Вкус крови

Просыпаться от того, что кто-то пристально смотрит на тебя – чувство весьма тревожное и неуютное. Дамер приподнялся, вырывая себя из вязкого оцепенения. Тед сидел на кровати, закутавшись в одеяло, и сверлил Джеффа взглядом. Тёмные брови были сосредоточенно сведены. Дамер заметил, что похоже вчера он успел побриться и как только голову себе не отрезал, в его-то состоянии Он сел напротив и провёл ладонью по волосам. Тед зеркально скопировал его жест, пытаясь пригладить беспорядочно торчащие пряди. Потом сощурился. - Ты – Джефф. – Он кивнул сам себе. – Это я помню. Дамер почувствовал, как от лица к шее медленно расползается удушливая волна. Будто его уличили в чём-то постыдном. Будто ему сейчас придётся оправдываться. - Я не знаю, почему ты делаешь это и чего от тебя ждать дальше, но я тебе благодарен. – Уголки тонких губ чуть заметно приподнялись, но глаза оставались холодными и внимательными. Джеффри пожал плечами. Самому было бы неплохо ответить на этот вопрос - Когда поправишься, двинемся на север. Я живу в Милуоки. Здесь лучше не задерживаться, патрулей много, сам видел. Неожиданно вспыхнувшая мысль о том, что вчера ночью их запросто могли остановить, отдалась холодом где-то под рёбрами. Впредь надо быть осторожнее. - Хорошо. Дня два в пути, верно? Увы, не смогу тебя подменять, – Тед высвободил из-под одеяла правую стопу и задумчиво посмотрел на неё. По наружной стороне неровным пятном разливался яркий фиолетовый кровоподтёк. Узкая, изящная стопа. Хорошо бы смотрелась в банке с широким горлышком Джеффри внезапно понял, что таращится на неё слишком долго. Он резко встал и, ничего не говоря, направился в ванную. Уже перекрывая краны, глядя на то, как крутой прозрачной спиралью уносится вода в сток, он услышал едва уловимые звуки из комнаты. Несколько секунд потребовалось на то, чтобы понять, что это. Музыка. Фортепианные переливы, лёгкие, но звучные, гладкие и обтекаемые, словно подтаявший лёд. Он вышел, застёгивая на ходу рубашку, и остановился в дверях. Тед стоял перед электрофоном, держа в руках квадратный конверт от пластинки, светло и рассеянно улыбаясь. Услышав шаги, он настороженно обернулся. - Дебюсси, – Банди пожал плечами, будто оправдываясь, – всегда любил его, и тут нахожу эту запись. Похоже, мне здесь нравится! Джеффри невольно улыбнулся в ответ. Музыка заполняла комнату, он почти видел её перекатывающиеся волны. А ещё он видел, что Тед тревожно ловит звуки, доносящиеся с улицы, что взгляд его то и дело норовит метнуться к двери; что он намеренно не увеличивает громкость динамиков, будто опасается пропустить что-то. Дамер поймал себя на том, что тоже чувствует зудящее беспокойство. Он вышел в магазин, по пути оценивая, насколько активно идут поиски беглого преступника. На обочине у выезда правда стояла патрульная машина. Наверняка и его фото развешены на каждом углу. Опасное развлечение ты себе нашёл, ничего не скажешь... Если вас арестуют, то и твоё маленькое хобби выплывет на поверхность От этого стало жутко и смешно одновременно. Итак, наш маленький клуб убийц и извращенцев открывает набор в свои дружные ряды Возвращаясь в зелёный дом, Джеффри зашёл по пути в аптеку за аспирином для Теда. Почему-то этот поступок оказался таким простым и естественным, что он не успел облечь его в форму осмысленного решения. Банди встретил его с острым, нездоровым блеском в покрасневших глазах и кривоватой улыбкой. Они распаковали сэндвичи и поставили на плиту закопчённый чайник с частично сколотой эмалью. - Ты знаешь, мне уже лучше. Намного лучше, – Тед натянул на костяшки пальцев слегка обтрёпанные рукава. Тёмно-синий свитер Джеффа был ему явно велик; он