if i

Я хотел бы не делать того дерьма, что уже наделал.

— Может быть, пойдём в столовку? — неуверенным голосом предлагает Сухо, смотря на Чанёля, который отвернулся к стене. — Слышал, сегодня нас побалуют мороженым. — Не хочу.       Ким, если честно, другого ответа и не ожидал. Третий день одно и тоже. Чунмён чёртовых три дня пытается привести друга в чувства, вдолбить ему, что кража, наоборот, пошла им на пользу. Теперь-то жить Паку легче, и состояние кожи, лица, организма в целом должно улучшиться, но Сухо глубоко ошибается. Потому что он не употреблял никогда то, что употреблял Чанёль; потому что он понятия не имеет, как ощущает себя зависимый человек, когда у него забирают то, без чего жизнь уже не имеет смысла. — Ладно, я тогда один пойду, но ты, если что… это… подходи.       Сухо облизывает нижнюю губу и, поняв, что никакого ответа ждать ему не следует, покидает комнату. Чанёль, как только слышит звук захлопывающейся двери, выдыхает свободно и на спину переваливается. Парень смотрит пустым взглядом в потолок, обдумывая то, как жить дальше. Ему срочно надо достать новую дозу, а ещё обязательно надо выяснить, какой дебил посмел копаться в его вещах и рискнул позариться на чужое. Молодой человек выдыхает, встаёт с кровати и закрывает дверь на замок; после чего подходит к кровати, садится на корточки и, запустив руку под матрац и недолго там порыскав, извлекает оттуда телефон. Он выпрямляется, ищет в контактах номер Джонни и, нажав на вызов, подносит гаджет к уху. Раз гудок, два гудок, три гудок, — реакции никакой. И так уже долбанный третий день. Пак понятия не имеет, что происходит с Со и с какого вообще хера он решил, что может игнорировать его звонки.       Поняв, что звонок принимать никто не планирует, он раздражённо выдыхает, сбрасывает вызов и сжимает телефон в руке. И как ему теперь, блять, не загнуться здесь? Хотя есть, конечно, один вариант, но стоит рисковать или нет — непонятно.       Дело в том, что несколько месяцев назад из детского дома выпустился один из друзей Пака, который как раз и затянул Чанёля во всё это дерьмо — Ли Минхён. Перед выпуском тот заверил Чана, что если есть какие-то проблемы «по этой части», то к нему всегда можно обратиться. И Пак бы обратился, если бы не одно «но»: у Джонни всё бесплатно, по-братски, а у этого белобрысого (хотя Пак уверен, что тот уже сменил цвет волос) платно.       Была не была.       Юноша открывает ящик стола и, к своему же счастью, находит там маленький листочек, на котором аккуратным почерком выведены цифры и инициалы. Пак дрожащими (то ли от страха, то ли от потребности) пальцами вбивает номер и, проверив правильность, нажимает на звонок. Трубку поднимает почти сразу же, да и расслабленный голос Минхёна заставляет Чанёля более-менее успокоиться. Чан описывает ситуацию в общих чертах, рассказывает о том, как ему херово; Марк на том конце понятливо угукает, а потом озвучивает то, из-за чего глаза Пака загораются огнём, а на лице растягивается улыбка: — Я понял тебя, бро. У меня из дешевого есть только героин. — Согласен, — выпаливает Чанёль, не думая ни о чём. — Отлично, тогда сегодня в одиннадцать встретимся возле ворот. До встречи! — и сбрасывает вызов раньше, чем Пак успевает переварить свалившуюся на его плечи информацию.       Ответ на один вопрос найден, теперь надо искать на другой: где ему взять деньги, чтобы расплатиться с Марком?       Он чешет затылок и, спрятав телефон под матрац, подходит к кровати Сухо. У Пака денег нет, он все свои средства потратил на сигареты, а вот у друга, возможно, что-нибудь да найдётся. Воровать деньги — плохо, но брать в долг — не лучше. Чан за матрац хватается и поднимает его вверх, комкая при этом простынь, пододеяльник, а подушку так и вовсе заставляет свалиться на пол. — Блять, — раздражённо выдыхает парень, когда понимает, что у Чунмёна тоже ничего нет. Всё чисто, как корова языком слизала. — Приехали, нахуй.       Он отшвыривает матрац, садится на чужую кровать и руки в замке скрепляет. Чунмён отпадает, побираться у остальных сироток тоже не вариант. Остаётся одно — украсть их у воспитательницы, но это вообще вверх абсурда.       Только Чанёль на это хер клал. Надо, значит, блять, надо.       Он ржёт себе под нос, — просто так, ни с того ни с сего, — а после, успокоившись, встаёт с места, открывает дверь и, выйдя за пределы комнаты, двигается в столовую. Один он здесь не справится, нужен помощник. Желательно такой, который никак не сможет ему отказать.

