«Самый тихий летний вечер, самый холодный. Вечер, когда идёт дождь. Тучи закрывают небо и оставляют только маленьких луч солнца. День, когда ангелы спускаются на землю. День, когда ангелы могут чувствовать боль. Один маленький ангелок сидел на крыше высокого здания. Сегодня именно этот день, день, когда ему впервые было дозволено вспомнить своё прошлое, прожить заново минуты счастья и горя, и снова всё забыть с первыми лучами восходящего солнца. Сегодня он может вспомнить его… из-за которого стал ангелом, из-за которого он бессмертен…а он так хотел прожить человеческую жизнь, такую короткую, но такую интересную. Теперь он ангел…с прекрасными белыми крыльями и с сердцем внутри всего на один день, только он не чувствует боли — это привилегия Ангела. Нет ни боли, ни страха, ни любви, нет чувств вообще. И только один раз в год ангелам дозволено быть людьми с белыми крыльями за спиной. Когда же это было? Когда он любил Его? На небе нет времени, нет дней, недель и годов. Там всё по-другому. Там так светло, только лиц там нет. А иногда идёшь, а мимо тебя проходит такой же ангел и тебе кажется, что ты его знаешь… но узнать этого не дано. У ангелов нет настоящих лиц. Он стал Ангелом Доброты. Посещал людей в моменты грусти, печали и скорби. Помогал пережить их боль, забирая её себе, только ему не больно было, он ведь ангел, он не умеет чувствовать. Но как случилось так, что Его он помнил и любовь к Нему глубоко в душе, и даже испытание из забвения не смогло убить его чувство. А один день в году ему позволено было вспомнить всё, и он доставал эту любовь из глубин души, и лелеял её, как маленького ребёнка. Проживал заново свою короткую жизнь. Смотрел на него и радовался, что он живёт, что у него теперь есть семья, дети. Да только эта семья была создана из глины, он занялся искусством, мастеря в лицах лишь образ своего маленького ангелочка, такого любимого, но давно потерянного. Он умел читать мысли, ведь он был ангелом, а его давний возлюбленный нет… Он знал, что его возлюбленный всё ещё помнит и думает о нём, это грело светлую, но пустую ангельскую душу маленького ангелочка. Он видел, как именно в этот день, день ангельской свободы, он шёл на кладбище и клал цветы на его маленькую могилу… Ведь этот день был днём его смерти… Смерти маленького ребёнка, который влюбился во взрослого дядю. А он приходил, долго молчал, а потом тихонько плакал и молил, каждый раз молил о прощении. Ведь он даже не подозревал, что маленький ангелок простил его, простил ещё в день своей смерти. А когда ему было слишком больно и одиноко, он склонялся над ним и шептал слова любви ему на ушко, забирала его боль себе. Ведь он был Ангелом Доброты и эта доброта была направлена только к его любимому человеку, пусть и такому взрослому. Безумная любовь двух душ. Сумасшедшая, безудержная любовь. Любовь, благодаря которой он стал ангелом. Они договорились встретиться в 19:00 на их месте, под мостом в старом парке, там он устраивал для своего малыша пикники и прогулки. Он пришёл чуть позже, а любимого всё не было. Он его не видел, а он стоял в магазине напротив, цветочном магазине, покупал своему маленькому солнышку 17 белоснежных роз, засмотрелся на них, не мог сдвинуться с места. А малыш всё больше переживал, боялся, что с ним что-то случилось, он раньше никогда не опаздывал. 17 белоснежных роз… Он хотел просто ему позвонить из таксофона на другой стороне улицы, просто хотел узнать, где он и что с ним. Он переходил улицу, а возлюбленный уже выходил из магазина, он увидела его и чуть замедлил шаг, улыбаясь, но на его лице застыл ужас… Так это произошло… как для влюблённого ребёнка мгновения вдруг стали идти быстрее, чем для него, почему он не успел…но водитель машины не знал, как сильно они любили друг друга, как Он опоздал в первый раз в жизни, как малыш побежал ему звонить. Алая лужа крови на асфальте, его улыбка на маленьком и детском невинном лице, его ужас в глазах и 17 белоснежных роз на красном фоне этой грусти… Каждый год он проживал всё это заново в тот день, когда мог чувствовать. А он не мог забрать его боль, хотя так хотел, так хотел сказать, что сегодня он тоже чувствует, сегодня он тоже всё помнит. Он так сказать, что теперь он стал настоящим ангелом, с белоснежными крыльями за спиной, как те самые 17 белоснежных роз. Каждый год он приносит 17 белоснежных роз на маленькую могилу и плачет, тихо плачет, моля о прощении. Только он так и не узнает, что его маленькое солнышко его простило ещё тогда, в день собственной смерти, простил за опоздание. Он сидел на крыше высокого здания, плакал и вспоминал его, открывал ему сердце и изливал боль. Белые-белые крылья за спиной послушно сложились в день ангельской свободы, в день, когда ангелы могут всё вспомнить и прожить свою жизнь в воспоминаниях. День, когда умирают ангелы. Он сложила свои белоснежные крылья и стрелой упал вниз, но крылья не раскрылись, не распахнулись как обычно, ведь сегодня день, когда умирают ангелы. В середине жаркого-жаркого лета идёт дождь, а на небе остаётся один луч солнца, ветер стихает, а на море штиль… так умирают ангелы… умирают в день своей свободы…
Пиджи уже сладко спал, но на его детских щеках уже высыхали влажные дорожки слёз. Фреш грустно улыбнулся, гладя мальчишку по голове. Он не умел выдумывать счастливых сказок, особенно когда влюбился в этого мальца. Жаль, что он не может сказать Пиджи, что тот стал для него настоящим ангелом. Ангелом Доброты. — Прости малыш, что заставил тебя плакать. Фреш поднялся со своего места и поцеловав мальчика в лоб, скрылся из его комнаты прочь. В доме все уже спали, а на его сердце самому паршиво было. За окном тарабанил дождь и свежий решил уйти, чтобы больше никому не досаждать. В конце концов, можно и на улице пожить.Часть 5
27 октября 2017 г., 19:36
— Эм… Так какую ты сказку хочешь, Пиджи?
— Любую, только добрую!
Малыш радостно захлопал в ладоши, доставая из-под одеяла сложенную аккуратно пижаму, начиная переодеваться ко сну. Фреш покраснел до кончиков ушей и отвернулся, не желая показывать ребёнку своих грязных желаний, которые стыдливым румянцем прицепились теперь к его щекам.
— Сказку! — оповестил его Пиджи, сразу же обиженно надувая свои детские щёки. Кажется, ребёнку просто не понравилось, что на него не обращали внимания.
— П-прости прости, малыш. Так… с чего бы начать…
«Я совсем не знаю никаких сказок! Спокойно, Фреш… Импровизируй, братан, импровизируй.»
— Сказки начинаются с самого начала вроде.
— Я знаю. Просто я думаю, какое начало подойдёт лучше.
Папер Джем заинтересованно глянул на глупо улыбающегося Фреша и сразу же радостно засмеялся, прижимая к себе мягкую игрушку, готовясь слушать нечто интересное. Определённо, дядя Фреш умел его заинтересовать. малыш это смекнул уже быстро.
— В общем… Ладно, слушай.