Consuelo o muerte?

      Маринетт не знала, что и думать. В голове невольно складывался паззл, и чем больше она осознавала, тем сильнее приходила в ужас. Значит, Нуаром был… Адриан?! Дюпен-Чен едва не осела на пол от шока. Нет. Неправда. Это не может быть правдой! Но не успела Маринетт прийти в себя, как Тикки красным метеором нырнула в шкатулку.       — Это же кольцо Кота Нуара! Откуда оно здесь? — удивилась квами.       — Его носил… Адриан, — каждое слово, казалось, оставляло в горле кровоточащий след.       Маринетт никогда не спрашивала про кольцо. Оно казалось ей продолжением возлюбленного, таким же, как улыбка. Дюпен-Чен не верилось, что Адриан вообще снимает украшение. Может, поспешила с выводами? Кольцо Нуара чёрное, а не серебряное. И потом, мало ли на свете похожих шкатулок? «Это ещё не доказательство», — подумала Маринетт, вот только слова Тикки неотступно звучали в голове. Она не верила. Только не теперь, когда она отпустила прошлое и прокладывает дорожку к счастью… не с Адрианом.       — Мы должны отнести кольцо Великому хранителю, срочно! — прервала её мысли квами.       — Прямо сейчас? — Маринетт сморгнула слезы.       — Прямо сейчас.       Дюпен-Чен отёрла лицо. Она не горела желанием идти к мастеру Фу и охотнее разобралась бы на месте. Но чутье подсказывало, что только наставник может ответить на все вопросы. Маринетт взяла шкатулку и направилась в спальню. По пути обронив прислуге: «Не беспокойте меня до утра», — она заперла дверь, превратилась в ЛедиБаг и, прошмыгнув в открытое окно, направилась к дому Великого хранителя.       Было уже довольно поздно, и салон закрылся. Она посчитала невежливым влезать в окно, поэтому изо всех сил стучала и надеялась, что её услышат. Вскоре зашуршали шаги, и замок щелкнул. Дверь приоткрылась, и в просвете показался мастер Фу.       — ЛедиБаг? Почему ты так поздно? — удивился он.       — У меня к вам срочное дело, — героиня протянула лакированную шкатулку.       Великий хранитель удивился ещё сильнее, но впустил нежданную посетительницу. Торопливо забрав шкатулку, он приоткрыл её и тут же поднял взгляд.       — Откуда это у тебя? — строго спросил мастер Фу.       — Эту шкатулку я обнаружила в вещах Адриана, — как можно спокойнее ответила Леди и услышала сдавленное чертыхание.       — Талисмана не было на Адриане при аварии? — ещё сильнее удивился мастер. — Подумать только, что Камень в особняке Агрест. Адриан никогда не расставался с кольцом. Может, оно магически связано со шкатулкой...       Но ЛедиБаг оставила размышления вслух без внимания.       — Так вы знали? Вы знали и не сказали?       — А что бы ты хотела услышать? — Великий хранитель вдруг развернулся и направился в комнату, поманив за собой подопечную.       Леди последовала за наставником. Опустившись на циновку возле столика, ЛедиБаг терпеливо дождалась, пока мастер спрячет талисман Нуара в сейф-граммофон. Закончив, старик тяжело вздохнул и сел напротив. Повисло молчание. Великий хранитель долго и пристально рассматривал гостью, и наконец она почувствовала раздражение.       — Я жду ответа, — едва сдерживаясь, произнесла героиня.       — Знал ли я, что Адриан Агрест — Кот Нуар? Разумеется. Я выбрал его хранителем.       ЛедиБаг поперхнулась воздухом. И мастер совершенно спокоен?       — Тогда почему вы молчали после автокатастрофы? К чему была такая таинственность?       — Хозяевам талисманов не положено знать друг друга в обычной жизни. Тайну требуется соблюдать ради их же безопасности.       — Это не отговорка! — защитница Парижа потеряла самообладание. — Вы знали, что я искала Нуара, но промолчали о смерти напарника!       — Чтобы твоё сердце кровоточило ещё сильнее? — спокойно спросил мастер Фу. — Вы хорошо работали рука об руку долгие годы. Ты наверняка считала Нуара другом. Смерть возлюбленного стала для тебя страшным ударом, а известие о гибели Кота Нуара подкосило бы окончательно.       — Но тогда я не думала бы, что он предатель, который бросил меня одну сражаться с акумами, — тихо пролепетала Леди.       Она не верила словам мастера Фу. Всё это время рядом был Адриан. Как же она не догадалась? Ведь сравнивала его с Нуаром бесчисленное количество раз. Маринетт не однажды предполагала, что возлюбленный и напарник — это одна личность. Почему она не слушала внутренний голос?       По щекам потекли слезы. Героиня спрятала лицо в ладонях, чтобы мастер не видел её заплаканной. Через какое-то время Леди почувствовала, как на плечо опустилась ладонь.       — Я понимаю твою боль, Маринетт. Потеря близкого человека, такого доброго и светлого, как Адриан, навсегда остается в сердце. Но нужно жить дальше. Только отпустив боль, мы покажем ушедшим близким, что они могут быть спокойными за нас. Смерть Адриана была ранней и незаслуженной, но нет человека, который избежал бы предначертанного. Так было угодно высшим силам.       Леди заходилась плачем ещё сильнее.       — Задумайся на секунду: что бы почувствовал Адриан, видя, как ты горюешь? Думаю, он предпочёл бы, чтобы ты ступала по жизненному пути с улыбкой и высоко поднятой головой.       ЛедиБаг всхлипнула и замерла. Речь Великого хранителя раздражала и успокаивала одновременно, и она не знала, как отозваться на утешение.       — Прошлого не вернуть, Маринетт. Если мы будем постоянно оглядываться, то не продвинемся вперёд. Не тревожь душу покойного сожалениями. Подумай о тех, кто сейчас рядом с тобой.       Дюпен-Чен отвела руки от лица, но по-прежнему молчала.       — Раз уж кольцо Нуара нашлось, было бы неплохо подыскать тебе нового напарника. Все-таки тяжело бороться с акумами одной, — слова мастера Фу звучали спокойно, однако она взбесилась.       — Нового напарника? Вы предлагаете найти Адриану… замену?! Да как вы можете? Его никто, слышите, НИКТО не сможет заменить!       ЛедиБаг вскочила на ноги и стремглав выбежала на улицу…