***

— Моя мама всегда говорила, что ванильное мороженое невкусное, — Джису откусывает небольшой кусок вафельного рожка и улыбается чуть заметно. — Мне кажется, она врала мне. — Определённо, — Чеён повторяет действие подруги. — Какая она, оказывается, лгунья, — в шуточной манере выдаёт Ким, хотя на самом деле тема о родителях для неё больная. Как и для каждого в этом детском доме, наверное.       Чеён хихикает, но всё же замечает тоску и обиду, которые мелькают в глазах брюнетки. Ей безумно жалко Ким, потому что, вместо того, чтобы сидеть сейчас в этом убогом месте, она могла бы быть в тёплом семейном кругу. Её мама, вероятно, испекла бы самый вкусный на свете торт, отец обдумывал бы, куда можно свозить семью на отдых, младший братик играл бы с Джису, и все были бы счастливы. Жаль только, что родители Ким — долбанные алкоголики, которые плевать хотели на детей, а Линя усыновили. Если бы они взялись за голову, то в их семье был бы порядок; им же это сделать проще, они же живы, а вот родители Чеён нет.       Как бы Пак не убеждала себя в том, что с Джису сближаться не хочет, но на деле всё происходит совершенно иначе. Они живут в одной комнате, шатенка проводит с ней почти всё своё время, потому, хочет Чеён этого или нет, их взаимоотношения крепчают. Что идёт на пользу и болтливой Джису, и вспыльчивой Розэ.       Их дружескую идиллию нарушает Луа, которая подходит вместе со своими подругами и останавливается прямо напротив них. — Вау, вау, вау, какие люди!       Джису выдыхает, опускает взгляд на поверхность стола, а Чеён, как ни в чём не бывало, продолжает есть мороженое, с безразличием смотря на блондинку перед собой. Она с этой девушкой никогда толком не пересекалась, разве что в первый день, когда та издевалась над Ким (да и то это сложно назвать взаимодействием). Вспомнив этот момент, шатенка непроизвольно сжала под столом кулачок. — Твоя новая подружка, Джису? — брюнетка молчит, а блондинка бесится. — Эй, я же говорила тебе, чтобы ты отвечала на мои вопросы! — Луа тянет руку к опущенному подбородку Ким, но так и не дотрагивается до него; рука Чеён, что сильно сжала её кисть, останавливает. — Ты что себе позволяешь? — Если тронешь её, я за себя не ручаюсь, — стальным голосом произносит Чеён, встаёт с места и сверлит взглядом блондинку, да та только смеётся и вырывает руку из чужой хватки. — Ты угрожаешь мне? — девушка делает шаг к ней, почти сталкиваясь с ней носами. — Просто предупреждаю, — насмешливо выдаёт Пак.       Чанёль вальяжным шагом приближается к столовой и тормозит в проходе. В столовой царит тишина. Он следит взглядом туда, куда сосредоточено внимание присутствующих, и натыкается на дальний столик. — Твои угрозы здесь не действуют, девочка, — спокойно выдаёт Луа. — Ты здесь — никто, — блондинка выхватывает чужое мороженое и мажет им прямо по носу Чеён.       Джису рефлекторно поднимается с места, пока столовая постепенно наполняется смехом. Чанёль челюсть напрягает, кулаки сжимает и ловко минует все столы, оказываясь в самом эпицентре событий. Чеён брови хмурит и указательным пальцем по носу ведёт. Она, хоть и девочка-плакса, но унижать себя каким-то там зазнавшимся сиротам не позволит. Шатенка готовится вырвать из рук Ким мороженое и отомстить обидчице, да только не успевает, потому что Чанёль отнимает стакан с компотом у парня с соседнего столика и плескает содержимым прямо в лицо блондинке. Луа глотает ртом воздух, пока сладкая жидкость стекает вниз по волосам; Джису закрывает рот ладонью; Сухо с места резко встаёт, намереваясь тоже вмешаться в разборку, а Чеён, ровно как и все остальные присутствующие, ошарашенно смотрит на Чана. — Свои угрозы забей в свою плоскую задницу, — он делает шаг ближе к блондинке и склоняется прямо к уху, шёпотом продолжая: — Чтобы к ней больше не приближалась, а иначе ты знаешь, что я с тобой сделаю. — Да пошёл ты! — Луа глаза распахивает и отталкивает парня от себя, машет своим подругам и они втроём направляются к выходу из столовой.       Чанёль смеётся под нос, сверля взглядом пол. Сухо, как и ожидалось, подбегает к другу и хлопает того по плечу. — Чё это было?       Пак не отвечает (опять), цокает и, развернувшись, к Чеён подходит и берёт её за руку, выводя из столовой. Чунмён злится; по напряжённому лицу заметно. Чанёль его заебал, ровно также, как и все детдомовцы, которые провожают фигуру его друга взглядом. — Чего уставились, придурки? Уткнитесь в свои порции и жрите! — орёт на всю столовую парень и его, как ни странно, слушаются.       Юноша скалится, краем глаза замечая Джису. Она всё ещё стоит, дрожит даже, вроде как, немного. Сухо кивает ей, улыбается слабо и возвращается к своему столику. Джису поджимает губы и садится на место, закрывая лицо ладонями. Во всём, что произошло, виновата она; девушка убеждена в этом.