свободно висел на исхудавших плечах, и Дамер определённо не знал, что он чувствует в связи с этим. Нет, совершенно точно не знал. – Мы можем выдвинуться пораньше. Сегодня ночью, например. Джеффри вздохнул. Он боится. Его пугает каждый час, проведённый в этом городе. И наверное, его можно понять. - У тебя будет время, чтобы отдохнуть перед дорогой. – Банди по-птичьи наклонил голову, грея ладони о чашку. - Машину могут остановить. Скорее всего, остановят. - Да, но я могу обойти выезд и подсесть к тебе потом. Они же не будут прочёсывать пригород целыми сутками. Не забывай, этот человек посчитал, что выпрыгнуть из окна во время суда и два дня бродить по горам – хорошая идея. С другой стороны, долго находиться в маленьком городке, совсем рядом с местом побега… - Выйдем, когда стемнеет. Сначала ты, следом я. Припаркуюсь ярдов через двадцать после указателя. Фары выключу, так что смотри внимательно. Тед обхватил себя руками и медленно кивнул. Потом поднял глаза (Джеффри успел разглядеть тёмные крапинки на свинцово-серой радужке) и широко, по-детски улыбнулся. - Никогда не боялся темноты. Думал, что не боялся. Наверное, потому что был старшим среди братьев и сестёр – знаешь, ответственность и прочая хрень. Приходилось быть взрослым. Кажется, за последние два дня я несколько… поменял восприятие, кхм. - А мне в темноте спокойнее. Идёшь по улице и знаешь, что никто тебя не увидит. И… я редко ношу очки, но слух у меня отличный. - То есть это ты – тот, кого следует опасаться ночью? Теперь тёмно-серые глаза смотрели прямо, и Дамер почувствовал себя одним из мёртвых животных, чьи внутренности когда-то раскрывались под его пытливыми руками. Банди продолжал улыбаться. - Если так, то мне сказочно повезло. Я всегда подозревал, что мой ангел-хранитель пьёт бурбон прямо из бутылки, любит бродить по ночам и на досуге зачитывается трудами по анатомии человека. Внутри будто дёрнули за натянутую струну. Книга. С изношенным корешком, со следами пальцев и пестреющими пятнами на тусклой бумаге – где-то желтоватыми, где-то бурыми. Пропитанная запахом формальдегида. Оставленная на виду, на низкой прикроватной тумбочке. Дамер рассмеялся. Что есть, то есть. Ты – тот ангел-хранитель, которого он заслужил. - Это могла быть Лорелин. Банди закатил глаза. - О нет. Она читала мне отрывки из своей книги. Если её целью было вызвать у меня отвращение к самому себе, то у неё определённо есть талант. Нет, для ангела она слишком жестока. *** После полудня снова начался дождь. Электрофон плавно крутил пластинку, вплетая в музыку мягкое шуршание иглы. Банди с ногами забрался в кресло и самозабвенно углубился в топографическую анатомию; правда у Джеффа возникло подозрение, что он не столько читает текст, сколько разглядывает тончайше выполненные иллюстрации. Сам Дамер, как и накануне, лежал, раскинув руки, словно готовясь принять в объятия потолок, и полусонно вникал в звуки, доносящиеся из динамиков. Звуки были скорее неприятными. Когда Тед обнаружил глянцевый, явно мало открывавшийся конверт в ящике с пластинками, глаза его азартно блеснули. «Стравинский!» – заявил он и посмотрел на Джеффри так многозначительно, что Дамер решил не озвучивать тот факт, что имя ему ровным счётом ни о чём не говорит. В первое время угловатая и гротескная, нарушающая всё представления о гармонии музыка заставляла болезненно морщиться. Затем из чувства неприятия родилось любопытство. А потом мотив необъяснимо увлёк, интригуя и заставляя гадать – что же ждёт за следующим поворотом?.. В какой-то момент Джеффу даже показалось, что он понимает, какую историю рассказывает мелодия. Звуки извивались, перескакивали, наталкивались друг на