Глава 12
15 декабря 2017 г., 16:03
На следующее утро Маринетт проснулась в подавленном настроении, хотя и чувствовала себя отдохнувшей. Она поднялась с кровати Адриана и вернулась у себе. К ней немедленно подлетела Тикки.
— Ты в порядке, Маринетт? — заботливо поинтересовалась квами.
— Вроде бы, — неопределенно пожала плечами Дюпен-Чен, но вдруг припомнила о вчерашнем. — Прости. Я не хотела грубить.
— Все хорошо, — заверила Дух Талисмана. — Я понимаю, слышать об Адриане было тяжело. Я даже боялась, что твое страдание привлечет акуму, и опасения почти сбылись.
— Что ты имеешь в виду? — сдавленно спросила Маринетт. Неужели все-таки не показалась?
— Ночью я почувствовала магию Нурру — квами Бражника. Но не долетела до тебя, ощущение быстро пропало. Скажи, с тобой ничего не случилось? Ты не слышала голос в голове, приказы что-нибудь сделать?
— Нет, никаких голосов.
Тикки на мгновение задумалась, внимательно посмотрела на подругу, а затем облегченно выдохнула.
— Значит, обошлось, — заключила квами, но тут же напряглась. — Осторожнее, Маринетт. Не позволяй эмоциям одерживать верх. ЛедиБаг сильная героиня, и если она перейдет на сторону зла… Париж обречен.
— Не волнуйся, Тикки. Я буду держать себя в руках, — Маринетт разделась и направилась в душ. Тревоги тревогами, а работу еще никто не отменял…
Через четыре дня вернулся Габриэль, и стало полегче. Она всеми силами изображала добродушие, но от супруга не укрылось её настоящее состояние. Агрест настойчиво спрашивал о причине, и Дюпен-Чен едва уводила разговор от опасной темы. Только законченная эгоистка призналась бы мужу, что несколько дней вспоминала о прежнем возлюбленном и жалела себя. Маринетт пообещала себе, что оставит прошлое в прошлом, а посему озвучила другую причину тоски.
— Я так по тебе скучала, — томно прошептала она, прижимаясь к Агресту и проникновенно заглядывая ему в глаза.
Слава богу, отговорка подействовала, и Габриэль прекратил расспросы. Она тут же получила заверения, что без неё тоже скучали, и после страстных поцелуев супруги оказались в спальне. После интимной близости Дюпен-Чен почувствовала себя немного спокойнее. Пока муж рядом и любит её — самые страшные невзгоды нипочем.
***
Что может быть лучше прогулки по Венсенскому лесу в конце августа? Маринетт и Габриэль неспешно брели по дорожке, огибающей озеро Домениль. Лучи закатного солнца яркими бликами играли в серебристой глади воды. По лесу плыли горьковатый запах свежескошенной травы, аромат сладкого ягодного сиропа и ещё чего-то неуловимого, что так ярко всплывает в памяти, но ускользает в последний момент. Супруги решили прогуляться по зелёному парку в квартале Пикпю именно на закате. Вечером здесь было мало отдыхающих, прохладнее, чем в полдень, и довольно атмосферно. Беззаботно болтая с мужем, Маринетт не заметила, как они одолели половину намеченного маршрута. Когда солнце скрылось за горизонтом, она пожалела, что не взяла кардиган. Легкий белоснежный топ и зеленая в белый горох шелковая юбка мало подходили для вечерних прогулок. Она дрожала, и Агрест тут же предложил вернуться к машине, но Маринетт не хотелось нарушать их единение. Выход нашли быстро: через пять минут она уже согревалась кофе, купленным в одном из многочисленных фургончиков-кафетериев. Вскоре пара приблизилась к развилке. Одна дорожка уводила глубже в лес, другая — на парковку. Маринетт уже собиралась спросить, стоит ли удаляться от озера, и вдруг запнулась на ровном месте. Женщина чудом удержала равновесие, но остатки горячего кофе выплеснулись прямо на грудь. Светлый топ оказался безнадежно испорчен, а Маринетт скривилась