Consuelo o muerte?

      В последний день Недели моды Маринетт буквально купалась в овациях. В финале показа Дюпен-Чен гордо поднялась на подиум и прошествовала к краю. В зале защелкали фотокамеры, и она не сдержала улыбки. Её собственный наряд был жемчужиной показа: открытое платье без бретелей с замысловато завязанным на спине огромным бантом походило на тропическую орхидею. По крайней мере, очарованный муж сравнил его именно с цветком. Маринетт представляла иначе. Рисунок на шелковой ткани, конечно, походил на окраску цветочного лепестка, но она видела белое платье, щедро перепачканное кровью. Возможно, это совесть говорила внутри, но неважно. Осталось недолго...       Восторженный зал рукоплескал, а Маринетт широко улыбалась публике. Она ощущала себя на вершине мира и совершенно искренне радовалась. Потом обволакивающая пелена славы сменилась крепкими объятиями. Дюпен-Чен плавно обернулась и одарила супруга поцелуем, раззадорив репортеров и гостей показа. Пусть Габриэля Агреста и Маринетт Дюпен-Чен запомнят трогательной любящей парой, преждевременно сгоревшей в пламени чувств. Публике не пристало видеть, как перепачканные кровью заклятые враги отбирают друг у друга талисманы. Врать, так до конца.       Маринетт сослалась на усталость и сказала, что поедет домой. Агрест обещал приехать через час, как только закончится шоу. Позднее возвращение было на руку. Как раз подготовится. Слава богу, она додумалась распустить прислугу. У преступления не должно быть свидетелей.       Маринетт села в машину и велела водителю ехать в особняк. Едва дверца автомобиля захлопнулась, голову пронзила острая боль. Дюпен-Чен схватилась за виски. Она плохо понимала, что происходит. Перед глазами на мгновение потемнело, а затем появилась картинка: расплывчатый фиолетовый силуэт в темном помещении. — «За четверть часа до смерти он был еще жив»… А ты, любовь моя? Жива ли ты?       Маринетт опешила, но через мгновение взяла себя в руки.       — Да как ты смеешь?! — она зашипела от злости, силясь разглядеть врага. — Что ты делаешь в моей голове?! — Перестраховываюсь, — спокойно заметил Бражник и, кажется, даже презрительно фыркнул. — А ты думала, я смиренно подожду, когда ты отправишь меня к праотцам? Не на того напала, дорогая.       Она поперхнулась воздухом. Откуда Бражник узнал? Что её выдало?! Ну, теперь неважно. Небо свидетель, она хотела мирного финала, но Агрест выбрал бой. Черт, если бы только был близко, а не где-то в злодейском логове. И как только успел?       — Я найду тебя, Габриэль. Клянусь, ты еще пожалеешь. — Рискни, дорогая, — насмехался Бражник. — Еще посмотрим, кого вынесут вперед ногами.       В глазах потемнело, а через мгновение раздался хлопок. Маринетт вынырнула из мыслей и испуганно заозиралась по сторонам. Она все еще сидела в машине. Справа открылась дверца, и раздался голос водителя:       — Прибыли, мадам.       Дюпен-Чен сдавленно поблагодарила, вышла из салона и стремительно зашагала к входу в особняк. Нужно перевоплотиться. Только ЛедиБаг даст противнику достойный отпор. Но едва она одолела последнюю ступеньку, в грудь ударился ярко-красный метеор. Она чудом успела подставить руки, чтобы поймать... квами?       — Маринетт, не входи! Дом буквально переполнен злой аурой, — Дух талисмана торопливо переползла на плечо, спряталась в волосах и тихонечко зашептала на ухо: — Маринетт, там… там… Бражник.       Головой Маринетт едва осознала сказанное, а тело уже действовало. Она решительно открыла двери, шагнула в холл и осмотрелась.       — Где он? — сквозь зубы прошипела она.       — На втором этаже. В гостиной.       Маринетт до боли сжала ладонь в кулак, глубоко вдохнула, а затем направилась по лестнице. Хватит бегать. Время покончить с глупыми играми. Она добралась до двери в гостиную и рывком распахнула двойные створки.       Бражник нашелся возле окна. Будто почувствовав пристальный взгляд, злодей обернулся. Даже если бы Маринетт не знала, кто таится под маской, непременно поняла бы. Величественная поза, скрещенные за спиной руки и равнодушный холодный взгляд. Вне всякого сомнения, Габриэль Агрест собственной персоной.       — Как ты оказался здесь? Показ только начался.       — Личные дела иногда поважнее горы тряпок. Или ты решила, что умная и обведешь меня вокруг пальца? Зря старалась. Как ни трепыхайся, я на шаг впереди.       Он ехидно ухмыльнулся, а в глазах отчетливо читалось презрение.       — Думала, мне безразлично, что ты хочешь убить меня?       — С чего ты взял… — начала было Дюпен-Чен, но мужчина прервал:       — Не прикидывайся дурой. Я знаю, что творится в твоей голове. Спасибо моему маленькому шпиону.       Бражник протянул ладонь вперед, и Маринетт немедленно пронзила резкая боль. Она схватилась за голову, сильно зажмурилась, но кошмар прекратился так же внезапно, как и начался. Дюпен-Чен приподняла веки и увидела на ладони врага ослепительно-белого мотылька с большими темными разводами на крылышках. Будто сверху нечаянно попали капли черной краски.       — Ты пытался пленить мой разум? — Дюпен-Чен с ужасом глядела на проклятое насекомое.       — Если бы разум ЛедиБаг можно было пленить акумой, я покончил бы с тобой давным-давно. Просто поэксперементировал, и опыт удался, — мужчина сжал ладонь, и мотылек исчез в снопе ярких белых искр. А затем Бражник неприятно осклабился. — Я отправил чистое насекомое, а черных пятен добавила ты. Еще немного, и оно стало бы полноценным акумой.       Маринетт прикрыла рот ладошкой. Неужели слова противника правда?       — Подумать только, — продолжал Бражник. — ЛедиБаг. Оплот справедливости, непоколебимой веры в добро и всепрощения. Не думал, что ты желала мести, да еще и столь изощренной. Хотя чего еще было ждать от дряни?       Дюпен-Чен дернулась, как от пощечины. Она никогда не слышала от мужа дурного слова.       — Ты… ненавидишь меня?       — Любить предательницу? Не много ли чести?       Слова были подобны порыву ледяного ветра, и женщина невольно съежилась.       — Если ненавидишь, зачем были наша свадьба, твои слова о любви? Для чего фальшь?!       — Нужно было усыпить твою бдительность. И ты охотно позволила заморочить себе голову. Я считал тебя умной, но ты не отличаешься от других. Поманить пальцем, наобещать золотых гор, и вы, женщины, послушно раздвигаете ноги.       Дюпен-Чен обиженно прикусила губу. Она знала, что Габриэля в прошлом предала возлюбленная, но вот так чесать под одну гребенку… Маринетт с трудом проглотила обидные слова и почувствовала, как в уголках глаз собираются слезы.       — В самом деле, чего ожидать от мрази? Бедняжка, обиженный близкими. Не отомстил жене, так отыгрался на сыне? Ты так ненавидел Адриана, что сначала просто не давал свободно жить, а потом убил!       Бражник опешил, но затем собрался.       — Не смей, слышишь! Не приплетай сюда моего сына! В аварии виновата ты! Ты клялась любить вечно, обещала, что вы всегда будете вместе, и что же? Он умер в одиночестве! Почему ты не отправилась следом? Почему ты решила, что ТВОЯ жизнь дороже?!       Бражник шагнул вперед, а Маринетт попятилась.       — Ты спас меня тогда, на мосту. Это ты уговаривал меня жить и радоваться. Разве нет?       — Обычная проверка на вшивость, которую ты с треском провалила.       Маринетт с силой сжала ладошку в кулачок.       —Мне стоило уйти за Адрианом. Но не поздно исправить ошибку, правда, дорогой? Как думаешь, Натали устроит нам пышные похороны?       — Нам? — совершенно искренне удивился Бражник. — Боюсь, ты ошиблась. Я не собираюсь умирать, по крайней мере, ближайшие лет тридцать. У меня плотный график.       Враг неприятно усмехнулся.       — Но я учту твои пожелания насчет похорон. Уверен, ты будешь неотразима. Правда, незабудки добыть непросто, но это мелочи. Чего не сделаешь ради красивых глаз.       — За всё надо платить. И ты рассчитаешься первым! Тикки! Давай!       Яркая вспышка на мгновение осветила гостиную. Бражник отшатнулся и закрыл лицо ладонью. Идеальное время для нападения. ЛедиБаг с силой метнула йо-йо и мгновенно опутала врага леской, накрепко привязав руки к туловищу. Рывок — и Бражник упал на пол. Едва сдерживая гнев, она подтащила тело поближе. Как только злодей оказался рядом, Леди усадила его рывком за плечо.       — Ну, что, дружок? Готов расплачиваться? — героиня сильнее затянула леску, окончательно лишая врага возможности пошевелиться.       — Ты не победишь меня так легко, несносная девчонка! Как только я выберусь, ты лишишься талисмана. А отобрать Камень Кота Нуара будет легче легкого.       — Я бы так не храбрилась, Бражник. Твоя жизнь в моих руках, — строго произнесла Леди Удача.       — И что же ты сделаешь? Отдашь меня старикашке-хранителю? Или напоишь ядом? Ты сгниешь в тюрьме за убийство. Я подстраховался. Тебе не уйти от наказания.       — Лучше смерть за решеткой, чем еще минута в твоем обществе, — презрительно ответила героиня. — Нет уж, яд — это слишком легко. Лучше я воспользуюсь «планом Б».       Удерживая леску одной рукой, ЛедиБаг крепко сжала йо-йо, а затем сделала хитрое движение. На плечи Бражника опустилась петля и резко затянулась на шее. Когда злодей дернулся, леска сдавила горло.       — И где же теперь твоя уверенность? — небрежно поинтересовалась Леди, добавляя новую петлю.       — Будь… ты… проклята, — Бражник с трудом ловил воздух ртом.       — Не старайся. Меня не остановят проклятья. Я сделаю то, что должно.       К двум петлям добавилась еще одна. А затем еще одна. И еще. ЛедиБаг спокойно наблюдала агонию. Жаль, лицо Бражника скрыто под маской, не насладиться в полной мере. Оставалось только смотреть на синеющие губы и закатывающиеся глаза. Немного противное зрелище, но результат его стоит.       Через мгновение она решила, что достаточно, и приготовилась сломать злодею шейные позвонки.       — Прощай, Бражник. Не скажу, что было чертовски приятно иметь с тобой дело. Авгиевы конюшни не вычистить, не замаравшись.       Героиня уже приготовилась оборвать жизнь врага одним движением, как вдруг её руку схватили и намертво сжали.       — Пожалуйста, не надо.       От звука родного голоса на душе у Маринетт потеплело, но решимость не угасла.       — Не вмешивайся, Габриэль, — нарочито спокойно сказала она. — Это касается только меня и твоего брата.