друга, вырастая в образы, сплетясь в подёрнутом дремотным туманом сознании. Длинные, колючие ноты вытягивались вверх, перекрывая свет, образуя непролазную чащу, и в этой чаще таилось что-то; властное, злое и вечно алчущее. Джефф чувствовал текстуру холодного камня – старого и замшелого, сжимающего шершавыми тисками, и влажную, горячую пульсацию где-то в его глубине. Ту-дум, ту-дум, ту-дум. Если расколоть камень, липкий сок разольется, окрашивая сухую землю, наполняя ноздри металлическим запахом. Тяжёлым и тёплым, тяжёлым и тёплым… Музыка закрутилась вихрем, вспенилась яростной борьбой. - Джефф, проснись. Уже одиннадцатый час, я выхожу к выезду. Ты слышишь меня?.. Сон – на время. Зло никуда не исчезнет, оно будет дремать, опутанное золотой сетью, пока не... Дамер резко открыл глаза. Тихо, осторожно щёлкнула закрывающаяся дверь. Проигрыватель молчал, поблёскивая откинутой в сторону иглой, тонкой и хрупкой, словно лапка высушенного насекомого. К окнам подступала ночь. Дамер собрал вещи – одной небольшой сумки хватило – в последний раз оглядел притихшее помещение, потушил свет и вышел. *** Слышишь этот шёпот, рождённый соприкосновением шин с мокрым асфальтом? Тебе не кажется в такие моменты, что ты подкрадываешься к чему-то, что ты – ночное животное, осторожное и озлобленное, живущее в иной системе ценностей, чем те двуногие существа, с которыми ты делишь город? И к чему ты движешься теперь? День совершил виток, возвращая тебя к тому же – ты снова едешь сквозь ночь, едешь навстречу своему нелепому спонтанному выбору. Может быть, это ещё один шанс развернуть всё вспять, возвратиться к прежней жизни – затишью, похожему на забытьё, с периодическими всплесками жажды – и забыть всё, что случилось? Но ты едешь. Ты непривычно, непозволительно трезв и собран. Ты по-прежнему не знаешь, чего ждать дальше; ты по-прежнему не понимаешь, ЧТО ОНО ТАКОЕ. Ты знаешь только, что у него тёмно-серые, с крапинками, глаза; мягкий голос и тонкие пальцы; что часто смех для него – способ скрыть нервозность; что тебе нравится чувствовать тепло, исходящее от него. Что иной раз тебе кажется – вы знакомы так давно, что уже успели притереться друг другу. И этого достаточно. Дамер проехал мимо поста (патрульный, зябко ссутулившийся возле машины, проводил его безразличным взглядом), миновал указатель. Приглушил мотор и откинул голову к спинке сиденья, глядя в темноту из-под полуприкрытых век. Слишком много вопросов, слишком много сомнений. Ты не понятен сам для себя, что же можно сказать о других?.. Если кто-то подойдёт к тебе, посмотрит в глаза и спросит – «Джефф, что с тобой не так?», ты не сможешь ответить. Только вот никто никогда не спрашивал, вот в чём шутка. Кое-кто мог бы спросить. Но если он и спросит, то не так. И не о том. Дверца открылась, и Банди устроился рядом с ним. Джеффри повернулся и на несколько секунд потерял дар речи. Волнистые тёмно-каштановые волосы, разделённые косым пробором и почти скрывающие уши, исчезли. Теперь вместо них был короткий, едва возвышающийся над кожей головы ёжик. Тед довольно ухмыльнулся. - Вот всегда меня удивляло, насколько другим кажется лицо, когда нет волос. Поэтому когда я увидел в ванной машинку для стрижки, сразу понял, что нужно сделать. – Он провёл ладонью по затылку. – Какой-никакой, а шанс, что меня не узнают. Дамер не нашёлся что ответить и молча кивнул. Облик мужчины правда заметно изменился. Нос начал казаться острее, брови ярче; шея стала будто бы более длинной и хрупкой. И ещё он заметил небольшую родинку слева, рядом с кадыком. Просто постарайся не пялиться на него во время дороги. Тогда может вы ни во что не врежетесь… Да и потом тоже не стоит. И