от ожога. Габриэль первым сообразил, как поступить. Он стащил перепачканную блузку, снял с себя пиджак и закутал жену. Благо вокруг было безлюдно, иначе Маринетт сгорела бы со стыда, стоя посреди парка в одном лишь кружевном бюстгальтере и юбке. Прогулку в таком виде было не продолжить, и они направились на парковку. Машина — одна из лучших моделей Bugatti — ожидала на стоянке в гордом одиночестве. Серебристые вставки на корпусе отражали свет фонарей, и казалось, будто на черную поверхность упало несколько звезд. Сработал датчик блокировки дверей, и, уже взявшись за ручку, Маринетт почувствовала, что муж обнял её со спины. Она недоуменно замерла, а Габриэль вдруг требовательно развернул её к себе. Взгляд модельера был полон обожания и страсти. Мужчина запустил пальцы в темные локоны, а другой рукой расстегнул пуговицы пиджака и скользнул ладонью на талию. От неожиданности Дюпен-Чен чуть вздрогнула, но спустя мгновение уже наслаждалась нежным, чувственным поцелуем. На парковке они были одни. Их силуэты освещались электрическим светом немногочисленных фонарей. Окружающий мир неожиданно притих. Агрест почти прижал Маринетт к дверце авто, лихорадочно блуждая руками по её телу. Они целовались так страстно, что воздух, казалось, раскалился до предела, а окружающий лес объят пламенем. Маринетт ощутила неподдельную потребность в Габриэле. В его ласке, его близости. Решив, что машина для занятия сексом подходит намного больше, чем парковая лужайка, Дюпен-Чен нащупала ручку и распахнула дверь автомобиля. Модельер понял намек, и вскоре оба скрылись в салоне. Эта модель Bugatti подразумевала наличие широкого подлокотника, разделяющего задние сидения. Но мужчина не пожалел пару сотен тысяч, и ненужное сооружение убрали из основной комплектации. Переделка визуально расширила салон позволила расположиться на заднем диване еще удобнее. Чем сейчас активно пользовалась сгорающие от страсти супруги. Маринетт расположилась на коленях у Агреста, лицом к нему и спешно расстегивала его рубашку. Он же стащил с её плеч пиджак и забрался под подол шелковой юбки. Настойчивые прикосновения вызывали у обоих дрожь во всем теле и только усиливали желание стать еще ближе. Их могли застигнуть врасплох, но осознание, что они находятся в общественном месте, только усиливало выброс адреналина в крови. Часть одежды они отбросили на переднее сидение, а часть просто отодвинули для удобства. Едва Маринетт почувствовала в себе Габриэля, как у неё разом отказали тормоза, и она сосредоточилась на том, чтобы получить удовольствие и подарить его мужу. Потолок машины был низким, и Дюпен-Чен всем телом вжалась в модельера, цепляясь пальцами за кожаные подголовники сидения и двигаясь в весьма быстром темпе. Маринетт казалось, что она сходит с ума. Настойчиво ласкающие её бедра широкие ладони, сбившееся дыхание мужчины и слетающие с его губ хрипловатые стоны только раззадоривали. Она, словно заведенная, звала супруга по имени, чувствуя, как он требовательно сжал её ягодицы и сам начал двигаться навстречу. С каждым последующим толчком Дюпен-Чен ощущала, как кислород стремительно покидает её легкие и становится трудно дышать. Но взамен получала ни с чем несравнимое удовольствие, от которого хотелось расправить крылья и взлететь в небеса… Оба рассчитывали заглушить свой оргазм в поцелуе. Но не сдержались и вскоре в салоне раздались два громких стона, которые, казалось, было слышно даже на улице. Однако пару это ни капельки не смутило. — Никогда бы не подумал, что секс в машине приносит столько удовольствия, — хрипло сказал Агрест, едва придя в себя после