Consuelo o muerte?

      Маринетт направилась прямиком в массажный салон. Она громко хлопнула входной дверью, и Великий хранитель выглянул на звук.       — Нам надо поговорить. Это срочно! — сказала Дюпен-Чен тоном, не терпящим возражений.       Мастер Фу промолчал и жестом указал на соседнюю комнату. Маринетт направилась туда. Следующие полчаса она провела в тишине, пытаясь сосредоточиться на мыслях, а Тикки тихонечко сидела рядом.       Вскоре донеслись голоса, шаги, а затем посетитель покинул салон. Дюпен-Чен поднялась на ноги и направилась к наставнику. Мастер Фу смотрел удивленно и даже с упреком, но ей было плевать. Нужно получить ответы.       — Я нашла в тайнике мужа пустую шкатулку, — Маринетт опустилась за столик. — Вы сказали, что знаете всех владельцев Камней, глупо теперь отпираться. Габриэль — Бражник?       Великий хранитель молчал. Дюпен-Чен молила небо, чтобы опасения не подтвердились. Она согласна даже на самую невероятную ложь…       — Мне казалось, я разбираюсь в людях. Четверть века назад, вручая Габриэлю Агресту Камень Мотылька, я не сомневался в решении. Похоже, я был слишком самонадеян, — старик тяжело вздохнул и посмотрел Маринетт прямо в глаза. — Ты права, Габриэль — хозяин Талисмана Мотылька.       Сердце мощным ударом разлетелось на мириады осколков. Значит, это правда. Муж — её враг.       — Мне и про спутника жизни было знать необязательно? — саркастично поинтересовалась Дюпен-Чен.       — Я не был уверен. Положа руку на сердце, я не думал, что Габриэль способен на зло. Скорее поверил бы, что талисман украли. Но ты подтвердила худший вариант.       Маринетт злилась все сильнее и сильнее. Она не знала, что хуже: новая сокрытая правда или спокойный тон мастера.       — Талисман Мотылька у тебя? — поинтересовался наставник.       — Нет. Я перерыла дом, но Камень не нашла. Очевидно, он при муже.       — Это плохо. Чем быстрее талисман окажется у нас, тем раньше прекратятся злодеяния.       — И вы думаете, что просто забрать талисман — и проблемы решатся? — вскипела Маринетт.       — Наша первейшая задача — вернуть мир и покой парижанам, — бесстрастно ответил мастер Фу.       — А мое спокойствие?! — взорвалась Дюпен-Чен. — Как МНЕ жить, если я спала в одной постели с врагом?! Господи, я рассказала Габриэлю про ЛедиБаг!       Мастер Фу вытаращился на Маринетт, но мигом посуровел.       — Ты хоть понимаешь, какому риску подвергла себя?!       — Я не знала, что он Бражник! — кричала она в ответ. — Я доверяла Габриэлю, как самой себе! Если бы вы были честным, я бы на десять километров не подошла к этому человеку!       — Это не оправдание, Маринетт, ты прекрасно знаешь! — Великий хранитель тяжело вздохнул, прикрыл глаза и помассировал виски. — Как давно Габриэлю известно?       — Больше полугода, — процедила Дюпен-Чен. — Со дня свадьбы.       — Он не спрашивал про серьги? Не просил посмотреть, не пытался забрать их?       — Нет, не пытался, — Маринетт тоже думала над мотивами, но не понимала логику Агреста.       — Похоже, выжидает, — предположил мастер Фу. — Серьги под рукой, и он ищет кольцо Кота Нуара.       — Тогда зачем понадобился спектакль с покушениями? Отвести подозрения? Габриэлю начали угрожать сразу после смерти Адриана. Я еще не открылась ему.       Мастер Фу замолчал, что-то обдумывая.       — Будьте добры, рассуждайте вслух, — снова обозлилась Дюпен-Чен. — Рассказывайте, что известно!       Великий хранитель поднялся, подошел к сейфу-граммофону и вернулся с крошечным предметом.       — Я думаю, Габриэль догадывался, что вы владельцы Камней, — он протянул прозрачную пластиковую коробочку.       Маринетт недоуменно посмотрела на содержимое.       — Мертвый мотылек?       — Когда погиб Адриан, я прибыл на место аварии с помощью талисмана. Было нелегко, при моем-то возрасте, но суть в другом. В обломках машины, среди битого стекла я нашел этого мотылька. Думаю, за Адрианом следили. Квами чувствуют друг друга, когда находятся близко. Я разговаривал с Плаггом, квами Кота Нуара, — он ощущал присутствие Нурру в особняке, хотя редко и только слабые отголоски. Адриан разыскивал Бражника самостоятельно.       Дюпен-Чен похолодела. Она желала услышать всё до конца, но одновременно боялась.       — Я предполагаю, что он подобрался к тайне достаточно близко. Габриэль подстроил аварию. Я не могу утверждать наверняка, но мотылька окружала злая энергия. Думаю… в смерти Адриана виноват акума…

