Глава 13
22 декабря 2017 г., 16:15
А ведь верно, что у счастливого человека время летит незаметно... Сезоны менялись, словно в калейдоскопе. Только что было лето, затем резко наступила осень, а там и новогодние праздники незаметно прошли. Маринетт порхала, как на крыльях. Любящий муж, интересная работа, замечательные друзья…. Родители здоровы. Что еще прибавить? Но некоторые знакомые так и норовили дать «нужный» совет.
Маринетт чаще всего задавали при встрече три вопроса: как семья, как работа и когда появятся дети. Вопросы про детей были самыми бестактными и раздражающими. Да какая разница? Как только, так сразу! Со временем она научилась отшучиваться и ловко уводила разговор в сторону. И вовсе бы пропускала мимо ушей каждое: «Когда пополнение в семействе?» Вот только так не отстранилась полностью, переживая за супруга.
Она не знала, каким чудом вторжения выдерживал Габриэль. Шутки в адрес модельера всегда начинались с возраста, а заканчивались двумя выводами. Первый: Агрест вынашивает тайный план, ведь чем старше отец, тем одареннее чадо. Второй: модельеру уже не по силам молоденькая жена, бедняжка задумалась бы о любовнике порезвее. Габриэль парировал, Маринетт обижалась и старательно приободряла любимого после нападок, хоть он и уверял, что все в порядке. Но однажды среди бела дня застала плачущего мужа с пустой бутылкой коньяка. Габриэль жестом поманил её, а после, усадив на колени, излил наболевшее.
«Думают, это просто — всего-то заделать нового сына после того, как уже потерял одного», — горько произнес Габриэль, крепче прижимая Маринетт. Та не знала, что ответить. Она не представляла, каково лишиться ребенка. Который вырос на глазах, и у которого жизнь была впереди. Но из уважения к горю Агреста тоже не заводила разговор о детях. Маринетт не чувствовала себя готовой к материнству, а значит, забеременеть не слишком хорошая идея. Хотя, как говорится, на все Божья воля, чтобы уж наверняка, Дюпен-Чен по-прежнему пила противозачаточные.
Маринетт старалась относится к жизненным обстоятельствам полегче, но дела приняли неожиданный оборот. Мужчина будто испугался шуток о любовнике. Маринетт в сотый, а то и в тысячный раз заверяла, что не бросит. Вот только Габриэль больше доверял действиям, нежели словам, а посему выкладывался в супружеской постели на полную.
— Ты не должен что-то доказывать. Ни мне, ни другим, — говорила Дюпен-Чен, сжимая пальцами простынь и выгибаясь в преддверии оргазма.
— Я лучше умру, чем потеряю тебя, — задыхаясь, шептал Агрест, вновь и вновь подталкивая вымотанную до предела жену на пик блаженства.
С одной стороны, Маринетт понимала: он отчаянно не хотел, чтобы любимая женщина предала его снова. Но с другой, не хотелось умереть от чрезмерного занятия сексом. Вскоре такая насыщенная интимная жизнь начала пугать, и Маринетт решилась на отчаянный шаг. Возможно, если удастся забеременеть, супруг убедится, что любим. Правда, врач предупредил, что после длительного приема препаратов зачать получится не раньше чем, через полгода, а то и больше. Но ожидание её не остановило. Иначе в семью не вернется покой, и от мужа придется прятаться.
