам и животу парня, приставив колено к его паху. Эррор облизнул губы, стянул с Инка рубашку через голову, отбросив ее в сторону, прижал его к себе, укусив за плечо. Инк глухо застонал, поднимая взгляд, смотря в глаза любовника. Тот взял его двумя пальцами за подбородок и поцеловал в губы, требовательно и властно, толкаясь в его рот языком. Инк ответил на поцелуй, чуть прикрыв глаза, зарываясь пальцами во влажные волосы Эррора, сжимая их у самых корней. Разорвав поцелуй, Эррор тихо прошептал, поглаживая поясницу мурчащего как котёнок Инка: — Где находится твоя спальня? — Дверь напротив ванной… а что? — ответил Инк, прижимаясь лбом к виску тихо посмеюващегося партнёра. Тут Эррор подхватил Инка за талию, взваливая себе на плечо и, поднявшись с дивана, отправился в спальню. Парнишку такой поворот событий немного возмутил, но, будучи в нетрезвом состоянии, он лишь пробормотал нечто нечленораздельное, пару раз не сильно стукнув Эррора по спине кулаком, особо не сопротивляясь. Несколько грубо опустив Инка на кровать, Эррор продолжил прерванный поцелуй, со всей страстью покусывая нижнюю губу парнишки и расстегивая его брюки. Инк податливо приоткрыл рот, впуская язык парня, посасывая его, приподнял бедра, помогая снять с себя брюки, откинулся на кровать, хрипло и часто дыша. Эррор прошелся руками по животу Инка, останавливаясь у паха, нагнувшись, стал целовать и ласкать языком затвердевшие соски. Сдержав стон, Инк чуть нахмурился и, перевернув Эррора на спину, оказался сверху. Видимо, гордость пока что не давала абсолютно забыться и безропотно принять позицию снизу. Эррор на этот жест лишь только хмыкнул, выжидая подходящего момента, чтобы снова поменять роли. Инк, с совершенно беспристрастным выражением лица, провел дорожку из поцелуев от груди до живота своего любовника, обведя языком напряженные от возбуждения кубики пресса, немного помедлив, зубами расстегнул ширинку его брюк. Эррор прикусил губу, не давая стонам сорваться с губ, приподнялся на локтях, притянул весьма осведомлённого о сексе парня к себе, снова целуя в губы, осторожно, но требовательно перевернул на спину, прижав к кровати. Инк, хмыкнув, решил оставить сопротивление, или из-за того, что стало действительно наплевать на свое положение, или же потому, что пришло осознание того, что этот парень попросту не даст ему быть сверху, несмотря на нетрезвое состояние. В общем, даже в этой ситуации он остался беспристрастным, хотя более подходящим определением для его состояния является пофигизм. Да, самый обыкновенный пьяный пофигизм. Эррор развел колени юного любовника в стороны, поудобнее устраиваясь между его ног, скользнул рукой под спину Инка, проводя пальцами от позвонков на шее до копчика, раздвигая ягодицы и надавливая подушечками пальцев на тугое колечко мышц. Инк дернулся, хватая ртом воздух, чуть выгнувшись в пояснице, рефлекторно пытаясь отстраниться, но Эррор настойчиво прижал его к себе, словно бы успокаивая. С некоторой неохотой, Инк все-таки попытался расслабиться, обхватывая спину партнера руками, целуя и прикусывая до боли кожу на его шее. Поднеся пальцы к своим губам, Эррор зрелищно облизнул их, смачивая слюной, и, слегка погладив ягодицы парнишки, протолкнул пальцы внутрь. Инк шумно выдохнул, впиваясь пальцами в плечи Эррора, оставляя красные отметины на бледной и прохладной коже. Уверенно двигаясь в теле партнера, Эррор скользнул в приоткрытый рот Инка языком, щекоча небо. Инк же хмурился от непривычной боли, хрипло и сдавленно вздыхая, разорвав поцелуй, уткнулся лицом в изгиб шеи любовника, опаляя ее разгоряченным дыханием. Решив, что достаточно подготовил партнера, Эррор сжал бедра Инка и стал медленно и плавно толкаться в его тело своим достоинством, жаждущим поскорее войти. До крови прикусив губу, Инк содрогнулся от боли, ощущая непривычную полноту внутри себя. К возбуждению добавился еще и легкий страх, который лишь распалял желание. Эррор с наслаждением входил в тело Инка все глубже и глубже, чувствуя, насколько он тугой, тесный и горячий внутри. Войдя по самое основание, не давая партнеру привыкнуть к новым ощущениям, Эррор стал двигать бедрами, побуждая Инка двигаться в ответ. Тот же, сдавленно вздыхая, обхватил талию любовника ногами, стараясь двигаться в такт, поглаживая его спину, чувствуя, как ступни сводит судорогой, а мышцы слегка немеют. — Хороший мальчик. Эррор впился в губы Инка поцелуем, сплетая языки, одной рукой скользя по груди, опускаясь к напряженному органу. Обхватив его пальцами и став ласкать, сорвав с покрасневших и припухших губ парня тихий стон, Эррор увеличил темп, не забывая двигать рукой на плоти партнера, другой поглаживая его бедра и ягодицы. Инк метался в сладкой истоме, не осознавая всей порочности и неправильности их действий, ведь действие алкоголя еще не прошло и не думало проходить. Резко выйдя из партнера и перевернув его на живот, поставив на четвереньки, Эррор возобновил толчки, делая их все сильнее и быстрее, не сдерживая хриплые и низкие стоны, рвущиеся изнутри. Кровать стукалась железной спинкой о стену, выстукивая быстрый порывистый ритм, норовя оставить неглубокую вмятину или трещину на память. Тишину, помимо постукивания, нарушали так же и стоны с тихими полу вскриками, которые становились все громче и громче. Инк вздрогнул, хрипло застонав, излился, судорожно хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться. Эррор, вцепившись в бедра партнера, после нескольких сильных толчков, выгнулся дугой, кончая прямо внутрь парнишки. Подождав, пока утихнут послеоргазменные судороги, Эррор осторожно вышел из Инка, поглаживая его спину и ягодицы, осторожно лег рядом, обнимая одной рукой за плечи. Инк, хрипло дыша, немного хмурясь, перевернулся на спину, чуть прикрыв глаза от удовольствия, чувствуя, как по его внутренней стороне бедра и ногам стекает теплое и липкое вещество. Хмыкнув, он обнял Эррора в ответ, положив голову на его плечо, на что тот лишь иронично улыбнулся, пробормотав немного заплетающимся языком: — Завтра ты меня убьёшь. — Да нет, просто в ЗАГС потащу. — Ну, ладно, я согласен, малыш. The end flashback. — Мам, пап, так как вы познакомились? Инк, резко дал подзатыльник своему мужу и сурово глянул на Пиджи, хотя краснота его щёк выдавала его же смущение. — Рано тебе это знать! — Хорошо, я спрошу, когда подросту. «Это непробиваемый ребёнок.» — Время позднее и пора спать. — А можно дядя Фреш почитает мне сказку? — Можно, если сам Фреш не против. — Ребят, я только «за». — Ура! Сказка, сказочка, сказулька!