***

      Она не помнила, как очутилась дома. Дюпен-Чен вернула себе обычный вид и попросила Тикки оставить её. Квами было возразила, но Маринетт впервые в жизни накричала на духа Божьей коровки, требуя: «Да оставьте же вы все меня в покое!» Тикки глубоко вздохнула и уступила. Маринетт сдавленно поблагодарила квами и отправилась в комнату Адриана. Сбросив с кровати пыльное покрывало, она прямо в одежде рухнула на матрас.       Маринетт долго лежала в темноте, безвольно раскинув руки и невидящими глазами глядя в потолок. В памяти всплывали счастливые минуты, проведенные с Адрианом. Память о нем хранилась в каждой комнате, в каждом уголке, в каждом предмете огромного особняка.       Дюпен-Чен прикрыла глаза.       Из темноты возникла столовая. В этот день Адриан представил избранницу отцу. Она хорошо помнила волнение и нерешительность парня, которые он тщательно скрывал за широкой улыбкой...       В горле образовался тугой комок.       Гостиная. Комнату освещают всполохи огня в разожженном камине. Они сидят вдвоём на огромном кожаном диване, обнявшись, а рядом — два бокала с вином. Так тепло, так уютно...       Комок превратился в острый шип, терзающий горло.       Оранжерея. Они с Адрианом только что посадили крохотное мандариновое деревце в большой кадке. Знак их вечной любви. Дюпен-Чен вспоминала, как юноша вместо того, чтобы полить растение, неожиданно брызнул на неё водой. А она захохотала, пытаясь отнять большую голубую лейку. Они были по-настоящему счастливы...       Слёзы обжигали кожу, стекали по вискам, а потом терялись в тёмных локонах. Она едва вспоминала, что для жизни необходимо дышать. Маринетт всеми силами отгоняла видения из прошлого, но тщетно. Сознание вытаскивало из глубин памяти всё более яркие картины.       В этой спальне. Пользуясь отъездом старшего Агреста, Маринетт и Адриан провели незабываемую ночь вместе. Они забылись в сладостном поцелуе. Руки парня блуждали по разгорячённому телу Дюпен-Чен, а её ноготки проходятся по обнаженной спине, оставляя тонкие алые полосы...       Ей казалось, что она разрывается на части. Маринетт повернулась набок и сжалась в комочек.       Адриан всегда был рядом, защищал и оберегал, а она не помогла. Да что там! Дюпен-Чен корила себя за насмешки над вечно флиртующим напарником. Она припомнила все обидные слова, которые говорила Нуару во время сражений с акумами.       Всё же надо было открыться. Тогда не было бы глупых, на ходу придуманных отговорок, мол, фотосессия затянулась или в пекарне срочно потребовалась помощь. Они были бы парой на два года дольше и в пятнадцать лет встречались бы на вершине Эйфелевой башни, а не прятались по углам в семнадцать, чтобы, не дай бог, поцелуй не сфотографировали ушлые папарацци…       Маринетт рвано выдохнула. Если бы она только знала, не расставалась бы с Адрианом ни на минуту. И не села бы в машину к Габриэлю, а умерла бы в объятьях своей первой любви вместо того, чтобы мучиться совестью. Господи, ну почему всё сложилось именно так? Кому помешало их счастье? Как могли Небеса забрать Адриана, когда он нужен был ей…       Она не знала, куда деться от собственных чувств. Дюпен-Чен хотела заснуть и больше не проснуться. Всё, что угодно, лишь бы не безысходность. Несколько месяцев назад Маринетт убедила себя, что будет счастлива с другим мужчиной, и, Господи, как же она ошибалась.       В это мгновение послышался странный тихий звук, похожий на трепет крыльев бабочки. Маринетт резко поднялась и испуганно огляделась по сторонам. Только акумы сейчас не хватало! Дюпен-Чен силилась разглядеть движение в темноте, как вдруг затылка будто бы что-то коснулось. Она резко махнула рукой, чтобы отогнать проклятое насекомое, и вновь замерла. Никого. Когда вселяется акума, жертва больше не контролирует сознание. Но Маринетт ощущала себя, как прежде. Она решила, что шорохи просто показались, и снова легла.       И правда, нужно успокоиться. Великий хранитель не справится с одержимой ЛедиБаг, он уже слишком стар для подвигов. Дюпен-Чен попыталась расслабиться и ни о чём не думать. Постепенно ей удалось освободиться от напряжения, и тягостные мысли потихоньку улетучивались. Маринетт забыла и об Адриане, и об акуме.       Голова сделалась лёгкой, и сердце успокоилось. Маринетт перевернулась на другой бок и почти мгновенно провалилась в сон.