Джеффри выехал на дорогу. *** - Нет, меня не пугало находиться среди заключённых. Все эти ужасы пребывания в тюрьме – во многом выдумки, которыми нас так любят кормить журналисты. Конечно, окружение то ещё. Личности грубые и по большей части недалёкие, но и с ними можно ужиться, мда. К тому же, со мной была моя дурная слава. – Тед рассмеялся, бегло барабаня пальцами по пластиковой панели перед собой. Пустая дорога широкой лентой раскатывалась впереди, изжелта-серая в свете фар. – Всё же есть некоторые плюсы в том, чтобы быть монстром в глазах общественности. И правда, я бы тоже пожалуй опасался парня, который убивает и кромсает трупы направо и налево. И Тед бросил на Дамера острый, поблёскивающий весельем взгляд. - Хотя когда внимания стало слишком много, это уже досаждало. Знаешь, немного радости – жить и всё время чувствовать себя эдакой звездой цирка уродов. Джеффри кивнул, невольно улыбаясь. Он знал. - Смотри, там кажется мотель, – рука Банди взметнулась, указывая на мигающие оранжевые огоньки впереди. – Мы можем передохнуть, ты уже несколько часов за рулём. Интересно, это нормально – когда уже на второй день знакомства человек общается с тобой так, будто вы семейная пара? Дамер отпустил педаль, снижая скорость. Они медленно приблизились к приземистому двухэтажному зданию с заходящим солнцем на вывеске и вышли в подсвеченную неоном темноту. - Только представь, на меня даже посетители таращились так, что хотелось подойти и подробно рассказать каждому о прелестях секса с трупом… Эй, ты что-то увидел? Джеффри оторвал взгляд от обочины и покачал головой. Они зашли внутрь. С прошлого визита здесь почти ничего не изменилось. В полутёмном помещении, заставленном красными пластиковыми столиками, пропитанном запахом застарелого табачного дыма, было душно, но тепло. Двое мужчин молча и сконцентрированно напивались в углу. Из музыкального автомата негромко доносилось что-то пугающе бодрое. Дамер подошёл к стойке, за которой полудремал неестественно худой парень с тёмными сальными волосами, падающими на лоб. Он принял деньги с таким видом, будто бумажка вот-вот должна была укусить его за пальцы; когда он протягивал ключ, Джеффри заметил грязные бордово-коричневые ободки вокруг неровных ногтей. - Выпивка есть, но завтрак не обещаю. Еда здесь дерьмо, и кажется неспроста, – парень нервно оглянулся. – Мне-то вообще нельзя есть то… Ну, то, что все едят. Так получилось. И он сардонически улыбнулся, обнажив острые кривоватые зубы. - Большое спасибо, – Тед просиял, ловко выхватил ключ и уже отходя, полушёпотом бросил Джеффу, – не уверен, что хочу знать, что не так с местной едой. А уж тем более, чем питается этот симпатяга. Зайдя в номер, Джеффри первым делом закрыл дверь на два оборота. Потом проверил, плотно ли закрываются окна. Они по очереди наспех приняли душ в кабине с шаткими створками и бурой ржавчиной вокруг стока. Тед доковылял до кровати и растянулся на ней, блаженно прикрыв глаза. Лампа с красным абажуром и кто только додумался поставить такую?.. наполняла комнату тревожным светом, который казалось липнул к ещё не до конца обсохшей коже. Беспокойство боролось со сном. Вся обстановка комнаты – две узкие кровати, тумбочка с лампой, плакат в раме на стене (девушка в широкополой шляпе игриво подмигивала, склонившись к водителю жёлтого фольксвагена-жука) казалась нереальной – тронешь что-нибудь, и оно рассыплется, обнажая хищную изнанку. Банди заснул мгновенно. Он эмбрионом свернулся на покрывале, даже во сне зажимая в кулаках манжеты длинного свитера, и в этом было что-то, неуловимо напоминающее детство. Дамер встал и прошёлся по комнате, стараясь не шуметь. Коротко стриженная