you're amazing, richie tozier

Конец мая, 1958 год.

 — Отвали от меня, тупой ты американец! — истерически смеясь, кричала Сэм и неслась с Подъема-в-милю, в то время как за ней поспевал Лось Садлер, проворно крутя педалями своего дорогого велика.       Старый (она называла его «ретро») велосипед Сэм поскрипывал от нажима и прыти девочки, и красно-синие ленточки, которые она повязала на ручки, развевались и путались между собой.       Стоит сказать, почему Сэм вообще пришлось убегать от этого безобидного и туповатого мальчика из компании Бауэрса.       Первый день в Америке после душной и серой Англии показался Бейкер сначала совершенно обычным, похожим на те, что были и в Брайтоне, но без жужжащей болтовни матери по телефону. Все началось немного не так, как она представляла: проснувшись в одиннадцать утра от звука громко хлопнувшей входной двери (но, очевидно, что тот, кто её закрывал, не хотел делать это так громко, как оно вышло, поэтому тихо выругался и пошел дальше по своим делам, покинув дом Каспбраков), девочка вздрогнула и осмотрелась. Прислушалась к тишине: никого, кроме неё. Сэм медленно, нехотя встала с кровати и, обогнув свою комнату и окинув три неразобранных чемодана хозяйским взглядом, прошла в коридор. Девочка спустилась на кухню, и там никого не оказалось. Неужели все бросили её?       На круглом обеденном столе, застеленном клетчатой безвкусной скатертью, кроме оладьев с кленовым сиропом лежала маленькая записка. На ней каллиграфическим и таким узнаваемым почерком было выведено:

      Доброе утро, дурила! Ты слишком долго спишь! Так что, если ты это читаешь, значит, я уже строю плотину на Пустоши вместе с друзьями. Проведи этот день так, как захочешь, потому что я приду не скоро. Не разгроми дом, пожалуйста.

      Маленькими буквами было приписано:

      Люблю тебя, Сэм! Эдди.

      Девочка улыбнулась, прочитав записку уже по второму кругу, и положила её обратно на стол. Сэм решила не искать эту таинственную Пустошь и глупых друзей Эдди и подумала, что лучше будет побродить по этому богом забытому месту одной и немного восстановить в памяти какие-то моменты.       Шатенка расправилась с оладьями и поднялась обратно в свою комнату, чтобы все-таки сменить смешную пижаму пятилетнего ребенка на что-то более уместное для прогулки по маленькому городишку в Мэне.       Сэм была не из тех девочек, что готовы вечность крутиться перед зеркалом и подбирать каждый день новый наряд, но в ней каким-то образом уживались две противоположные личности. Одна — сорванец, готовая на любые приключения, любящая поиграть в Аркады, посмотреть тупые фильмы ужасов, полазить по заброшенным домам и пострелять по пустым банкам из рогатки; вторая — кто-то вроде Холи Голайтли, была не прочь обсудить парней из школьной баскетбольной команды и поженить их с одноклассницами, дня не могла прожить без колкого слова в адрес совершенно любого человека, просто обожала дорогущую одежду и ночевки с просмотром «Отныне и во веки веков» с Бертом Ланкастером.       Несмотря на двух совершенно разных личностей, которые успели развязать кровавую войну внутри девочки, Сэм надела джинсы, белую майку и джинсовую куртку, подумав, что ей надо выглядеть «очень по-американски». Вообще, девочка не совсем понимала откуда у нее взялось это разделение на американское и английское. Мать Сэм любила говорить с английским акцентом, носить британские вещи и читать книги британских авторов. Все американское с каких-то пор вызывало у нее гримасу нескрываемого отвращения, несмотря на свои собственные корни. Заметив американца на улице, Джилл морщила нос и смотрела в другую сторону, тихо произнося что-то вроде: «Сущий ребенок!», поэтому поездка дочери (хоть и не самой любимой, зато единственной) в США была очень волнительной, для матери в первую очередь. Она ни в коем случае не хотела, чтобы Саманта напиталась духом Америки, её свободой и праздностью, и стала похожей на своего отца: настоящего американца, для которого сходить на бейсбол в выходной или поесть пончиков после работы, глядя на румяный закат — привычное дело. Но занимать дочь каким-то делом было бы намного сложнее для Джилл, чем просто сплавить её в Америку. Да хоть в Австралию. Чем дальше, тем роднее. Или же нет?       