Идеальный лейтенант

— Какого хрена мы идем этой дорогой? Так же дальше, — Кенсей зевнул, передергивая плечами. После вечеринки Хирако зачем-то потащил его прогуляться, что-то там бормоча о свежем воздухе, и что проветриться было бы неплохо, а дорогу до казарм пятого выбрал самую длинную, ведущую через множество закоулков и полигон, где парни обычно проводили свои тренировки. От выпитого сакэ Мугурума пьян не был, его лишь немного расслабило, напряжение схлынуло, движения потеряли свою резкость, становясь непривычно плавными.  — Мы — гуляем, Кенсей, а гулять принято медленно и долго, так что, чем длиннее дорога, тем правильнее мы с тобой гуляем, — ввернул ему Шинджи, с озорным блеском поглядывая на темнеющее небо. На Сейрейтей опускались сумерки. Окутанный прохладным вечерним воздухом и тишиной вокруг, Шухей стоял на полигоне в привычной ему тренировочной стойке. Что-то сегодня не ладилось, Казешини совсем не хотел его слушаться, кусаригамы валились из рук, стоило только ему начать отработку контроля цепей. Было ли дело в том, что мысли лейтенанта уплывали совершенно в ином направлении, или же его своенравный занпакто решил гнуть свою упертую линию, он не знал, но раз за разом терпя неудачу, он снова вставал в стойку, и упорству его можно было только позавидовать. Хисаги должен перестать бояться своего оружия, должен быть достоин своего капитана, рядом с которым не имел права на ошибку. Если у него получится, если он сумеет преодолеть свои страхи и признаться Кенсею, то хотя бы перестанет изводить и себя и его долгими, пристальными взглядами, полными надежд на взаимность. Быть смелее — так ему сказал Хирако-тайчо. Он будет. Сначала здесь, преодолевая трудности в тренировках, а потом наедине с капитаном. За своими попытками обуздать Казешини, и убедить себя в правильности своих решений, Шухей не заметил, как на горизонте замаячили две капитанские реацу. Увидев своего лейтенанта, Кенсей нахмурился, и сбавив шаг, бросил на него заинтересованный взгляд. Красивый, гаденыш. И упорный. И двигается так, как тот его учил. Только малость неуверенно, показать бы ему, как правильно.  — Ну, чего стоишь, иди уже к нему. Мугурума медленно повернул голову, и встретился с насмешливым взглядом Шинджи. Что-то здесь явно было не так.  — Не понял?  — Да я вижу, что ты не понял. Ты не понял, он не понял. Непонятливые вы оба, — закатил глаза Хирако, улыбка которого напоминала сейчас оскал довольного жизнью кота. Однако, Кенсей смотрел на него, как на помешанного, и с этим необходимо было что-то делать.  — Ты не там ищешь. В нем нет ни капли хитрости, ты вглядись внимательнее. Паранойя твоя беспочвенна, дело в другом. Хотя чему я удивляюсь, столько лет провести бок о бок с Маширо…  — Ближе к делу, Шинджи, — прервал его Кенсей, которому уже осточертело чувствовать себя не в своей тарелке из-за того, что он нихрена не понимает. — О чем ты трепался с ним сегодня? И тогда в Руконгае… Какие у вас могут быть дела?  — Запал на него все-таки, да? — победоносно усмехнулся Хирако, без труда считывая по выражению лица то, о чем мог подумать его друг. Видно, не все было так плохо, как он предполагал.  — Совсем сдурел? — брови капитана поползли вверх, в то время как взгляд невольно скользнул по лейтенанту, в тот момент эффектно подбрасывающего свой занпакто. Мать твою. Какого… Мугурума отвел глаза, признавая полное поражение. Да и какой смысл? Последние недели только подтвердили то, о чем он думал, но не решался оформить свои мысли во что-то единое, отмахиваясь от них, как и от тоски по мальчишке. Как только тот стал вечерами сбегать от него, как только стал избегать прямого взгляда, прозвенел первый тревожный звоночек. Может быть, будь Кенсей таким