макушка, подсвеченная красноватыми отблесками, так и притягивала взгляд. Хотелось коснуться, провести по ней ладонью – хотя бы для того, чтобы удостовериться в том, что он настоящий. Это желание было сродни жажде, той самой жажде. Если бы ты хотел его – всего лишь хотел – ты бы уже получил всё, в первую же ночь, когда ты был пьян, а он почти терял сознание от усталости и лихорадки. А потом достал бы дрель из багажника… И благопристойным американским леди больше не пришлось бы дрожать за своих дочерей. Но нет. Ты дал ему свою одежду. Ты принёс ему лекарства. А теперь ты везёшь его к себе домой… Джефф, что с тобой не так? - Да всё. – Шёпотом процедил он сквозь зубы. Невесело усмехнулся, выходя из номера и осторожно запирая дверь. *** В баре по-прежнему горел свет. Мужчины в углу спали прямо на пластиковых стульях. Темноволосый парень сидел за стойкой, глядя перед собой запавшими, остекленевшими глазами, похожий на чучело нескладной диковинной птицы. Дамер попросил двойной виски; выпил, не морщась. Тревога не уходила, но теперь она смешивалась с каким-то горьким весельем. Он повторил заказ и хотел было отойти к столикам, когда парень его окликнул. - Эй, ты знаешь, что вся пища, которую ты ешь, опасна? – Чёрные большие глаза светились безграничной тоской. - Конечно. Поэтому я ем только тех людей, которых убиваю сам. Он развернулся, но успел сделать лишь несколько шагов. Короткий удар отдался в затылке глухой болью, ноги подогнулись, и сознание отключилось, словно резко погасший экран. *** – Джефф! Джефф, открывай глаза. Ну же, не будь скотиной, – тёплые цепкие пальцы осторожно трясли его за плечо. Голова была тяжёлой и ощущалась чужой, мысли отказывались выстраиваться в логический ряд. Кажется, этот голос когда-то ему нравился… Он потянулся к плечу и перехватил руку; сжал узкую ладонь и тут же почувствовал, как она напряглась и отдёрнулась. Дамер с трудом разлепил веки. Такой вызывающий рвотные позывы красный свет мог быть только в дешёвых борделях… Либо в их номере. И первый вариант маловероятен. Банди склонился над ним, беспокойно вглядываясь в его лицо. - Я всё тебе расскажу, только пожалуйста, давай сначала уедем. Сможешь идти? Джеффри морщась, приподнялся и встал с кровати. Тед уже переминался с ноги на ногу в дверях, держа сумку на плече. Дамер хотел было попросить опереться на него, но передумал; с опаской преодолел несколько ступенек и приблизился к машине – благо, она была припаркована совсем рядом у выхода из номера. Банди обошёл форд со стороны водителя, молча протянул руку, и Дамер после секундного замешательства отдал ключи. Надо же. Ещё накануне говорил, что не сможет вести машину. А теперь предлагает сам. Похоже ещё и тащил тебя в номер на себе… А уж твоё телосложение никак не назовёшь хрупким. - Я проснулся и увидел, что тебя нет. Это было… неправильно, – Банди слегка хмурился, выводя машину на трассу. Голос его звучал глухо. – Сначала я совершенно не представлял, где тебя искать, а потом вспомнил наше знакомство. Джеффри хмыкнул. - Спустился в бар и увидел, что этот упырь копошится над тобой. Пришлось разбить ему об голову бутылку отвратного виски. Он жив, – скривился он, поймав быстрый взгляд Дамера. – Убивать его было бы рискованно, полиция тогда бы приехала в любом случае, а мы хорошо наследили. Сам он не обратится, нет. У него за стойкой целый склад оружия и здоровенная банка крови, уже свернувшейся. Парень псих, однозначно. Так что я обчистил его кассу. Секунду Банди молчал, а потом рассмеялся. Джефф вторил ему, держась за ушибленный затылок. Когда утро начало просачиваться из-за горизонта, Тед притормозил на обочине. Они вышли и молча закурили, глядя