Сэм никогда не разделяла позицию Джилл, но стала замечать за собой, что тоже начала перенимать эти глупые предрассудки времён Первой мировой.       Девочка покинула дом и подумала, что хорошо было бы неспеша прокатиться на велосипеде по тенистой Канзас-стрит. Она заглянула в гараж, и там оказался ржавый велосипед, который, видимо, никто не трогал примерно с 1942, потому что выглядел он, мягко говоря, затасканным. Но другого там не оказалось, поэтому Сэм, найдя в гараже немного смазки, капнула на цепи, после попробовала покатить его. Колеса вращались отлично, будто кто-то уже подремонтировал этого старика перед ней. «— Эдди!» — Сэм улыбнулась, потому что представила, как мальчик заботливо смазывает велосипед и крутит его колеса. Он, кажется, даже отмыл его от слоя пыли.       Сэм выкатила его из гаража и медленно поехала вверх по улице, осматривая дома вокруг себя.       Ей бы и в голову не пришло, что когда-нибудь предоставится возможность вернуться на родину. Туда, где дышится легче всего, где головная боль проходит быстрее, где еда вкуснее и люди приветливее. Запад или Восток, а дома лучше… Так там говорится? В любом случае, эта поговорка правильнее всего описывала точку зрения Сэм.       Пожалуй, самые теплые воспоминания о детстве у Бейкер связаны с Дерри. В её памяти они лежат как немного выцветшие фотографии, где улыбающиеся Джилл и Саймон ведут за руки двух смеющихся малышей — Эдди и Сэм, а за их спинами раскинулся МакКэрон парк.       Углубившись в размышления, девочка не заметила, как, миновав гараж братьев Треккеров, доехала до этого самого места. Остановившись возле входа, она сравнила его с тем, каким его помнила. За почти десять лет ничего не поменялось, только поставили больше скамеек и, внимание, новую детскую площадку! Где прямо сейчас никого не наблюдалось — дети в садах или спят, или, как некоторые, строят плотины.       Сэм решила прогуляться по старому парку, тем более настроение было довольно располагающим, да и погода — лучше не придумаешь: солнце уже во всю освещало улицы Дерри, а на синем небе не было ни облачка.       В этот момент в Бейкер проснулась та самая девочка-сорванец, и, заметив детскую площадку, первое, что ей захотелось это, конечно же, сделать «солнышко» на новеньких качелях, повисеть на разноцветных турниках и раскачаться на маленькой карусели до головокружения.       Когда девочка приступила к увеселительным процедурам для детей от трех лет и старше, то в голове снова невольно начали всплывать милые картинки. Ей вспомнилось, как они с Эдди лазили по еще старой площадке, не так давно бывшей здесь на месте этой, и играли в индейцев. Сэм залезла на дерево, изображая вождя старого племени и с грохотом свалилась оттуда, когда её настиг Эдди, что с силой тряхнул ствол. Бейкер тогда разодрала обе коленки и стала рыдать от испуга при виде крови, а Эдди — от неожиданности. — Что делаешь, куколка? Я раньше тебя не видел, — мальчик в зелёной майке и красных шортах, напомнивший Сэм светофор, появился из ниоткуда. Его голос был каким-то вязким и тягучим. Противным настолько, что Сэм поморщилась, услышав его.       