Идеальный лейтенант

Пару раз в месяц капитаны-вайзарды и их друзья из Генсея, регулярно навещавшие их, собирались в одной из капитанских комнат третьего, пятого или девятого отряда, чтобы обсудить последние новости и выпить сакэ, под звуки гитары, все-таки принесенной Шухеем для своего тайчо. В такие дни лицо Хирако было знатно помято тапками истерички Хиори, по которой он жутко скучал, хоть и никогда бы не признался об этом вслух. Маширо доводила до ручки Кенсея, Лиза, как правило, исчезала спустя несколько часов, и след ее реацу пропадал где-то в районе казарм восьмого отряда. Иногда на такие импровизированные вечеринки удавалась затащить и Урахару, всеми ногами упирающегося, бормочущего что-то о бесконечных делах в магазине. В этот раз под раздачу попала капитанская Кенсея, которую планомерно разносили на части Куна и Хиори, под безуспешные попытки Роуза за ними уследить. В конце концов, он махнул на них рукой, и пересел ближе к Хирако и Мугуруме, лениво перебирающему аккорды на вверенном ему инструменте.  — … заставляет меня отчеты писать. И музыку нормальную не слушает, и вообще — скучно с ней, — выцепил он последнюю фразу из разговора. — Мне бы в лейтенанты Рангику-тян, вот с ней не соскучишься, — мечтательно произнес Шинджи.  — Опять ноешь, извращенец? Знаем мы, для чего тебе эта грудастая девица нужна, — фыркнула Хиори, и уже приготовила было тапок, поймав на себе недовольный взгляд Хирако.  — У тебя таких нет, вот и завидуешь.  — Что-о?  — Уймитесь. Нормальные у вас лейтенанты, не то, что мой, — пальцы Кенсея скользнули по струнам, завершая какой-то сложный аккорд. За вечер ему так и не удалось нормально расслабиться. После прорыва Пустых в Руконгае — той первой совместной вылазки с Шухеем, прошло около двух недель. И вроде бы все шло неплохо, но капитан чувствовал, что между ним и его подчиненным что-то неуловимо изменилось. Причем что именно, он никак понять не мог, только взгляды, бросаемые в его сторону Хисаги стали чаще и пристальнее, а в свободное время тот стал пропадать на полигоне, с усердием и небывалым рвением подойдя к тренировкам шикая. Кенсею бы радоваться — парень перестал ерундой страдать и за ум взялся, вот только… Смешно даже самому себе признаться — не хватало ему его лейтенанта. Вечно педантичного, занудного до каждой бумажки, мельтешащего перед глазами.  — А с твоим-то что не так? Мальчишка-мечта, умный, ответственный, в отряде его любят, мне Кира все уши прожужжал о том, какой Хисаги-сэмпай замечательный. Не пойму только мне-то зачем это знать, — Роуз пожал плечами.  — Вот только ты не начинай, иначе я не знаю… Никто не придал значения появившейся усмешке на губах Хирако. Ками-сама, не друзья, а сборище тупоголовых ослов, до которых вообще не доходит, что тут к чему. Он что, один только понимает, в чем дело? Несчастный, влюбленный в своего героя мальчишка, и его товарищи, желающие раскрыть капитану-идиоту глаза на своего лейтенанта. Только ленивый не похвалил Хисаги Кенсею, от Укитаке до Уноханы-тайчо, но этот ненормальный как ослеп, ища в мальчишке какие-то совсем не те мотивы. Вторым Айзеном его провозгласил, просто смешно. После того, как Шинджи увидел то, что ему видеть не полагалось — точную копию татуировки Кенсея на груди его лейтенанта — он поспешил поинтересоваться у друга, который как-то упоминал о том, что смутно помнит мальчишку, не вспомнил ли он его случайно. Получив ответ, на который и рассчитывал, Хирако сложил одно с другим, и собрал вполне себе ясную картину происходящего. У Шухея в капитанах герой детства, идеал и образец подражания, на который хотелось ровняться. Не удивительно, что все это смогло перерасти в нечто большее, и вылиться во вполне осознанную влюбленность. Только вот смелости признаться в этом парню так и не хватало. А его друг оказался на редкость непробиваемым, и вообще искал не там, где надо. И без некоторой сторонней помощи эти два осла могли долго ходить вокруг да около, так и не приблизившись к решению общей проблемы. Шинджи мысленно потер ладони — нужно действовать. Жалко мальчишку, все-таки. * * * Уже выйдя из казарм, Шухей чертыхнулся, и, развернувшись, направился обратно. Несколько недоработанных текстов для колонки лежали на его рабочем столе, ожидая окончательных правок. Он как раз собирался сегодня немного подправить их, так как к капитану нагрянули гости из Генсея, и Мугурума-сан отпустил его пораньше.  — Простите, тайчо, я только… заберу кое-какие бумаги, — поспешно извинился Хисаги, когда на него уставились несколько пар удивленных глаз. — Я забыл их тут. Вот.  — А, валяй, — Кенсей кивнул, делая вид, что ему вообще не интересно, почему его фукутайчо ошивается рядом. Но натренированный годами взгляд Хирако все же смог уловить старательно скрываемый интерес и едва промелькнувшую тоску во взгляде друга. Вот оно. В это время Шухей пытался найти свои статьи среди того хаоса, который здесь устроила компания вайзардов. На столе творилось что-то невероятное, бумаги были разбросаны, отчеты валялись вперемешку с остатками данго, какие-то из них были совсем испорчены из-за пролитого на них сакэ. Тяжело вздохнув, лейтенант принялся разбирать эту кучу, краем уха улавливая обрывки долетавших до него фраз.  — Ну, Ке-енсей, ну чего ты, а, я же буду послушной, честно-честно. Не так, как в прошлый раз! — Маширо практически распласталась на его капитане, повиснув у него на шее. — Представь только, ты — единственный в Готее, у кого будет два! лейтенанта. Обычный, и я — супер-лейтенант Куна Маширо!  — Отстань от меня, дура, какой из тебя супер-лейтенант? Ты мне за последние двести лет все мозги сожрала, еще не хватало чтобы ты тут зависла. От тебя ж не отцепишься, — проворчал Кенсей, раздраженно закатывая глаза. Хисаги отвел взгляд и снова тихо вздохнул. Этой странной девице его тайчо позволял абсолютно все — она висела на нем, дергала за щеки, обеими руками трепала ему волосы, а он терпел, не делая ни единой попытки это прекратить? Почему? Почему ей было позволено все, в то время, как Шухей не мог и помыслить о том, чтоб вот так вот просто коснуться своего капитана. Запустить ладонь в пепельные волосы, пропустить сквозь пальцы, почувствовать их мягкость. Коснуться плеч, очертить прочные, литые мышцы. И совсем уже безумное, отчаянное желание, каждую ночь, являвшееся ему во снах — губами коснуться границ «шестерки» и «девятки», спуститься ниже, оставляя влажную дорожку из поцелуев, ласкать настойчиво, под стать темпераменту его капитана, оставляя красные следы царапин чуть ниже лопаток. Хисаги и вспомнить не мог сколько раз он просыпался среди ночи, заведенный до предела, дыхание срывалось, а перед глазами все плыло от приснившихся ему таких реальных сцен с Кенсеем. Ему хватало пары движений рукой, чтобы застонать сквозь прикушенные губы. Наваждение. Издевательство. Сумасшествие. А сейчас, наяву, эта наглая девчонка лапала его тайчо, и это было невыносимо. Злость и раздражение смешивались в адский коктейль, грозясь прорваться наружу, когда на его плечо легла чья-то тяжелая рука, а в самое ухо выдохнули:  — Парень, ты бы за реацу следил. От тебя же шарахает так, что за милю чувствуется. Рядом с ним оказался Хирако, который уже задолбался наблюдать за внутренними терзаниями мальчишки.  — Простите? — непонимающе переспросил Шухей, поворачиваясь к нему.  — Не сечешь? Ревностью твоей шарахает, идиот малолетний. Благо, эти вон, — он ткнул пальцем в расслабившихся друзей, — под сакэ не понимают, в чем фишка. Хисаги смутился и опустил глаза, чувствуя, как начинают гореть его щеки. Он и понятия не имел о том, что выдает себя яркими и несдержанными всплесками реацу. С тактичностью у Хирако-тайчо было примерно так же, как у Ренджи с кидо, поэтому ему не приходилось рассчитывать на то, что с его чувствами будут осторожничать. Но капитан хотя бы молчал о том, что видел в Руконгае, и за это можно было быть ему благодарным.  — Я понял вас, тайчо, учту, — тихо произнес Шухей, подавляя желание снова взглянуть на то, как Маширо домогается его капитана.  — Учтет он, как же, — беззлобно поддел его Шинджи, а потом уже серьезно спросил: — На вечер какие планы?  — В каком смысле? — брови Хисаги поползли вверх.  — Не тупи, лейтенант, я спрашиваю, в какой части Сейрейтея будет обитать твое тело.  — Вообще-то я хотел закончить со статьей и пойти тренироваться на полигон, в такое время там никого не бывает.  — Слушай, тогда, внимательно, парень, я, можно сказать, совершаю акт невиданной щедрости, — и Хирако зашептал ему на ухо такое, от чего едва порозовевшие щеки приобрели почти пунцовый оттенок.  — Все понял? Давай соберись уже, если все вот это, — Шинджи ткнул его в то место, где под косодэ темнели две цифры, — не дурь и не блажь. Смелее будь, Хисаги-кун, потому что с Кенсеем только так, иначе не получится.  — Хирако-тайчо?  — Чего тебе?  — Зачем вы… Почему вы помогаете мне? Логичнее было бы рассказать все Мугуруме-сану, ведь он ваш друг, — решил задать давно мучавший его вопрос Хисаги.  — Логичнее? — Шинджи склонил голову набок, цепким взглядом окидывая лейтенанта. — Будешь задавать такие идиотские вопросы, могу и пожалеть, что помочь решил. Хочешь, чтобы он от кого-то другого узнал, или же сам увидел и принял верное решение? — получив от мальчишки смущенный кивок, он продолжил: — Подтолкнуть могу, а дальше как-нибудь сами. А то мне не улыбается видеть одну кислую, и одну параноидальную рожу день изо дня. Достали, блин. Все, бери бумажки свои и катись, куда я тебе сказал. Шухей, наконец, выудил нужные ему листы, и поклонившись капитану, бросил короткий взгляд на Кенсея. Тот взгляд поймал, отвечая ему чуть насмешливым блеском в карих глазах, с примесью чего-то едва уловимого. Хисаги так и не смог разобрать чего именно, потому как Хирако-сан подтолкнул его к выходу, напоследок бросая:  — Не загоняйся по поводу Маширо. Она ему как сестра младшая, вот из него и веревки вьет. Лейтенант кивнул ему, беззвучно благодаря за пояснения, и вышел за дверь, теперь уже не придавая такого большого значения донесшемуся позади «Ну, Ке-енсей, ну, пожа-алуйста». Главное, что ему было необходимо, он понял — в отношениях между тайчо и его истеричной бывшей фукутайчо не было того, что он сам себе выдумал. Сейчас же необходимо было сосредоточиться на том, от чего зависели его будущие отношения с капитаном.