экстаза. — Думаешь, стоит почаще практиковать? — в тон спросила Дюпен-Чен, заметив, что стекла в автомобиле слегка запотели. — Почему бы и нет? Постоянство убивает вкус к жизни. Чем больше разнообразия, тем лучше, — Габриэль уселся поудобнее и обнял Маринетт обеими руками за талию. — Только в следующий раз лучше обойтись без кофе, — она подарила мужу нежный поцелуй. Дюпен-Чен было неважно, где предаваться страсти. Лишь бы возлюбленный всегда был рядом и не выпускал из объятий. Вскоре нежный поцелуй перетек в требовательный, и Маринетт вдруг ощутила, что все еще желанна супругу. — Может, вернуться домой? — сдавленно поинтересовался он, отстраняясь и проникновенно глядя в глаза. — А как же разнообразие? — ответила Маринетт вопросом на вопрос. — Я не против, — торопливо заверил Агрест. — Но не хочется, чтобы вся Франция знала, где и как я занимаюсь сексом с собственной женой. — Боишься огласки? — Скорее, неприкрытой зависти. Некоторые умники иронизируют, как это я женился «по любви» на девушке, которая на двадцать лет меня младше. Дюпен-Чен засмеялась. — На девятнадцать, — поправила она. — В любом случае пора возвращаться, — с некоторым сожалением в голосе произнес Агрест. — Но обещаю, дома я целиком и полностью в твоем распоряжении. — Договорились, — Маринетт потянулась на переднее сидение за вещами… Когда они вышли из машины, чтобы пересесть вперед, Габриэль неожиданно взял Маринетт за руку и развернул лицом к себе. Он окинул её странным взглядом, а затем вдруг резко провел рукой по её волосам. — Что-то не так? — с улыбкой поинтересовалась Дюпен-Чен. Модельер вздрогнул, будто очнулся от мыслей и улыбнулся в ответ. — Нет, что ты. Все в порядке. Он склонился к жене и весьма трепетно поцеловал. — Это просто мотылек, — тихо прошептал мужчина и направился к водительской двери. Маринетт лишь пожала плечами. Неудивительно, что они летают вокруг: солнце уже скрылось за горизонтом…***
Выйдя из душа, Дюпен-Чен набросила халат на обнаженное тело и направилась в спальню. Агрест полулежал на постели, подложив под спину подушку, и что-то увлеченно рисовал на бумаге. Она невольно умилилась: Габриэлю шло задумчивое выражение. Добавить небольшой оттенок грусти, и мужчину можно было смело назвать идеальным красавцем. — Не знала, что на супружеском ложе можно заниматься еще и этим, — не удержалась Маринетт, чем вызвала у мужа улыбку. — Муза дама своенравная. Не угадаешь, когда она явится в гости, — ответил он, не отрываясь от рисунка. — Вот как, — задумчиво протянула Дюпен-Чен, завороженно следя за плавными движениями мужских рук. — Тогда, наверное, я оставлю тебя наедине с давней подругой. Я не поклонница любви втроем. Габриэль поднял на жену взгляд. — Неужели ты ревнуешь меня к бесплотной особе? — он отложил на прикроватный столик принадлежности для рисования и протянул руку. — А что остается? — наигранно обиделась Маринетт, присаживаясь на край кровати. — Ты обещал быть полностью в моем распоряжении, а сам… Договорить она не успела. Супруг схватил её за ладонь и буквально втащил к себе на колени. — Я всегда буду твоим, — томно заверил Габриэль, развязывая пояс халата и забираясь ладонями под полы. Дюпен-Чен захотела поддразнить мужа. Она ненароком повернулась в сторону, но при виде рисунка потрясенно замерла. Акума. Но Габриэль жадно заскользил губами по шее, и ласка напрочь выбила из головы посторонние мысли. Маринетт расслабилась, застонала, а затем прильнула к мужу, отмахиваясь от домыслов. Мало ли на свете бабочек? Наверняка некоторые похожи на акуму. «Это просто рисунок», — подумала Дюпен-Чен, полностью растворяясь в нежности.