Она решила проигнорировать мальчика, который как-то странно смотрел на неё, залезающую по шесту, что вел в маленький домик наверху. — Да, я ведь забыл представиться. Меня зовут Стив Сэдлер. Мой лучший друг, Патрик, зовет меня Лосём, ха-ха! А тебя? — он все же не отставал и даже подошел поближе. Сэм спрыгнула с высоты к нему, и для себя решила, что поддерживать беседу с ним не будет, но вечно молчать все же тоже не самый лучший выход. — Сэм Бейкер. Я из Англии, — неожиданно для себя выдала девочка, но не подала виду. Стив подал ей руку, чтобы пожать её, но Сэм, проигнорировав предложение, прошла мимо него с таким выражением лица, которое обычно всегда было у членов Королевской семьи: глаза чуть прикрыты, голова поднята на уровень третьего этажа и губы слегка поджаты.       Такое поведение Саманты абсолютно точно не устроило Лося. Он, видимо, решил во что бы то ни стало познакомиться с ней. Только вот выглядел он совсем не располагающе: маленькие черные глазки постоянно бегали, будто бы изучая, к тому же в них горел какой-то странный и пугающий огонь. Он, кажется, был из тех типов, которых стараешься обходить, если встретишь на улице. — Так ты англичанка, да? — он догнал Сэм, которая была уже на полпути до достижения цели «запрыгнуть на велосипед, чтобы побыстрее смыться». Тем не менее, Лось успел поравняться с шатенкой. Та, заметив это, быстро кивнула, не сбавляя скорости, которую успела набрать. — Что будешь делать сегодня? Думаю, тебе будет интересно прогуляться со мной по Дерри, раз ты из Англии. Тут интересно! Знаешь, а еще я смогу познакомить тебя с моими друзьями! Они понравятся тебе, ха-ха! — эта болтовня пролетала мимо ушей Сэм, но ей все же было как-то не по себе. — Мой друг — это мой брат Эдди. Я не нуждаюсь в знакомствах, спасибо, — коротко и ровно ответила Сэм, даже не смотря на собеседника, который что-то вечно потирал в правом кармане. — Эдди? Из восьмого класса? Так ты та самая хорошенькая кузина Каспбрака? — тут Лось приостановился. Видимо, чтобы подумать, ему понадобилось время. — В любом случае Патрик, мой лучший друг, полюбит тебя. У нас хорошая компания, ха-ха!       Сэм старалась как можно быстрее добраться до велосипеда, но тут Стив больно одернул её за руку и с силой притянул к себе за костлявые плечи, крикнув: — Пошли на Пустошь, я хочу кое-что тебе показать! — У тебя все в порядке? Какого хуя ты творишь? — Сэм широко раскрыла глаза больше от неожиданности, чем от испуга, ведь Лось показался ей безобидным и глупым мальчишкой, чей максимум — это отобрать у трехлетнего малыша его грузовик в песочнице. Но так обычно и говорят про преступников и серийных убийц: «Он и мухи не обидит», правда? Девочка содрогнулась от такой мысли. — Куколка, если будешь и дальше выебываться, то это, — тут Лось вынул из кармана красных шорт внушительного размера петарду, — взорвется прямо рядом с твоей головой. Так что пойдём знакомиться с моими друзьями. Ты определенно понравишься Генри. — О-отвали! Ты пугаешь меня! — Сэм оглянулась вокруг себя, в поисках взрослых людей, которые могли бы помочь ей. Прямо напротив них был магазин, сквозь витрину которого она она разглядела старую мэм в длинной юбке в пол, расшитой белыми розами. Она безразлично читала газету, совершенно не интересуясь происходящим вокруг. Сэм завопила, пытаясь привлечь её внимание. Лось сразу же шикнул на девочку, спрятав петарду, но отпускать её не спешил.       Старая мэм так же безразлично подняла глаза, увидев, что Лось грубо держал Сэм за плечи и что-то угрожающе выкрикивал, пока та безуспешно пыталась выбраться из его крепкой хватки.       Мэм сложила газету и скрылась за дверью подсобки.       Никто не сможет нам помочь.       Этот образ и эта секунда отложились в памяти впечатлительной Сэм Бейкер надолго. Воспользовавшись мимолетным замешательством Лося, который отвлекся на поиск свидетелей или взрослых, она с немалой силой дала ему в пах своим белым кедом «Конверс».       Стив согнулся и издал сдавленный крик, лицо его заметно побагровело и петарды посыпались из карманов. Видимо, Сэм рассчитала силу как надо.       