***

      Чанёль делает размашистые шаги, совершенно не задумываясь о том, что девушка позади него не поспевает за ним. Она действительно пытается подстроиться под чужой темп, но выходит из края вон плохо. Чан, в буквальном смысле, заталкивает Чеён в их комнату с Сухо и закрывает дверь. Она сглатывает тяжело, явно боясь юношу перед собой. Девушка совершенно не знает, что у него на уме; да и опасения после того раза в уборной есть. Мало ли, что он выкинет на этот раз. — Короче, не буду ходить вокруг да около… Мне нужна твоя помощь!       Пак расслабляется немного и вскидывает бровь в удивлении. — Не боишься мне доверять? Вдруг я ещё что-нибудь выкину без своего ведома, а ты меня потом обвинишь? — саркастически подмечает Чеён. — Окей, я, возможно, перегнул тогда палку, — совершенно искренне молвит юноша. — Но подозрения мои никуда не улетучились, — и вновь честно, потому что иначе никак. — В любом случае, ты теперь моя должница, — он кивает на её лицо и извлекает из шкафа полотенце Сухо, которое после оказывается у неё в руках. — Знаешь, я не просила тебя мне помогать, — девушка смущённо вытирает остатки мороженого. — Я бы сама справилась. — Охотно верю, — парирует Чанёль, забирая полотенце из девичьих рук и кидая его обратно в шкаф. — На спасибо не претендую, но вот отпускать без благодарности тебя не хочу. — Что я должна сделать? — девушка настороженно косится на юношу, пока тот расплывается в довольной улыбке. — Ничего особенного, просто постоять на шухере и не задавать лишних вопросов.