***

      Маринетт бежала быстро, словно следом гналась стая голодных волков. Очутившись в особняке, Дюпен-Чен влетела в одну из гостевых спален. Она заперла за собой дверь и, прижавшись спиной деревянному полотну, медленно сползла на пол.       — Маринетт, пожалуйста, успокойся. Как бы ни было плохо или больно, владей собой!       Но Дюпен-Чен не слышала голос квами. Она схватилась за голову, силясь остановить поток мыслей. Габриэль. Это он виноват в смерти Адриана. Слова Великого хранителя звучали в сознании. Маринетт прикрыла глаза и судорожно вдохнула. Мысли менялись с бешеной скоростью, а сердце словно стремилось вырваться из груди.       Габриэль говорил, что любит. Обещал, что всегда будет рядом и никогда не разлучится с ней. «Чтобы быть со мной, он убил сына». Мысль звучала гадко, но внутренний голос не лгал. Габриэль не скрывал, что завидует счастью Адриана. Модельер однажды признался Маринетт, что не остановится перед препятствиями, чтобы завоевать любимую. «Габриэль Агрест всегда получает желаемое».        Её переполняло отвращение к собственной глупости. Этот мерзавец разрушил её счастье, заморочил голову. Перед тремя сотнями гостей Маринетт поклялась любить убийцу и быть и с ним в болезни и в здравии. Это ничтожество ударило сопернику в спину, а затем картинно оплакивало его на похоронах. «Агрест воспользовался моими слабостью и доверчивостью, чтобы обернуть положение себе на пользу».       Дюпен-Чен чувствовала себя предательницей. Она обещала любовь Адриану, а что в итоге? Бросилась к первому, кто проявил заботу и понимание. Что будет, если Габриэль получит серьги? Что сделает с женой? «Отправит на тот свет, как собственного ребенка». Маринетт содрогнулась от ужаса. Габриэль клялся в чувствах, неужели снова солгал? А ведь она искренне любила этого мужчину. Казалось, Агрест спасет ледяного плена тоски и одиночества…       По щекам потекли слезы. Разве можно было позволить врагу подобраться так близко? Маринетт отчаянно искала выход из положения, но не видела. Она чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег и отчаянно стремящейся вернуться обратно в океанские воды.       — Помогите, я не знаю, как мне быть, — отчаянно прошептала Дюпен-Чен, даже не зная, к кому обращается. «Надежда еще не потеряна». Она встрепенулась. «Выход можно найти».       Эта мысль немного успокоила Маринетт. Плакать и причитать — удел слабых. Она ЛедиБаг — героиня-защитница парижан. Вот только как быть, если зло оказалось на другой половине супружеского ложа? «Не дай сломить тебя. Взять над тобой верх. Добро всегда побеждает. Так было, есть и будет». Дюпен-Чен кивнула. Не время убиваться. Нужно успокоиться и продумать план действий.       «Будь на шаг впереди. Не дай осуществиться вражескому замыслу». Маринетт неожиданно почувствовала себя невероятно спокойной, но отчего-то сильно уставшей. Хотелось лечь на мягкий ковер и забыться сном. «Нанеси ответный удар». Маринетт попыталась встать, но тело не слушалось. Она сломанной куклой упала на пол, чувствуя, как тревожные мысли постепенно отступают. «Останови Бражника раз и навсегда…»       Мгновение, и Дюпен-Чен потеряла сознание…

***

      Кто-то ласково перебирал её волосы. Маринетт распахнула глаза и увидела Габриэля.       — Слава богу, ты очнулась, — мужчина ласково улыбнулся.       Маринетт резко села и испуганно отползла назад. Спина натолкнулась на твердую поверхность, и Дюпен-Чен лихорадочно заозиралась. Она в гостевой спальне. На кровати. Наверное, муж перенес… В голове мелькнули воспоминания. Дюпен-Чен недоверчиво посмотрела на сидящего с краю постели супруга.       — Как ты сюда попал? Я заперла дверь.       — Дверь выломали. Я нашел тебя на полу. Ты едва дышала, и я вызвал парамедиков. Врач диагностировал сильнейшее нервное утомление, лучше несколько дней соблюдать постельный режим.       Слова Агреста были полны заботы — и откровенной фальши.       — Если бы ты знала, как я испугался, — Габриэль придвинулся, но Маринетт лишь сильнее вжалась в изголовье кровати.       — Не приближайся, — Дюпен-Чен едва сохраняла самообладание.       Габриэль удивленно моргнул.       — Любимая, что с тобой? — растерянно спросил он и потянулся к лицу жены. Но Маринетт оттолкнула ладонь и вцепилась в одеяло, прижимая его к груди.       — Не прикасайся ко мне! — взвизгнула она.       Сердце бешено колотилось от страха. Зачем Габриэль протянул руку? Почему к лицу? Дюпен-Чен лихорадочно схватилась за уши и в следующую секунду облегченно выдохнула. Серьги на месте.       — Оставь меня.       — Но… — Агрест, очевидно, был против, но Маринетт не дала вставить ни слова.       — Ты не слышал, что я сказала? Убирайся! Я не хочу тебя видеть!       Модельер шокированно приоткрыл рот, но тут же взял себя в руки и тяжело выдохнул.       — Конечно. Если тебе будет легче, я уйду.       Едва он вышел из комнаты, Маринетт с силой прикусила нижнюю губу и вновь залилась слезами. Она молилась, чтобы происходящее оказалось ночным кошмаром.