Сэм, недолго думая, покинула территорию парка, запрыгнув на свой ретро-кар, и сразу же вывернула на Чэптер-стрит, чтобы запутать Стива, который каким-то невероятным образом уже вовсю гнался за своей «добычей». Бейкер даже думать не хотелось, что он там хотел ей показать и кто такие его друзья. Главной задачей было удрать и как можно быстрее! — Стой на месте, шлюха! Будет еще хуже, поверь мне! — орал тот в спину Сэм, на лице которой появилась какая-то нездоровая улыбка. Она набирала скорость и улицы мелькали по обе стороны, словно она ехала в экспрессе. Сэм и не ожидала, что этот ретро-велик способен на такое!       Девочка молниеносно пронеслась по Уитчем-стрит, миновав дом Билла Денбро, потом свернула на Мэн-стрит и стала двигаться вверх прямо по ней, пока не выехала на пересечение Центральной улицы и Канзас-стрит. Не чувствуя под собой ног, она все же продолжала стремительно давить на хлипкие педали, которые, наверное, могли бы и сломаться от такого нажима, но сегодня удача была на стороне Бейкер. — Тебе не уйти от меня, маленькая ты английская дрянь! — Лось почти дышал ей в спину. Сэм поняла это, как только позволила себе на секунду остановиться на этом перекрестке и решить, куда ехать. Пути было три: назад, в центр или вон из Дерри. Первый и последний вариант были точно не кстати, а вот второй… — Отвали от меня, тупой ты американец! — Сэм набрала бешеную скорость, как только Лось почти коснулся багажника ее велосипеда и понеслась прямо вниз с Подъема-в-милю.       Время будто бы замедлилось: Сэм успела заметить, что птицы в тот день носились огромными стаями и буквально разрезали своей черно-серой массой синеву неба над Дерри.       Девочка снова оглянулась, когда уже почти подъехала к торговым рядам: Стив почти совсем поравнялся с ней. У Сэм был выбор — либо свернуть в переулки между магазинами, либо ехать вперед, пока Лось не догонит её и не выполнит свое обещание.       Бейкер, в очередной раз поражаясь своему умению включать мозги в безвыходных ситуациях, развернула руль и скрылась в небольшом проеме между мясной лавкой и магазином, где продавали всякие пластинки и старые книги.       Она не рассчитала скорость и впечаталась в мусорный бак, куда повар недавно выбросил непригодную еду. — Смотри, куда прёшь! — рыжая девочка тоже оказалась на пути Сэм и, если бы не бак, то она бы валялась где-нибудь футах в пяти отсюда.       Сэм открыла рот, чтобы ответить ей в той же раздраженной манере, но, заслышав тот самый вязкий голос и прибавившиеся к нему еще три, приложила указательный палец к губам и юркнула в груду сваленных коробок и мусора, потянув за собой рыжую. Та безмолвно подчинилась лишь потому, что не имела понятия о том, что же задумала её новоиспеченная подруга. — Ш-ш! — успела сказать Сэм перед тем, как голос Стива и еще каких-то парней стал совсем громким. Беверли не двигалась и, наверное, даже не дышала. — Я видел, как она свернула сюда! Генри, ты только подумай как Патрик обрадуется, когда узнает, кого я нашел! Мы с ним как раз хотели… — распинался Стив перед другим парнем. Он выглядел устрашающе, но ничего сверхъественно мерзкого не наблюдалось: просто порванная майка и грязные штаны. Остальные парни, что его окружали, выглядели вроде бы нормально.       Тут, по-видимому, главарь этой шайки поднял ладонь вверх, желая закончить этот поток мыслей: — Заткнись. Мне надоело слушать про ваши сексуальные фантазии, грёбаные извращенцы, — спокойно проговорил он. — Я думал, ты нашел жирдяя, а не какую-то сраную шлюху! Лось, блять, какой же ты тупой! Я просто теряю время! — Да, Сисястый вполне мог убежать, — проговорил блондин, доставая сигарету из заднего кармана. Наблюдать за этой картиной из-под картонных коробок и пластиковых пакетов, которые еще и воняли, было не очень удобно, но обе девочки сидели молча. — Так иди и поймай его, сукин ты сын! — самый крепкий и высокий из них толкнул блондина в сторону и последний поспешил куда-то смыться. За ним ушел и жирный парень в бейсболке с логотипом «Нью-Йоркских Янки».       