Consuelo o muerte?

      Утро венчания выдалось совершенно безумным. Маринетт боялась, что не успевает приготовиться, и сновала из угла в угол, пытаясь закончить несколько дел одновременно. Алья, главная подружка невесты, едва утихомиривала виновницу торжества.       — Если будешь торопиться, точно что-нибудь упустишь из виду! — сетовала подруга.       — Вот пойдешь сама замуж, я посмотрю на тебя, — не осталась в долгу Дюпен-Чен, но всё же поумерила пыл.       Ей просто хотелось, чтобы церемония прошла идеально. Маринетт и так с трудом решилась стать женой Габриэля, и после любой, даже незначительной неприятности запросто сбежала бы куда глаза глядят. Хоть в бумагах уже и значилась как «мадам».       — Вот и пойду! — уверенно заявила Сезер. — Я прослежу, что у тебя хорошо получилось, а что нет. И мой праздник удастся на славу. И ещё… о Господи, замри! У тебя подол зацепился!       Маринетт послушно замерла, чтобы Алья аккуратно освободила ткань. Может, не стоило делать широкую юбку? Но теперь уже поздно перешивать.       Свадебный наряд получился поистине шикарным. Чтобы как следует впечатлить возлюбленного, Маринетт выбрала фасон «годе». Шелковую основу с юбкой, расклешённой от бёдер, полостью задрапировали расшитым вручную тюлем, а вырез-сердечко прикрыли кокетливым кружевом, плавно переходящим в бретель на одно плечо. Когда Маринетт надела готовое платье, то уже не захотела снимать. Месье Сааб чудом уговорил вылезти из него, объяснив, что нужно непременно исправить несколько недочётов. Маринетт тяжело вздохнула, но послушалась, хотя теперь считала минуты до новой примерки...       Сезер осторожно высвободила подол платья, тщательно поискав зацепки. Дюпен-Чен тревожилась все больше. Не дай бог опоздать! Но мама отвлекла её от переживаний, а заодно и помогла с последними приготовлениями. Вскоре Маринетт вместе с родными покинула номер гостиницы, снятый специально для сборов, села в арендованный автомобиль и двинулась в путь. Пока всё шло вроде бы неплохо, и она добралась в назначенное место к назначенному времени, полностью собранная и не забыв ни одной важной вещи.       К слову, план Габриэля сработал на ура. В день, о котором сообщили крупным печатным изданиям, площадь возле Отель-де-Вилль была охвачена настоящим хаосом. Репортёры устроили давку, пытаясь занять лучшее место и не упустить ни одной детали. Но, увы, они ожидали тщетно: регистрация состоялась несколько дней назад. Тем временем на севере Парижа под сводами базилики Сакре-Кёр Габриэль Агрест и Маринетт Дюпен-Чен перед тремя сотнями гостей приносили друг другу брачные клятвы. Маринетт едва сдерживала волнение. Очертания окружающих предметов то и дело расплывались, а земля уходила из-под ног. И если бы Габриэль не держал её за руку, то она непременно грохнулась бы в обморок. Мягкая улыбка мужчины и лучащийся восхищением взгляд будто говорили: это не сон. И Маринетт так же ярко улыбалась в ответ, скользя взглядом по синему костюму и яркому галстуку вместо привычного шейного платка.       Во время обмена кольцами пальцы Дюпен-Чен так сильно дрожали, что она едва не выронила украшение из рук. А когда всё же надела его на палец мужа, кольцо застряло ровно на середине пути. Но Маринетт быстро сообразила, что нужно сделать, чуть провернула украшение, и оно заняло законное место. И только когда супруг притянул её к себе, облегчённо выдохнула и всецело растворилась в поцелуе. Наконец-то невзгоды позади. Впереди расстилалась одна дорога — в бесконечное счастье.       