же юным, натворил бы кучу ненужных глупостей, но опыт и прожитые годы отшлифовали его выдержку и самоконтроль практически до совершенства. Прятать свои эмоции уже вошло в привычку, за словом он в карман не лез, предпочитая молча наблюдать, а к чему-то принуждать своего лейтенанта… До такого он еще, слава Ками, не докатился. Хисаги сумел-таки почти невозможное — зацепить своего капитана. Своей нелепой правильностью, упрямством и несгибаемой волей, вот даже сейчас он тренировался, падал, вставал, и снова, и снова. И это непонятное Кенсею восхищение во взгляде парня, от которого сердце непривычно щемило.  — И что ты предлагаешь мне с этим всем делать? — глухо спросил он, одной рукой облокачиваясь о стоявшее рядом дерево. — Он же еще мальчишка совсем. Нахрен ему со мной связываться, может он вообще… не такой. И не по правилам это. — Давно ли ты правилами озабочен? — Шинджи перестал улыбаться, шагнул к нему, а во взгляде его читалось явное понимание и безоговорочная поддержка. — Да и не мальчишка он. То есть, конечно, мальчишка, но уже не ребенок. Предательство связи его не сломало, сильнее только стал. Не то, что моя Момо, та до сих пор, как… А, неважно, — махнул он рукой. — Иди уже, и поставь ему, в конце концов, правильную стойку — смотреть больно. И уходить не спеши. Думаю, он еще сможет тебя удивить, — загадочно шепнул он, и хлопнул рукой по плечу.  — В смысле? Ты что-то знаешь?  — Я много чего знаю. Давай, расскажешь потом, — и прежде, чем Кенсей успел ему ответить, Хирако исчез с поля зрения, мгновенно уходя в шунпо. Хисаги подпрыгнул, пытаясь поймать летящую в него часть собственного занпакто, но не удержав равновесие вместе с цепью и второй частью, неудачно свалился, чуть не получив кусаригамой по голове.  — Гребаный Казешини, чтоб тебя! — выругался он, поднимаясь на ноги. Руки саднило, мышцы гудели от напряжения, но Шухей был готов до победного отрабатывать технику захвата после броска, даже если на Сейрейтей сейчас свалится метеорит. У него получится. Должно получиться.  — Перенеси центр тяжести на правую ногу перед прыжком, и сильнее оттолкнись, — раздался позади тихий, глубокий голос. Хисаги на секунду прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой, и унять разом подскочившее сердцебиение. Не обманул Хирако-тайчо. Он пришел. Сейчас бы ему показать капитану то, чему он научился за последнее время, как усовершенствовал новые техники, а не то, как он позорно шлепается после прыжков. Что за чертовски неудачный момент.  — Мугурума-тайчо. Лейтенант повернулся и вспыхнул, стоило только встретиться глазами с необычайно серьезным взглядом темных глаз. Дыхание сбилось. Взгляд невольно скользнул по фигуре капитана, от кончиков волос, ниже, до распахнутого косодэ, полностью открывающего вид на до боли знакомые цифры. Волна жара прокатилась по всему телу, ладони увлажнились, а Шухей будто прирос к земле, не смея шевельнуться — только смотрел, взглядом обводя контуры татуировки. Кенсей кашлянул, выводя своего лейтенанта из минутного оцепенения.  — Простите. Наверное, это выглядело глупо, и я…  — Ничего. Все придет с опытом. Давай, покажу, как правильно, — капитан приблизился к нему, и обхватил его предплечья своими руками. — Да не зажимайся ты так, расслабь мышцы. Смотри, — он заскользил ладонями вниз, от локтей к кистям, заставляя Хисаги принять правильное положение. — Кисть слишком сильно сжимает рукоять, опусти немного. Вот так. И медленно перенеси вес на опорную правую ногу. Шухей чуть не взвыл от того, как непозволительно близко к нему оказался Кенсей. Тот, фактически, обнимал его со спины, грудью прижимаясь к его лопаткам. Он чувствовал горячее дыхание с привкусом сакэ на своей шее, ощущал жар, идущий от мощного, внушительного торса, и голос — глубокий и низкий, от которого по мозгам шарахало сильнее любого алкоголя. Дрожь пробежала от кончиков волос до самых пяток, мысли рассыпались, словно песок, сквозь пальцы, а от хваленого самоконтроля оставались жалкие ошметки.  — Тайчо… — Хисаги не узнал свой голос, севший до хрипа в одно мгновение. В эти самые секунды Кенсей чувствовал себя едва ли лучше. Мальчишка осиновым листом дрожал в его руках, грудь вздымалась поверхностно и часто, и его близость, после долгих недель вечерних исчезновений, ощущалась как острая, до звездочек сильная необходимость. Момент рушить совершенно не хотелось, однако капитан понимал, что если сейчас не отпустит парня, то это все зайдет слишком далеко. Он переступит грань, наплевав на правила, развернет Шухея к себе, и…  — Повтори сам. Кенсей отступил на шаг, разрывая объятие, нехотя выпуская из рук своего лейтенанта. Он еще не до конца понял, как вообще тот к нему относится, и есть ли шанс на то, о чем говорил Шинджи. В конце концов, может быть, он не в той комбинации сложил пристальные взгляды Хисаги, и все это окажется банальной ошибкой выдать желаемое за действительное. До боли прикусив губу, Шухей кивнул, не разворачиваясь. Огромных усилий ему стоило подавить разочарованный стон, и не поддаться назад, в попытках продлить такие необходимые ему прикосновения. Сейчас он продемонстрирует правильное исполнение стойки в комбинации с прыжком, а потом наберется смелости, и последует совету Хирако-тайчо. Кисти расслаблены, вес перенесен на опорную правую ногу, глаза прикрыты. «Не подведи меня, Казешини, давай покажем, на что мы способны» немая мольба, и, наконец, правильный диалог с занпакто. Хисаги подбросил кусаригаму, дернул цепь, и, оттолкнувшись от земли, взмыл вверх, вытягивая вперед правую руку. Раздался свист рассекаемого воздуха, и вот он уже мягко приземляется в стойку, идеально завершая свое упражнение. Мысленное «спасибо» и «давно бы так, напарник» отразились улыбкой на его губах. У них получилось.  — Можешь, когда захочешь, — капитан с одобрением склонил голову набок. Кенсей улыбался, не собираясь в этот момент скрывать свое эмоции. Они одни, и можно было ненадолго отпустить себя. Развернувшийся к нему мальчишка разве что не сиял от счастья, заражая его своим настроением. Чертовски привлекательный, с горящими глазами и приоткрытыми влажными губами.  — Могу я попросить вас, тайчо? — спросил он, почему-то не выходя из шикая и не убирая оружие в ножны.  — М?  — Вы не могли бы… Спарринг. Одна тренировка. Сейчас.  — Сейчас? — Кенсей удивленно изогнул бровь. Драться после сакэ, и с кашей вместо мыслей почему-то совсем не хотелось. — Почти стемнело, не видно же нихрена. Давай завтра, Хисаги.  — Прошу вас, Мугурума-сан. Это очень важно. Сегодня. Сейчас. Это… не займет много времени, — не сдавался Шухей, готовый до последнего просить о совместной тренировке. Если сейчас капитан откажет ему, другого такого шанса может и не представиться. Он бросил на него еще один умоляющий взгляд. Кенсей нахмурился, но кивнул, вспоминая «уходить не спеши, он еще сможет тебя удивить». Какого хрена происходило между Шинджи и его лейтенантом, оставалось для него загадкой, которую расколоть хотелось неимоверно. Что ж — спарринг так спарринг.  — Ладно, уговорил. Только давай без шикая, проверю тебя в зандзюцу и хакуда.  — Да, тайчо, — если бы это не выглядело совсем неприемлемо и по-детски глупо, Хисаги бы подпрыгнул от радости. Так даже лучше, намного лучше. Именно хакуда — техника ближнего рукопашного боя, подойдет как нельзя кстати для исполнения его задумки.  — В позицию, фукутайчо, — услышал он команду капитана, и, выйдя из шикая, глубоко вдохнул. Начинается.