Главарь яростно сверкнул глазами, и Сэм на секунду показалось, что он мог заметить её. Но тот лишь шумно выдохнул через нос и так же спокойно, как и минуту назад произнес: — Стив, хватит тратить мое время. Ищите вместе с Патриком подобную хуйню, меня не втягивайте.       Он ушел и оставил Стива, который бегал по темному переулку своими маленькими черными глазками еще минуты две. Сэм подумала, что задохнуться в груде мусора будет лучше, чем быть изнасилованной кучкой психов.       Через некоторое время, показавшееся девочкам вечностью, он ушел. Полминуты они не спешили выбираться оттуда, потому что каждая знала природу этих хулиганов — кто знает, что придет им в голову? Вдруг они захотят вернуться?       Первой из этой свалки высвободилась рыжая. После неё вынырнула и Сэм. Пока они обе сидели там, их лица измазались в какой-то грязи, а к волосам прицепились кусочки пластиковых пакетов для мусора. Девочки переглянулись, оценив по достоинству вид друг друга.       Сэм разразилась громким и заразительным девичьим смехом, который подхватила и рыжая. Они смеялись то ли от того, что странно выглядели, то ли от ситуации, которая благополучно миновала их. — Я — Сэм, — девочка наконец встала и подала руку рыжей, которая с радостью приняла помощь. Обе сразу же начали отряхивать вещи от пыли. — Беверли Марш. Я не видела тебя раньше, — Беверли решила помочь Сэм с вытаскиванием мусора из волос, на что последняя благодарно улыбнулась. — Спасибо. Я приехала вчера ночью из Англии. Тут живёт мой кузен, Эдди Каспбрак, — проговорила Бейкер, снимая с рук остатки пищевой пленки, в которую уже когда-то заворачивали что-то странно пахнущее. — Эдди? Я видела его сегодня. Можно сказать, минут десять назад, — Беверли посмотрела своими изумрудными глазами на Сэм и улыбнулась по непонятной ей причине. — Ты ведь спасла меня! Если бы они увидели меня, мне бы тоже был… — Бев задумалась над тем, какое же слово лучше опишет драку с Генри Бауэрсом. Беверли бы вышла из переулка, и, попав под горячую руку разъяренного мальчугана, точно бы несдобровала. — Пиздец? — невинно заключила Сэм, и Бев искренне рассмеялась, услышав плохое слово. — Да, пиздец! — Ты тоже спасла меня. Страшно представить, что бы этот Сэдлер сделал, если бы нашел меня… — изрекла Сэм с видом мыслителя.       Беверли решила закрепить их неожиданный союз мягким мусорным объятием. Сэм поддалась её наплыву нежных чувств. Они обе были рады, что остались живы.       Сэм нашла свой велосипед, одно колесо которого точно уже пора было сменить. Девочки решили выйти с другой стороны улицы и стали подниматься вверх по Канальной улице, чтобы потом выйти в центр города и, дабы точно миновать опасность в виде шайки малолетних преступников, выйти на Канзас-стрит через автобусную остановку и большой Мост. — Так ты говоришь, что видела Эдди? С кем он был? — спросила Сэм, чтобы поддержать разговор. Беверли без особого интереса вспомнила детали встречи с Каспбраком и сразу же ответила: — С его одноклассниками, кажется… Там еще был Бен, новенький. Ему хорошо досталось от Генри… Кстати! — тут её глаза засверкали и она встала напротив Сэм, преградив той дальнейший путь. — Билл позвал меня на Карьер завтра. Они все туда пойдут. Короче, я боюсь одна купаться с мальчишками, понимаешь? — рыжая поиграла бровями, но Сэм лишь нахмурилась, слабо поверив её словам. — Да ладно тебе! — Нет, серьезно! Я обижусь, если ты не пойдешь туда завтра со мной. Очень! — настаивала Бев. — Хорошо-хорошо! Я пойду, ладно? — Бейкер ничего не оставалось, кроме как подчиниться.       Девочки дружно зашагали домой, и Сэм мимолетно подумала, что Стив вместе с Беверли провели ей неплохую экскурсию по Дерри, которую она точно нескоро забудет.

      1 сентября 1961 года.