***

      Чеён стоит возле дверей, уперевшись рукой о косяк, и боязно осматривается по сторонам. Ей эта идея не понравилась сразу же. Ощущения того, что Чанёль от неё что-то скрывает, никак не покидали её. Ну не захочет ни один нормальный человек порыскать в кабинете госпожи Ким Су­ён. — Ты уверен, что она сейчас занята?       Чанёль выдыхает раздражённо. За все восемь минут, что они находятся в кабинете воспитательницы, девушка задаёт подобный вопрос уже пятый раз. Если бы он знал, что она такая сыкуха, то попросил бы Сухо; тот, конечно, причитал бы очень долго, но в итоге всё равно согласился бы. — Слушай, у них сейчас что-то типа совещания, — начинает объяснять Чанёль, нагибаясь под стол и осматривая внутреннюю сторону крышки; мало ли, может быть деньги к ней прицепила. — Оно всегда затягивается на полчаса, может даже больше, — он выдыхает и постукивает рукой по столу, подходя к шкафам. — У нас вагон времени, не парься, — Чанёль начинает поочередно открывать шкафы, находя там то новые наволочки, то игрушки, то одежду; иными словами всё, кроме денег. — Блять, да где они могут быть?       Чеён поджимает губы и вновь устремляет взгляд в коридор. Она молится всем существующим и несуществующим богам о том, чтобы никто из персонала не появился здесь внезапно или чтобы никто из воспитанников не решил променять тихий час на прогулку по коридору. — Что ты ищешь? — Господи, Чеён, заткнись! — рявкает Пак, бегая глазами по кабинету. — Если бы ты прятала деньги, то куда бы именно? — он поворачивается к ней со спокойным выражением лица и сталкивается с испуганным взглядом. — Погоди, ты что, решил украсть деньги? — девушка сглатывает. — Ты больной? Ты совсем рехнулся? — Розэ почти переходит на крик, но Чанёль моментально сокращает между ними расстояние и закрывает ей рот ладонью. — Тебе что, жалко что ли? Может, я Робин Гуд. Ворую у богатых, бедным отдаю. То есть себе, — отшучивается Чан, да вот только шатенка что-то мычит в ответ, явно не воспринимая шутку парня. Он ладонь прижимает сильнее к девичьему лицу и делает тон голоса твёрже: — Ты же понимаешь, что если нас запалят, то пиздец будет и тебе, и мне. Нам же ведь это не нужно, верно? — он с маниакальной улыбкой смотрит на девушку, а она лишь начинает хаотично кивать головой. — Ну вот и договорились.       Он убирает ладонь и, убедившись, что Розэ устраивать истерику не намерена, вновь озвучивает ей ранее заданный вопрос. — Там, где искать никто не стал бы. — Вот это ты, блять, умная! — саркастически говорит Чанёль, заставляя Розэ закатить глаза. — Может быть, под картиной? — с волнением в голосе озвучивает свои мысли Чеён.       Чанёль смотрит на девушку несколько секунд, сужает глаза, сопоставляя факты, а уж только потом кивает, щёлкает пальцами и подходит к стене, отрывая одну картину от неё. Пусто. Идёт к соседней, но и там попытка не увенчивается успехом. — Блять, нахуя вешать так много картин?! — интересуется Чанёль, пока подходит к очередному полотну. — Может быть, тебе помочь? — неожиданно, как для Чана, так и для самой себя, выдаёт Чеён. — А на шухере кто стоять будет? — юноша смеётся прежде, чем приподнимает пятую картину и находит пачку денег, приклеенную скотчем к обороту. — Ебать, нашёл!       Ловким движением руки он отдирает скотч, наспех пересчитывает сумму и, убеждённый в том, что ему хватит, подходит к Чеён и берёт её за руку. — А теперь нам пора сваливать.