Когда церемония закончилась, обвенчанная пара и гости, разместившись в специально арендованных комфортных машинах, покинули пределы Парижа. Путь лежал в Большой Трианон — дворец на территории Версальского парка. Поначалу Маринетт смутило предложение отпраздновать свадьбу именно в Версале. Поездка вызывала не самые приятные ассоциации. Но Агрест поклялся, что всё будет в порядке и он отвлечет от тягостных мыслей. Маринетт чуть посомневалась и согласилась, ведь глупо бояться из-за того, что совсем другая поездка когда-то закончилась трагично. Вот только стоило лимузину тронуться, и Маринетт испугалась вновь. Она нервно стиснула ладонь мужа, силясь взять себя в руки. Но Габриэль быстро сориентировался, прижал любимую к себе и одарил требовательным поцелуем. Голова тут же сделалась лёгкой, как пёрышко, и Дюпен-Чен сдалась напору, радуясь, что от водителя их отделяет глухая перегородка…       Путь уже близился к завершению, а они всё не прекращали целоваться. Пара разошлась настолько, что Маринетт оказалась прижата Габриэлем к кожаному сидению автомобиля. Она была уверена — будь платье хоть немного покороче, они бы с супругом уже давно занимались сексом, наплевав на всё вокруг. Но тут лимузин стал притормаживать, и Агрест, разорвав поцелуй, нехотя отстранился.       — Кажется, мы приехали, — как-то слишком расстроенно произнёс он.       — Ты как будто не рад? — Маринетт уселась обратно, расправляя складки платья.       — Честно? Не рад, учитывая то, как мы провели последние двадцать минут… — Агрест томно вздохнул, но тут же поправился: — В любом случае впереди банкет, а гости вряд ли обрадуются, если мы бросим их. Это, по меньшей мере, невежливо.       — Согласна, поэтому стоит поторопиться и привести себя в порядок. Не знаю, как ты, а я не горю желанием показываться в мятом платье.       Машина остановилась возле лестницы, ведущей к Перистилю — крытой колоннаде, связывающей южное и северное крылья дворца.       — Даже представлять не хочу, во сколько обошлась аренда всего этого великолепия, — сдавленно пробормотала Дюпен-Чен, поднимаясь по лестнице и с любопытством разглядывая любимое место уединения короля Людовика XIV.       — А для чего тогда дружба с премьер-министром? Должен же быть хоть какой-то прок от связей, — ехидно сказал модельер, следуя за ней.       — Не знала, что ты злоупотребляешь знакомствами, — удивилась Маринетт, но следующая фраза вылетела из головы, как только она вошла в галерею и посмотрела вперёд.       Огромный вымощенный брусчаткой двор выглядел совсем не так, как она помнила в детстве, когда родители в первый раз привезли её. Площадку поделили на две части: на одной стоял внушительных размеров шатёр, внутри которого тянулись ряды столов, а на другую настелили твёрдое покрытие, видимо, чтобы удобнее было танцевать. Украшения вокруг были выдержаны в белом, голубом и золотом цветах. Весьма необычно для летней свадьбы, но паре всенепременно захотелось видеть именно такую палитру. А ещё всюду были вазы с лилиями, поскольку Маринетт заявила, что розы не хочет. Агрест, конечно, удивился, но уступил.       — Если мы будем любоваться видом, ты точно выйдешь к гостям в мятом платье, — напомнил модельер Маринетт, и она, очнувшись от мыслей, приподняла юбку и решительно направилась в глубь дворца…       Супругам выделили несколько комнат под общим названием «Императорские покои». Дюпен-Чен переодевалась в самой дальней комнате — бывшем кабинете. Вскоре присоединилась и Алья.       — Лучшее платье в мире! — заключила Сезер при виде наряда. — Закрытый верх, короткий низ, и в юбках не запутаешься. Пожалуй, подберу себе такое же.       — Я специально купила короткое, чтобы было удобнее, — согласилась Маринетт, переодеваясь.        Платье для банкета было короткое, белое, с кружевным верхом и рукавами до локтей. Дюпен-Чен подправила макияж и хотела закрепить в волосах заколку, которую подбирала для этого случая, но не нашла украшение. Ни в сумочке, ни в косметичке, ни даже в коробочке, в которой оно всегда лежало.        — Может, она попала в вещи твоего мужа? Спроси у него, — посоветовала Алья. — А я посмотрю тут.       Дюпен-Чен отправилась в спальню и, заметив сумку Габриэля, и стала искать пропажу в ней. Но напрасно. Чёрт, ну где же? Как сквозь землю провалилась!       — Помочь?       Маринетт вздрогнула и оглянулась. Габриэль заинтересованно наблюдал. Он, видимо, уже переоделся, так как вместо синего костюма теперь был в светло-коричневом.       — Тебе не попадалась серебряная заколка с лилиями?       — Нет, с чего бы вдруг, — сказал мужчина.       — Чёрт, неужели оставила дома? Эх, говорила же Тикки: всегда клади вещи на место! — возмутилась Маринетт и тяжело опустилась на стул.       — Почему я никогда не слушаю свою квами, — Дюпен-Чен посмотрела на мужа и на мгновение опешила.       Ей показалось, что в комнате похолодало. Глаза Габриэля были настолько пронизывающими, что Маринетт резко стало не по себе. Она не узнавала супруга. Словно он… другой человек?       — Себастьян? Куда ты запропастился? — раздался вдруг негромкий голос, и в комнату зашёл ещё один гость.       Дюпен-Чен резко повернулась и… Как же хорошо, что она сидела на стуле. Мужчины были совершено одинаковыми. Примерно одного роста, оба светловолосые, сероглазые… Маринетт судорожно сглотнула, глядя то на одного, то на другого. Но вскоре ближайший не выдержал и расхохотался.       — Надо же, столько лет прошло, а шутка работает. Похоже, твоя жена сбита с толку, Габриэль.       — Вечно ты кого-нибудь разыгрываешь, — Габриэль закатил глаза и подошел вплотную к смятенной Дюпен-Чен. — Любимая, ты, кажется, что-то искала?       — З-заколку, — она поднялась на ноги, уже понимая, что не очень-то мужчины и похожи.       У Себастьяна черты лица были чуть острее, серый оттенок глаз темнее на полтона. Очков он не носил, а ещё кривил губы в неприятной лёгкой усмешке, совершенно не свойственной мужу.       — Кажется, тебе нужно привести её в чувство, брат. Пойду посмотрю, как идет подготовка, — Себастьян покинул помещение и закрыл за собой дверь.       — Брат? — опомнилась Маринетт. — У тебя есть брат? Почему ты не рассказывал мне?!       — Я говорил о Себастьяне всю неделю, — удивился в ответ Габриэль. — Значит, ты так внимательно слушала.       Маринетт неловко запустила пальцы в волосы. Она в самом деле не помнила. Или же забыла? Нет, такую новость она бы точно не пропустила мимо ушей.       — Прости, — Дюпен-Чен жутко растерялась.       Она не верила, что перепутала любимого с другим мужчиной. А ещё тихо ужасалась оговорке. Оставалось надеяться, что Себастьян не понял. Маринетт едва сдерживала эмоции, как вдруг в ладонь что-то положили. Она опустила взгляд и увидела заколку.       — Не знаю, как она попала в мои вещи, но думаю, это твоё, — сказал Агрест.       — Спасибо, — сдавленно поблагодарила Маринетт, а затем крепко обняла мужа.       — Что с тобой? — снова поразился он.       — Прости, что я запуталась, — тихо ответила Дюпен-Чен, а в следующее мгновение почувствовала, как муж ласково перебирает пальцами волосы.       — Ничего страшного. Нас не различала даже покойная мать… Ну да это не важно. Стоит поторапливаться, иначе мы бессовестно опоздаем.