      День возвращения Сэм Бейкер домой выдался дождливым. Она ехала в старом автобусе, следующем по маршруту Бангор-Дерри, прислонившись к стеклу и прислушиваясь к мерным постукиваниям капель дождя. Вдруг ей пришло в голову, что в тот раз конец лета в газетах прозвали одним из самых засушливых в истории Мэна. Странно, что сегодня льёт как из ведра.       На самом деле, возвращение домой вызывало в Сэм огромную бурю чувств, которые проявлялись на ее лице в виде поджатых искусанных губ, скривившихся в странной ухмылке. Ледяные глаза источали вселенскую усталость, но вместе с тем смотрели сквозь стекло и сквозь пространство.       Девушка, безусловно, привыкла к Брайтону. Даже смирилась с тем, что её большая любовь под именем Ричи (в дневнике его имя обычно обводилось в сердце) так и останется там, за океаном.       Но как только Джилл вбежала в комнату Сэм с криком: «Собирайся, мы возвращаемся в Мэн!», у Бейкер все перевернулось внутри. Ровно с того момента и по эту секунду волнение не покидало её. Ей даже пришлось выпить успокоительного, чтоб унять дрожь в ногах.       Сейчас, подъезжая к Дерри, у Сэм не осталось сил на волнение. Она очень устала, но мысли продолжали роиться в её голове, не давая уснуть уже двенадцатый час. Она все думала и думала о том, каким всё стало. Какими все стали.       Эти раздумья не покидали её головы, поэтому густые брови постоянно хмурились, а взгляд бегал с невероятной скоростью.       Сэм почти начала проваливаться в сон, когда Джилл настойчиво потеребила её за плечо. — Дорогая, скоро конечная остановка. Просыпайся, — оповестила она и стала дальше следить за дорогой. Сегодня женщина выглядела максимально беспокойной матерью с красными от слез глазами. Можно было подумать, что оставлять мужа, с которым она семнадцать лет растила дочь (и которого, плюс ко всему, понизили в должности, что и стало, в общем-то, еще одной каплей в чаше терпения Джилл), стало для неё трагедией, но нет. За то время, что Саймон бывал в отъездах, она познакомилась с очаровательным банкиром и даже (ого!) влюбилась в него, и ей было невероятно сложно расставаться с полюбившейся ей Англией и вновь обретенной любовью. Но в Америке, все же, по ее мнению, было больше возможностей. Только вот, для чего?       Сэм же выглядела… Взволнованно? Устало? Но вместе с тем прекрасное ощущение свободы, которое можно узнать только в Америке, слегка перекрывало всё остальное.       Противоречивые чувства накладывались друг на друга: с одной стороны девушка была рада, что наконец она вернется домой (об этом она молила всех богов, начиная с семи лет, когда поняла, что в Англии ей совсем не нравится), а с другой — отец разорен, мать в отчаянии, и, чего греха таить, Дерри можно было смело назвать дырой, сравнивая с курортным и довольно богатым Брайтоном. Сэм оставалось только думать о том, какими стали её друзья.       Были ли у неё друзья после Неудачников? Странно, но Бейкер и сама не знала ответа на этот вопрос. Наверное, как и у любой старшеклассницы у Сэм были подруги, с которыми можно сходить в магазин или обсудить парней из баскетбольной команды.       Но настоящих, как в Мэне, - нет.       Первым, о ком подумала Сэм, когда встал вопрос о переезде, был Ричи. По правде сказать, даже сейчас, подъезжая к автобусной остановке на Центральной улице, девушка размышляла: остался ли Ричи таким же? Что он сейчас носит? С кем дружит? Помнит ли её? Про себя она точно могла сказать только одно.       Сэм не забывала. И надеялась, что Ричи тоже не забывал.       Пока Бейкер размышляла о своей жизни, они уже оказались в Дерри.       Автобус тихо проехал мимо «Алладина» и в правом окне, куда смотрела девушка, промелькнул магазин «Саммерс», где Ричи купил ей мороженое 4 июля 1958 года. «Саммерс» закрылся: окна и двери были забиты деревяшками, а на главном входе висела красная табличка с белыми буквами «ПРОДАЕТСЯ» и длинным номером.       Странно, но как она ни старалась, она не смогла вспомнить, что они с Ричи делали после просмотра двух фильмов ужасов, встретив остальных Неудачников. Совсем.       Проще говоря, то лето ассоциировалось у Сэм лишь с Тозиером (в первую очередь), Эдди, Беверли и остальными ребятами. Копать глубже было больно. И отчего-то страшно.       