***

      Время давно перевалило за десять часов вечера, Джису мирно посапывает на своей кровати, пока её соседка борется с бессонницей. Когда её очередная попытка заснуть не увенчивается успехом, Чеён раздражённо выдыхает, ложится на спину и складывает руки на груди, сверля взглядом потрескавшийся потолок. У неё до сих пор в голове не укладывается то, что произошло сегодня. Она продолжает корить себя за то, что согласилась на авантюру Пака. Да, лучше бы она отказалась; да, лучше бы он и дальше продолжил её избегать; но зато её душа была бы более спокойна, чем сейчас. Каждый шорох, каждое дуновение ночного ветра, каждое случайное столкновение ветки о стекло заставляют девичье сердце биться чаще. Ей кажется, что она начинает сходить с ума, потому что то, что они сделали с Чанёлем, как минимум — некрасиво, как максимум — незаконно. Чеён никогда за всю жизнь не совершала чего-то подобного, потому страх её вполне оправдан.       Молодая особа откидывает одеяло в сторону и принимает сидячее положение. Она опирается локтями о костлявые коленки, утыкаясь лицом в ладони. Голова разрывается, и комнатный воздух душит. Зачесав руками растрёпанные волосы назад, она встаёт с кровати и снимает с гвоздя куртку, накидывая её на себя. Девушка кидает взгляд на Джису и, убедившись в том, что она спит, покидает их комнату. Ей необходимо освежиться, расслабиться, успокоиться.       Она выходит в пустой коридор, ходит по нему то назад, то вперёд, и пытается избавиться от столь надоедливых мыслей. В коридоре действительно прохладно (спасибо открытой форточке) и воздух более свежий, нежели в комнате. Это оказывает успокаивающий эффект на молодую девушку, и она дышит глубже, пытаясь вобрать в себя его. Когда спокойствие почти накрывает её с головой, чуть поодаль, буквально в паре метрах от неё, проносится незнакомый силуэт и вылетает на улицу, самостоятельно открыв дверь. Чеён вздрагивает. Кто в такое время вообще попрётся на улицу?..       Чеён — девочка хорошая, трусливая (в какой-то степени) и нос в чужие дела не сует. Ну, почти. Она, проклиная своё долбанное любопытство, осторожно следует к главным дверям и дотрагивается до дверной ручки, понимая то, что они открыты. Розэ сглатывает тяжело и медленно, стараясь не создать шума, отворяет дверь. Она ловко выныривает на улицу, не до конца закрывая дверцу, и, убедившись в том, что неизвестный ничего не заметил, на корточках подбегает к одной из многочисленных деревянных беседок и прячется за ней. Благо, на улице темно и дорожка от снега расчищена, а иначе всё — пиши пропало.       Девушка немного выглядывает из своего укрытия, щурит глаза, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть, но тщетно. — Привет, — она слышит незнакомый мужской голос, обладатель которого находится на небольшом расстоянии от неё, и моментально облокачивается спиной о деревянную поверхность. — Как жизнь? — Хуйня, — девушка сглатывает, когда до её слуха доносится знакомый грубый бас. Может быть, показалось? Мало ли, не один же он обладает таким голосом. — Принёс? — она прикрывает глаза и рот ладонью зажимает, потому что ошибки быть не может.       Она следит за Чанёлем. — Конечно, а ты?       Она слышит какое-то копошение, а потом и довольный смех незнакомца. Пак понятия не имеет, что здесь происходит. — Здесь достаточно, — удовлетворённо заключает Марк. — Шприцы нужны? Я могу тебе сейчас дать несколько штук, всё равно денег немного больше, чем нужно было, — Розэ плотно зажмуривает глаза. Теперь-то до неё дошло, зачем именно Чанёль (не без её участия) обокрал воспитательницу. От осознания этого ей, по правде говоря, легче не стало; наоборот, ненависть к себе только возросла. — Я бы, конечно, мог взять в медицинском кабинете, ну раз уж ты настаиваешь, — в шуточной манере молвит Пак, принимая товар и начиная шуршать упаковкой, когда прячет его в карман. — Если ещё пригодится, то я на связи. Обращайся! — отсалютывает Минхён и ретируется к машине, припаркованной недалеко от ворот. — Обязательно, — заверяет его Чанёль, но стоит рыжеволосому (перекрасился, засранец; как и ожидал Пак) отойти на приличное от него расстояние, выплёвывает: — Конченный ублюдок.       Чанёль, осмотревшись по сторонам и убедившись, что всё только что приобретённое при нём, двигается к входным дверям. Он ловко минует порожки, хватается за дверную ручку и брови сводит к переносице.       Он точно помнит, что когда выходил, то захлопывал дверь. Сейчас же, возвращаясь, дверь оказывается открыта. Сама по себе открыться она не могла, это факт. Значит, помимо его и Марка, на улице был кто-то ещё. Кто-то, кто слышал и видел, как Чанёль приобрёл героин.