на то, как выцветает иссиня-чёрная глубина на востоке. Как из неё медленно прорастает тлеющее зарево. Красноватый огонёк едва заметно подрагивал в пальцах Теда, словно отколовшийся от этого пламени. - Ты ведь убивал раньше, да? – это был не вопрос. Голос Банди звучал тихо, на самой грани слышимости. Джеффри кивнул. Теперь они смотрели прямо в глаза друг другу, и Дамер не мог понять, чью безмолвную, раздирающую печаль он чувствует сейчас – свою или Теда. И что-то родилось между ними. Что-то тягучее, как жжёный сахар и лёгкое, как воздух после грозы. Что-то, отдающееся вибрацией в кончиках пальцев; заставляющее вдыхать медленно и неторопливо, потому что знаешь – это тот же воздух, что только что слетел с его губ; заставляющее не просто смотреть, а касаться взглядом. Дамер сам сел за руль, и остаток пути они провели в молчании. Один раз они остановились, съехав на край второстепенной дороги и почти на час провалились в сон, откинув назад сиденья. Проснувшись, Дамер обнаружил, что Тед почти полностью сполз со своей спинки и спит, приникнув лбом к его плечу. Он чувствовал даже через ткань куртки его горячее, хрипловатое дыхание; видел мелкие капельки пота над верхней губой, тревожное подёргивание глазных яблок под голубоватыми веками и понимал, что бессовестно, незаслуженно счастлив. Он осторожно высвободился, с неохотой принимая пустоту и холод; приоткрыл дверь, вытряхнул из пачки последнюю сигарету. Затянулся, щурясь на холодное осеннее солнце. К ночи они уже были в Милуоки. *** Джеффри оставил машину в переулке возле дома. Знакомая симфония звуков и запахов – мокрый асфальт, пропитанный бензином, терпкий шлейф из кофейни напротив; удушливый, едкий чад снова кем-то подожжённых мусорных баков; шум машин, доносящийся с соседней улицы – на время успокоила его, давая иллюзию покоя и безопасности. Должно быть поэтому он не сразу заметил полицейскую машину с выключенными огнями, медленно ползущую по переулку. И именно этот момент неожиданности родил внезапную панику. Он видел, как взгляд Теда заметался, ища выход; Дамер сомневался всего долю секунды, а потом шагнул к нему, оттесняя к стене, заслоняя собой; обхватил ладонями лицо и прижался губами к гладкой прохладной щеке. Тед будто превратился в статую. Он не пытался вырваться или оттолкнуть Джеффа, а просто стоял, опустив руки, затаив дыхание. А Дамеру казалось, что он очутился в эпицентре взрыва. Краем уха он слышал, как машина прошуршала мимо и почему вы решили, что они едут непременно за вами?.. как улица продолжает копошиться, разыгрывая сцены своей ночной жизни. И в то же время пальцы горели, впитывая в себя ощущение согревающейся под прикосновениями кожи, пульс сходил с ума, ноги подкашивались от отчаянного, разрывающего на части желания большего. Он медленно отступил, скованный почти физической болью от разъединения тел. Заставил себя улыбнуться и пожать плечами. - Разыскивая Нейлонового убийцу, они вряд ли обратят внимание на лысого гомика. Пойдём? Тед смотрел на него, не мигая. Тёмно-серая радужка почти скрылась, затопленная чернотой зрачка. А потом уголки губ едва заметно дрогнули, и Банди шагнул ему навстречу. Ладонь скользнула в ладонь, пальцы мягко сжались, пробуя – и в то же время удерживая. Они двинулись к дому, и нечто, родившееся в дороге, у обочины, двинулось вслед за ними, скользя и обволакивая, словно нагретый солнцем туман. *** На лестнице пришлось расцепить руки. Потому что в доме маскировка не требуется, так ведь? А вовсе не потому, что пролёты узкие и вообще нужно доставать ключи… Дверь в квартиру закрылась, и ощущение текучего, насыщенного пространства нахлынуло с новой силой. Теперь казалось, что каждый