Consuelo o muerte?

      Какими только способами порой мужчины не предлагают возлюбленной руку и сердце. Где только не прячут заветные кольца: в бутонах цветов, в бокалах с шампанским, а некоторые умники даже упаковывают украшение в десятки вложенных друг в друга коробок. Габриэль тоже решил удивить избранницу, и Маринетт нашла презент… в мороженом.       Примерно за полмесяца до начала Недели моды она ужинала с Габриэлем в особняке, и на десерт подали её любимое лакомство. Клубничное мороженое марки Berthillon. Агрест тоже любил мороженое, правда, шоколадное, но не обратил на сладость никакого внимания, отчего-то пристально наблюдая за Маринетт. Хорошо, что она не проглотила украшение, а всего лишь чиркнула по кольцу ложечкой. Дюпен-Чен осторожно вытащила непонятый предмет из креманки, положила на салфетку и обтерла. А после потрясенно уставилась на кольцо с тремя небольшими бриллиантами.       — Ч-что эт-то? — спросила она, заикаясь, и посмотрела на возлюбленного.       Мужчина на мгновение будто оцепенел, но потом бережно взял её за руку и проникновенно заглянул в глаза.       — Ты выйдешь за меня? — спросил модельер, и от тихого, почти умоляющего тона Маринетт еще больше растерялась.       — Я не… не знаю. Нет, конечно же, я знаю, но… все так быстро и… неожиданно. Мне… надо подумать. Не в смысле, что я не хочу или не люблю тебя. Разумеется, люблю. Просто… я не знаю, что сказать. То есть знаю, но… Можно мне подумать? Я не отказываюсь, честно, просто… — она жутко боялась, что любимый ошибочно истолкует сумбурные фразы. Но, на счастье Дюпен-Чен, Габриэль отнесся с пониманием.       — Конечно, — согласился он. — Я не тороплю тебя.       Маринетт приняла кольцо и надела на безымянный палец левой руки. Той ночью она так и не уснула и всё время проворочалась в постели. Дюпен-Чен не раздумывая прокричала бы «ДА!» и подкрепила возглас поцелуем... если бы не «но», про которое она когда-то уже побоялась рассказать Адриану. И это скрытое обстоятельство грозило разрушить мечты о счастливом браке и большой семье. Она была ЛедиБаг — героиней, защищающей столицу от Бражника.       Как Габриэль отнесется к подобному… хобби? Дюпен-Чен была совершенно уверена: ему нужна хранительница очага, а не Леди-в-спандексе, которая срывается по первому требованию крушить акум и пропадает на ночных патрулях с флиртующим напарником. И хоть о Нуаре не было новостей, а от дозора она давно отказалась, уверенности не добавилось. Маринетт неимоверное множество раз обсуждала положение с Тикки, спрашивала, а в ответ слышала: «Поговори с Габриэлем. Я уверена, он все поймет» и «Решайся. Ты, как никто другой, заслужила счастье». В итоге через месяц, в августе, она ответила любимому согласием. Свадьбу запланировали на следующий июнь, а десять месяцев после этого были наполнены обсуждениями, приметами и… подводными камнями.       Главной трудностью стало подвенечное платье. Шить его самой, особенно опытной мастерице, считалось плохой приметой. Кто-то не верил в дурные последствия, но Дюпен-Чен перестраховалась. Она убедила себя, что наряд сошьет и другой дизайнер… но вот кто? Не Габриэль же. Ему, как жениху, вообще не полагалось видеть невесту в облачении до свадебной церемонии. Любимый пообещал найти настоящего профессионала, и вскоре Маринетт позвонил Эли Сааб — ливанский дизайнер, любимец многих королевских особ. Она встретилась с ливанцем, показала наброски, и месье Сааб охотно согласился помочь. После пошива и примерки эскиз несколько раз менялся, но результатом оба остались довольны, а Дюпен-Чен не терпелось поскорее надеть роскошное платье.       