***
В конце февраля Маринетт решилась поговорить о детях. Весь путь от спальни до кабинета она тщательно подбирала слова и гадала, как Габриэль отнесется к предложению. Но кабинет оказался пуст. Маринетт уже хотела вернуться, как вдруг зацепилась взглядом за картину позади письменного стола. Раньше там висел портрет бывшей мадам Агрест, написанный в духе Густава Климта. Теперь на стене красовалось полотно в стиле ар-нуво, изображающее Дюпен-Чен, — подарок известного художника на свадьбу. Маринетт картина очень нравилась, но сейчас она обратила внимание на положение холста. Между ним и стеной как будто появился зазор, что было странно: портрет всегда висел ровно. Может, поправить? Дюпен-Чен решительно приблизилась к стене и осторожно дотронулась до рамы. Послышался скрип, будто картина крепилась на петлях. Маринетт в недоумении моргнула, а затем потянула раму на себя. Картина распахнулась, словно обложка книги, и она увидела приоткрытый сейф. «Загляни внутрь. Наверняка там что-то важное», — шепнул внутренний голос. Маринетт не имела привычки лазить по чужим вещам, если только не считать нескольких случаев в коллеже. Но любопытство взяло верх. Она изучила содержимое. Несколько редких книг, наличные, бумаги — вроде обычные ценности. Маринетт уже хотела захлопнуть дверцу, но кое-что привлекло её внимание. Она осторожно взяла предмет в руки и забыла, как дышать. Снова шкатулка! Но ведь кольцо у мастера Фу. Или Габриэль вернул вещицу? Дюпен-Чен приподняла крышку и едва не вскрикнула от ужаса. «Нет! Я не верю!» — пульсировало в голове. Маринетт скользила взглядом по пурпурной обивке с орнаментом в виде бабочки. Если это шкатулка для талисмана, принадлежит он лишь одному хозяину. Бражник! Сердце забилось как сумасшедшее. Неужели злодей как-то связан с мужем? Недаром ведь так яро грозится отправить Габриэля на тот свет. Может, любимому что-то известно? Тогда почему он молчит? Дюпен-Чен перебирала теории, пока одна из них прочно не засела в её голове. Габриэль и есть Бражник? Маринетт усмехнулась. Да нет, не настолько же объяснение просто? Или все же да? Внезапно в холле раздались шаги. Она торопливо сунула шкатулку в сейф и захлопнула дверцу. — Маринетт? Что ты… Конец фразы повис в воздухе. Дюпен-Чен ощущала спиной напряженный взгляд и лихорадочно соображала, как бы выкрутиться. — Портрет покосился, и я решила поправить. А в стене оказался тайник, — не оборачиваясь, сказала она. Хочешь, чтобы тебе поверили, сообщи полуправду. Габриэль не ответил. Маринетт плотно прижала портрет к стене и обернулась к супругу. На растерянном лице отчетливо читался вопрос: «Заглянула или не успела?» Это только усилило подозрения, но она не подала вида. Маринетт подошла к встревоженному любимому и обняла его за талию. — Я не видела, что внутри. Сейф был закрыт, — она доверительно положила голову на мужское плечо. Ей почудился вздох облегчения, и она раззадорилась еще больше. Но не стоит впадать в голословные обвинения. Нужно разузнать побольше. — Не то чтобы я тебе не доверяю, — начал Агрест, — просто… у каждого человека есть… маленькие секреты. — Кому знать, как не мне, — Маринетт кивнула. Возникла пауза. — Извини, нужно поработать. Раньше я управлюсь, больше времени проведу с тобой. Фраза прозвучала как придуманная наспех отговорка. Но Маринетт решила притвориться, будто поверила. — Конечно, — согласилась она. — А я займусь своими делами. Дюпен-Чен выпустила мужа из объятий и, не оглядываясь, направилась в свою комнату…***