вдох приносит наслаждение. Джефф не спешил включать свет; огни неоновых вывесок дома напротив скользили по комнате, мягко подсвечивали контуры предметов и ему казалось, что он чувствует их ласкающее прикосновение, когда опускал веки. Банди тоже замер, потрясающе, упоительно близко, но всё же недостаточно а потом так же, как в переулке, коснулся его руки, переплетая пальцы. И Джеффри наконец отпустил себя. Склонился к его лицу, ещё не целуя, а просто касаясь губами губ. Бережно заскользил ладонью по шее. И почувствовал горячее, прерывистое дыхание Теда, разомкнувшего губы ему навстречу. Джеффри потянул его ближе, втягивая в тягучий, влажный, обжигающий поцелуй, вылизывая подбородок, прихватывая зубами нижнюю губу. Наконец он смог попробовать всё – текстуру коротких волос, колючих когда касаешься, упруго-бархатистых когда проводишь рукой; вкус его кожи в ямке между ключицами, тяжёлое биение пульса на шее, рядом с тёмной родинкой. Почувствовал тонкие горячие пальцы у себя за ушами; как эти пальцы скользят по затылку вниз, вдоль позвоночника, и наконец забираются под толстую вельветовую рубашку, заставляя вспыхивать кожу поясницы. Джефф отстранился, стягивая с Банди свитер этот нелепый свитер с длинными рукавами и настойчиво потащил Теда дальше, вглубь комнаты, к тяжёлой деревянной кровати. Он чувствовал силу в своих руках, силу, способную подчинять и превращать в марионеток, силу, нацеленную на утоление жажды. Мой, мой, мой, мой Сковывающий движения озноб отступил. Он больше не сомневался. Что, если не желание, заставляло Теда сейчас льнуть к нему, жадно и отчаянно отвечать на поцелуи, выгибаться от каждого его прикосновения?.. Джеффри спустился ниже, прижимаясь пахом к его бедру, прослеживая пальцами контуры рёбер. Красные всполохи перед глазами смешивались с разноцветными переливами, проникающими в окно. Судорожно расстегнул брюки Теда как он напрягся, словно передумал в последний момент, словно готов сопротивляться стянул их одним движением, вместе с бельём. Неоновый свет перетёк из пурпурного в холодный белый, выхватывая впалый живот с тёмной дорожкой волос, выступающие подвздошные кости и худощавое бедро. На котором грязно-фиолетовыми пятнами выступали кровоподтёки. Густой насыщенный оттенок местами выцветал в зеленовато-жёлтый, будто из вскрытого гнойника. Джефф замер, чувствуя, как внутри всё заполняет расплавленный свинец, мигом застывающий тяжёлой ледяной коркой. Он слишком хорошо знал эти отметины сам ведь оставлял такие, не так ли? На смуглой коже они иногда были почти не видны. Вот более мелкие – следы от пальцев, вот темнеющие засохшей кровью лунки ногтей Холод добрался до горла, сжимая его болезненным спазмом. Ты мог догадаться, правда? Тюрьма; поспешный, отчаянный побег из неё, страх прикосновений. Ты ведь сам понимал, что не был ему противен Тед медленно сел на кровати, поджимая к груди ноги, натягивая сверху покрывало. Он упорно смотрел в сторону, и Джеффри видел, как судорожно сжаты его челюсти. Дамер сполз на пол. Теперь он видел такие же цветущие отметины и на запястьях эти нелепые, чересчур длинные рукава - Тед?.. – Охрипший голос казался чужим. Банди молчал, но Джеффри видел, как болезненно дёрнулась его верхняя губа. Из всех вопросов выступил один, рождённый тёмным тлеющим ощущением где-то под рёбрами. - Кто? Тед растянул губы в кривом подобии усмешки. - А не всё ли равно теперь... Вообще их было трое. Возле душевой, как и положено. Я знаю, многие хотели бы это сделать. С такими-то обвинениями, как у меня… Но именно эти выполняли… ответственное поручение, скажем так. Джеффри сверлил его взглядом, и Тед сухо рассмеялся. - Мне чертовски повезло