Перед глазами всплыла картинка, как Билл Денбро делает надрезы на её ладонях и оттуда начинает потоком литься кровь.       Она вспомнила. Неудачники поклялись вернуться.       Только вот для чего?       Неприятный холодок прошелся по телу, и девушка вздрогнула.       Сэм испытала какое-то странное чувство, которое прежде никогда не ощущала. Она не могла дать ему название. Может быть, если оно возникнет еще раз, то можно будет что-то сказать. — Ты хочешь переночевать в автобусе? Выходи! — требовательный тон Джилл разбудил Сэм от своих мыслей и она мигом вышла из автобуса следом за матерью.       Девушка взяла свой чемодан и поплелась в сторону знакомого дома. Джилл шла за ней, укрываясь под зонтом от усилившегося дождя.       Они решили сначала зайти к Каспбракам, потому что тот дом, который они купили, был довольно далеко от автобусной остановки и идти туда в самый разгар дождя было не самой лучшей идеей.       Сэм и Джилл поднялись по лестнице и встали перед входной дверью, радуясь, что над ними так вовремя оказался навес, который защищал порог от дождя.       Джилл позвонила в дверь несколько раз и буркнула под нос что-то вроде: «Вечно она копошится!». — Джилл, дорогая, привет! — через минуту Соня открыла дверь и сразу же заключила в свои медвежьи объятия хрупкую Джилл. Да уж, внешне сестры были совсем не похожи. — Саманта, ты так выросла, Бог ты мой! Не могу поверить своим глазам! — не переставала радоваться Соня, когда все вошли внутрь. Сэм улыбнулась и посмотрела на лестницу, мечтая поскорее скрыться от этого потока нежностей. Там стоял сам Эдди Каспбрак.       Эдди? Его кто-то еще так называет? Теперь он стал выше на целый фут, начал зачесывать волосы назад, но карие глаза все еще были такими же, как у олененка Бэмби — большими и наивными. На нём была надета тёмно-синяя толстовка и домашние штаны, что придавало ему вид эдакого хулигана, каким Эдди не являлся уж точно.       Увидев гостей, Эдс спустился в прихожую и осмотрел девушку. В его глазах она стала другой, совершенно не такой, какой он себе представлял её. Сэм действительно стала похожа на девушку, всё меньше и меньше походя на девочку-сорванца. У неё были темные длинные волосы, которые всё еще вились на концах. На лице все еще было раскидано созвездие веснушек, а голубые глаза излучали интерес и… страх? — Будешь там стоять? — Сэм отошла от двух сестер, что не видели друг друга лет тринадцать, поближе к Эдди, с которым последний раз виделась летом пятьдесят восьмого. — Мы знакомы, мэм? — строгим тоном спросил Эдди, что у Сэм возникло желание вломить ему. Девушка повела бровью, а Каспбрак оставался спокоен, а после чего произнес: — Дурила! — он рассмеялся и спустился к ней, подхватив в объятия.       Сэм обняла его в ответ и почувствовала то тепло и уют, которые Эдди всегда предоставлял ей, когда Бейкер было страшно. Она сильнее прижалась к кузену, и капли с её волос и майки промочили его сухую футболку, из-за чего Эдс тут же отстранился. — Пойдем, я дам тебе что-нибудь переодеться, — предложил Эдс, и Сэм послушно последовала за ним наверх.       Сменив одежду, ребята вдвоем сели на кровать Эдди и примерно минуту молчали. Потом Сэм решилась начать диалог, испытав перед этим странное чувство стыда, которое ощущаешь когда остаешься один на один с человеком, плохо идущим на разговор: — Как думаешь, Беверли обрадуется моему приезду? — Она переехала. В Портленд, кажется. Я не видел её года два точно, — холодно сказал Эдс, и девушка снова почувствовала тоже самое, что и в автобусе, когда увидела, что «Саммерс» закрыли. Ту самую пустоту, от которой всё внутри ныло и сжималось.       Беверли… Беверли! Именно она была вторым человеком, который приходил на ум после Ричи. Бев всегда казалась Сэм своей противоположностью — она была женственной, очень сообразительной и бесстрашной. Её голубые глаза всегда светились невероятной чистотой, а на губах была робкая, но милая улыбка.       Бейкер бесшумно выдохнула, будто поставив жирный крест на своей всё еще теплившейся надежде о возвращении клуба «Неудачников». Без Беверли его не вернуть. — Ничего не будет, как раньше, — тихо сказала она больше для себя, чтобы заключить свою мысль. Она поняла, что это было.       Тоска по прошлому, которое никогда не вернется.