Вторым камнем преткновения стали гости. Маринетт не знала, как поступить с Альей и Нино. Бывшие одноклассники знали, что она собирается замуж, но Дюпен-Чен все не выкраивала время, чтобы увидеться. Она страшно боялась встречи. Как друзья воспримут, что она выходит замуж за отца Адриана? Поймут или сочтут предательницей? Маринетт решилась разрубить Гордиев узел и, как выяснилось, зря переживала. Алья и Нино поняли. «Нельзя же вечно цепляться за прошлое? На то и жизнь, чтобы двигаться дальше», — сказал Ляиф. «Ну, если тебе комфортно с Агрестом, то почему нет? И если вы любите друг друга, а не просто утешаетесь, это просто замечательно!» — согласилась Сезер. Маринетт облегченно выдохнула и вручила приглашения, которые сунула в сумочку прямо перед выходом из дома. Алья тут же поинтересовалась, будет ли подружкой невесты, а когда получила в ответ «да», поклялась всячески помогать в приготовлениях.       Вот чему Дюпен-Чен совершенно искренне радовалась, — наличию на свете профессии «организатор свадеб». Сама она бы не устроила церемонию в лучшем виде. Женщина-организатор ответственно подошла к задаче, хоть забот все равно хватало, и Маринетт казалось, что жизнь теперь состоит из бесконечных телефонных звонков и встреч.       — У меня такое чувство, что я умру, не дожив до собственной свадьбы. Или сойду с ума, обсуждая каждый пустяк, — пожаловалась она как-то вечером Габриэлю.       — Не переживай, беготня скоро закончится, — подбодрил любимый. — Нам осталось только выстоять под прицелом камер.       — Ты забыл про мэрию. Наверняка соберется толпа папарацци.       — Боюсь, тут ты ошибаешься, — загадочно улыбнулся Габриэль.       — Я чего-то не знаю? Может, поделишься? — полюбопытствовала она, и Агрест охотно согласился.       По традиции объявление о свадьбе вывешивалось за две недели на специальном стенде в мэрии, чтобы мог высказаться каждый, кто был против союза. Доводы принимались только веские: нерасторгнутый предыдущий брак; не выдержан должным образом траур или прошло мало времени после развода; будущие супруги кровные родственники; на брак нет разрешения, особенно это относилось к мужчинам младше двадцати пяти лет. Традиция оставалась традицией, и пока еще никто не нарушал общественные устои.       Габриэль предложил зарегистрироваться раньше дня, указанного в объявлении. Он решил проучить охочих до сенсации журналистов в отместку за травлю в СМИ. Когда репортеры соберутся у здания в ожидании новобрачных, давно обвенчанная пара будет праздновать торжество за пределами Парижа. На вопрос, как он провернет затею, Агрест ответил двумя словами: «Андрэ Буржуа». «Полезно иметь связи в городской администрации», — усмехнулся он. Задумка вышла интересной, и Маринетт уверенно согласилась. Какая разница, днем раньше или днем позже. Главное, после свадьбы они уже не разлучатся…

***

      В день регистрации стояла прекрасная солнечная погода. По набережной Жевр к Отель-де-Вилль неспешно ехал серебристый лимузин. Машина остановилась у площади, которая когда-то называлась Гревской и служила лобным местом. Водитель учтиво открыл заднюю дверцу, и Маринетт Дюпен-Чен вышла из автомобиля. Она поправила костюм — нежно-сиреневые пиджак и юбку, — и решительно направилась в здание ратуши.       Помимо пары на церемонии были чета Дюпен-Чен и Алья с Нино. Они свидетельствовали о новобрачных, так как в семейной книге подписывались не только жених и невеста, но еще и родители и два-три сторонних лица. Свидетели гарантировали, что союз заключается добровольно. Андрэ Буржуа лично регистрировал брак, по-видимому, не доверив служащим столь важное действие. Едва формальности были соблюдены, мэр рассыпался в поздравлениях и пожеланиях счастья, а так же пообещал всенепременно присутствовать на венчании супругов.       Мэрию участники регистрации покидали так же, как и попали в нее, — по отдельности. Это создавало иллюзию, что каждый находился в Отель-де-Вилль по каким-то своим делам. Выйдя из кабинета, Маринетт заметила, что сумочка шевелится. Зачем Тикки привлекает к себе внимание? Она спешно удалилась в дамскую комнату и в одной из кабинок выпустила квами.       — Тикки, что ты делаешь? — обеспокоенно спросила Дюпен-Чен. — Хочешь, чтобы тебя заметили?       — Конечно, нет, — пролепетала Тикки. — Я просто хочу напомнить, что нужно рассказать…       — Знаю, — понурилась Маринетт. — Но… может пока повременить с откровенностью?       — Нет, — строго сказала квами. — Если ты не признаешься, это будет обман.       Маринетт глубоко вздохнула. Что ж, Тикки права. Больше тянуть нельзя. Она понадеялась, что Габриэль — теперь уже её супруг — никому не выдаст тайну. Решив, что непременно расскажет секрет, как только прибудет в особняк, Маринетт запустила квами обратно в сумочку и вышла в коридор…       Вернувшись домой, Дюпен-Чен первым делом поискала мужа. Он ожидал в малой гостиной, за столом, сервированным на двоих. Пара решила отметить регистрацию чисто символически, оставив основное празднование до послезавтра. После двух бокалов вина Дюпен-Чен почувствовала себя несколько увереннее и наконец решилась открыться. Они с Габриэлем как раз расположились рядом на диване, и Маринетт начала разговор.       — Я… должна рассказать… нечто важное, — запинаясь, произнесла она. — Пожалуйста, пойми правильно… Я не должна никому говорить… Но мы решили, что тебе нужно знать...       Заметив вопросительный взгляд, Маринетт собралась с духом и продолжила. Она говорила много и долго. Как однажды, вернувшись из коллежа, обнаружила в комнате странную чёрную шкатулку с красным узором. Как впервые отбила нападение акумы и встретила Кота Нуара. Как они вместе сражались и вычисляли убежище Бражника. Агрест не перебивал и слушал очень внимательно. Вначале у Маринетт сложилось впечатление, что он в курсе, о чем идет речь. Уж слишком спокоен. Будто... уже знает.       — Никогда бы не поверил, что это ты оберегаешь парижан. И как же ты… получаешь силы? — задал мужчина вполне логичный вопрос.       Дюпен-Чен глубоко вздохнула и позвала квами:       — Тикки, выходи.       Сумочка раскрылась, и на свет показалась дух Божьей коровки. Тикки несколько раз покружила в воздухе, а затем замерла возле пары, дружелюбно улыбаясь и с интересом разглядывая модельера.       Он хотел что-то сказать, но Маринетт перебила:       — Это Тикки, моя квами. Именно она превращает меня в ЛедиБаг. Насколько я знаю, у Кота Нуара тоже есть квами, — она усмехнулась. — Напарник однажды упоминал, что он очень прожорливый.       — Сомневаюсь, что такая кроха может быть прожорливой. И чем же она питается? — заинтересованно спросил Габриэль.       — Ну-у-у… Обычно печенье. А ещё очень любит круассаны. — Дюпен-Чен была озадачена. Может, он хочет угостить Тикки?       — Но почему ты раньше не говорила?       — Я… боялась. Поэтому никому не рассказывала о своих способностях.       Она чуть потупилась, а когда подняла взгляд, то заметила, что муж пристально разглядывает серьги. Дюпен-Чен напряглась, а в голове невольно закрутились шестеренки. Уж не…       — Просить тебя не сражаться в высшей степени глупо, я прав? — неожиданно прервал мысли голос супруга.       — Я бы с радостью, только некому больше. Кот Нуар уже больше двух лет как сквозь землю провалился.       Габриэль напрягся. Заметив волнение, Маринетт решила немного успокоить его. Она пересела к мужу на колени и обняла. Тикки тактично удалилась.       — Прости, пожалуйста, — сказала она, проникновенно глядя в серые глаза. — Как только смогу, я тут же передам способности другому. Но пока придется превращаться, и я была бы весьма признательна, если бы ты понял.       Габриэль с минуту молчал, а затем, глубоко выдохнув, добродушно улыбнулся.       — Хорошо. Если ЛедиБаг важна для тебя, то я не вправе заставлять. Я обещаю сохранить твою тайну.