попасть в тюрьму, где начальником стоял отец одной из… тех девушек. Я его понимаю, безусловно. Любой бы поступил на его месте так же. Это меньшее, что я заслужил. Бесконечно долгую минуту они сидели молча. Затем Дамер медленно выдохнул. Осторожно, словно боясь повредить, дотронулся до напряжённой руки, охватывающей голень. Ты должен был догадаться Коснулся губами пальцев, костяшек, проследовал от тонких голубоватых вен к уродливым лиловым разводам; позволил руке разжаться и безвольно упасть на его ладонь. Подался ближе, бережно и невесомо целуя сбитые колени с засохшими бордовыми корками, спускаясь вниз, чтобы языком обвести остро выступающие щиколотки, легко поглаживая и массируя узкую ступню. Тед затаив дыхание смотрел на него, словно не верил в реальность происходящего, и наконец издал сдавленный всхлип, когда губы Джеффри мягко прошлись по большому пальцу, а затем по косточке над ним. Не дав ему опомниться, Джефф подхватил его ноги и поднял обратно на кровать, попутно стягивая покрывало. Целуя, медленно вернулся к бёдрам, зализывая кровоподтёки, чувствуя как дрожат мышцы под руками, как постепенно уходит из них напряжение. Грудь Теда поднималась всё чаще; его тело снова отзывалось на каждое прикосновение, но когда Дамер сомкнул пальцы на его полувозбуждённом члене и коснулся губами головки, вбирая её в рот, он снова вскинулся, пытаясь остановить его. - Тише, тише, – прошептал Джефф, одной рукой ловя пальцы Банди и легонько поглаживая их. Тед сжал его руку в ответ и снова откинулся на подушку, хватая ртом воздух, вздрагивая в такт ритмичным движениям головы Дамера. Ускоряя темп, Джеффри краем глаза заметил, как побелели костяшки на другой руке, сжимающей покрывало, как бёдра неконтролируемо дёрнулась навстречу. Ещё несколько резких движений – и мужчина забился в его руках, крупно дрожа. Джефф сглотнул вязкую жидкость, медленно облизал член в последний раз и поднялся выше, поглощая взглядом лицо Теда. Тонкие искусанные губы влажно поблёскивали, тёмные ресницы, подсвеченные бликами из окна, казались покрытыми инеем. А что если я его люблю?.. Не открывая глаз, Банди обвил его шею руками, резко, порывисто целуя, и уже через мгновение гибко перекатился, оказавшись сверху. А потом его рука скользнула под ремень Дамера и он почувствовал горячий шёпот прямо себе в губы – - Джефф... Скажи, как тебе нравится… Что же ты делаешь, что же ты делаешь Дамер с трудом удержался от стона, расстёгивая брюки и направляя ладонь мужчины. - Сильнее… И не очень быстро. Пальцы Теда сжались, и от первого же неуверенного движения жаркая, ослепляющая волна затопила его сознание. Что же ты делаешь… Я могу кончить от одного твоего дыхания на своей коже… От одного ощущения твоей близости, твоего доверия Джеффри вцепился в его лопатки, притягивая ещё ближе, максимально близко. Волна пульсировала, накатывала кровавым маревом; рука Теда двигалась всё смелее, находя идеальный ритм. И когда в голове практически не осталось мыслей, одна выплыла на поверхность, словно плохо спрятанный труп. Вот этими руками он душил их, проламывал черепа, а после отделял плоть от плоти Колени дрогнули, и мужчина изогнулся другой, содрогаясь от острого наслаждения, кусая губы, прильнувшие к нему в новом поцелуе. *** Джеффри ещё не спал, когда ночь выродилась в бледное подобие утра. Свет вывесок теперь казался далёким и потусторонним. Чудовище рядом ровно дышало, укутавшись в плед, уткнувшись холодным носом в его плечо. Мысли перекатывались тяжело и неспешно. Тёмное пламя таилось где-то внутри, готовое разгореться, когда придёт время… Теперь ты знаешь, что делать. Ты знаешь, и быть тебе пустым местом, если ты это не сделаешь.