Она твердо вознамерилась выяснить правду, но потерпела фиаско. За две недели не обнаружилось никаких новых подробностей. Расследование казалось тупиковым, но злополучная шкатулка не давала покоя. Если Габриэль — Бражник, это грозит серьезными проблемами. Маринетт попросила о помощи Тикки, но квами только лапками развела. — Если бы Нурру был в особняке, я первая бы узнала. Квами чувствуют магию друг друга, чтобы вовремя подать сигнал при опасности. Прости, Нурру я больше не заметила. Тикки не развеяла сомнения. Эх, если бы только знать наверняка, прежде чем обвинять мужа в пособничестве злу! Чтобы подтвердить подозрения, Маринетт полностью перетряхнула вещи Агреста, но тщетно. Произошло лишь новое замешательство. Уж не растворилась ли шкатулка в воздухе? Нет, галлюцинациями она точно не страдает. Или талисман надет на муже? Эта догадка больше походила на правду. И был только один способ проверить. Она пришла в кабинет в самый разгар рабочего дня. Габриэль погрузился в эскизы и полностью отрешился от окружающего мира. Маринетт переступила с ноги на ногу и осторожно приблизилась. Мужчина и бровью не повёл. Она обогнула рабочий стол, оказалась за спиной Габриэля и, пользуясь отсутствием отклика, аккуратно ощупала пиджак на спинке кресла. Пусто. Значит, нужно искать дальше. На Габриэле не было жилета, что значительно упрощало поиски. Талисман либо под галстуком, либо на внутренней стороне рубашки. Или в кармане брюк, но это менее очевидный вариант. Маринетт медленно начала массировать мужу плечи. Агрест вздрогнул, будто и правда только заметил её присутствие, но услышал тихое: «Все в порядке, это я», — успокоился и продолжил работать. — Ты застала меня врасплох, — сказал он, не отрываясь от наброска. — Прости, сюрприз хотела сделать, — Дюпен-Чен сильнее нажала большими пальцами на трапециевидную мышцу. Супруг слабо простонал и чуть склонил голову вниз. — Может, отложить до дома? У меня назначена встреча. — Перерыв не помешает, особенно перед важными переговорами. Движения стали настойчивее, и вскоре Габриэль уступил. Маринетт разминала плечи, а он продолжал рисовать. Росчерки карандашом стали плавными, а линии — мягче. Видя, что мужчина расслабился, Маринетт потянулась пальчиками к узлу шелкового галстука, чтобы ослабить ткань. А заодно проверить, не там ли талисман. Но едва пальцы коснулись галстука, Габриэль мягко перехватил руку. — Спасибо, — он коснулся губами тыльной стороны запястья. — А теперь ступай. Маринетт опешила. Это искренняя благодарность? Или хитрый прием? Она так просто не отступит. Она не удостоила мужчину ответом и не пошевелилась. Через несколько мгновений Габриэль обернулся, и Маринетт воспользовалась возможностью, очутившись у мужа на коленях. Габриэль хотел было высказаться по поводу её настойчивости, но Дюпен-Чен приложила к его губам указательный палец. Она запустила одну руку в волосы Габриэля, взъерошивая укладку, а другой сняла с переносицы очки. — Рада, что тебе понравилось, — томно прошептала она, и в глазах супруга вспыхнули искорки желания. Агрест не протестовал, но и не отвечал. Скорее, смотрел, что будет дальше. Маринетт скользнула лёгким поцелуем по гладко выбритой щеке, постепенно смещаясь к подбородку. Но в следующее мгновение Габриэль перехватил её губы своими и вовлек в поцелуй. А ей того и надо. Мужчина требовательно очерчивал ладонями изгибы её тела, и она вернулась к намерению. Дюпен-Чен на ощупь ослабила галстук и скользнула под него пальчиками. Ничего, только пуговицы рубашки. Где же талисман? По словам Тикки, это маленькая овальная брошь, такую крошку можно спрятать куда угодно... Даже в узел галстука! Маринетт немедленно решила проверить догадку. Но стоило коснуться галстука, как Габриэль перехватил ладонь и отстранился. — Пожалуйста, давай отложим до вечера. У меня правда слишком много дел. Маринетт едва не зарычала в голос: неужели раскусил? Она с трудом нацепила доброжелательную улыбку. — Хорошо. Не буду тебе мешать. Маринетт оставила растерянного мужа в одиночестве. Вернувшись в кабинет, она забрала вещи, на ходу бросила секретарше, что сегодня уже не появится, и спешно покинула офис.
