Вкус крови

Джеффри ещё раз пробежался критическим взглядом по полкам супермаркета. Подумав, добавил в корзину с продуктами пару мотков клейкой ленты и большую канистру хлорного отбеливателя. Взглянул на часы – стрелка приближалась к девяти. Молодой курносый кассир с трудом сдерживал зевоту, протягивая Дамеру чек, и апатичное спокойствие его круглых мальчишеских глаз в который раз навело мужчину на мысль о марионетках. Снаружи город сонно ворочался, устраиваясь под покрывалом осенней ночи. Джефф подхватил пакет и вышел, неловко закуривая одной рукой. Порыв холодного ветра швырнул выпущенный дым обратно в лицо, заставил слезиться глаза за стёклами очков. Взятый напрокат чёрный пикап был оставлен во дворе – не было смысла лишний раз показываться в нём на улице. Мужчина застегнул верхнюю пуговицу куртки и поспешил к дому. Неясная тревога гнала его вперёд, зудящими волнами разливаясь по мышцам. На окраине было тихо. Заброшенный коттедж напротив слепо таращился тёмными окнами; такая же темнота таилась и за ставнями зелёного дома. Дамер ускорил шаг, пересекая двор. Тонко хрустнула под подошвой прихваченная льдом лужа. Десять шагов по дорожке. Три ступеньки, выложенные трескающимися, отстающими плитками. Дверь, закрытая неплотно. Джеффри секунду помедлил, прежде чем переступить порог. А когда зашёл, скорее понял, чем почувствовал – понял всей кожей, глубинным, не требующим доказательств чутьём – дом пуст. Он поставил пакет на кухонный стол; замер, вслушиваясь в тишину тёмных комнат. И только потом негромко позвал – - Тед? Ответа не последовало. Пальцы наощупь безошибочно нашли гладкую клавишу выключателя. Джеффри прошёлся по комнатам, цепко отмечая всё – идеально ровно заправленную кровать; одежду, аккуратно сложенную на кресле, влажное полотенце на крючке в ванной. Отсутствие обуви Теда. Холод, поселившийся в груди ещё на пороге дома, зазмеился по телу; ледяными скользкими щупальцами оплёл колени. Всеми силами стараясь двигаться размеренно, без лишней суеты, Дамер обошёл дом снова. Тишина начинала давить на горло, требовала нарушить её, произнести ещё раз чёртово имя... Улица встретила всё тем же молчанием. Обходя дом на непослушных ногах, приближаясь к припаркованной чуть в отдалении машине, он уловил запах табачного дыма. Снял бесполезные в темноте очки, снова повёл носом. И только потом различил неясную фигуру, прислонившуюся плечом к пикапу. Дамер в несколько упругих шагов преодолел расстояние до машины, чувствуя, как облегчение жаром прокатывается по всему телу, вызывая желание бессильно осесть на землю, и как следом за ним вспыхивает слепая ярость, подобно сухой траве возле брошенного кострища. Тед вздрогнул всем телом и обернулся на его шаги; Джеффри смог разглядеть тонкие губы, освещённые огоньком сигареты. - Господи, Джефф, – из его груди вырвался нервный смех, – а я тут... Мужчина не успел договорить. Жёсткие пальцы впились в руку выше локтя; Дамер рванул его с места и потащил в сторону дома. - Какого?.. - Заткнись. – Джеффри перевёл дыхание лишь посреди комнаты. Банди наконец стряхнул его руку, щурясь на свету, глядя на мужчину зло и озадаченно. Ненавижу Ненавижу эти крапинки на серой радужке, эти тёмные брови, этот подбородок, эту грёбанную улыбку Чёртов самодовольный ублюдок - Больше. Не смей. Выходить из дома один. – Голос едва заметно дрожал, несмотря на все усилия себя контролировать. - Да ты совсем ненормальный. Джефф, я просто вышел во двор! Чего мне ждать дальше? Клетку и ошейник с бубенчиком? Ну конечно же ненормальный. Неужели это новость?.. Раз уж на то пошло, нормальных в этой комнате вообще нет. Руки против воли сжалось в кулаки, и Джеффри почувствовал, как его захлёстывает жгучее желание ударить, стереть это праведно-возмущённое выражение с красивого лица. Вместо этого он стиснул острые плечи и, с силой встряхнув Банди, швырнул его к стене, заставил вжаться спиной в шершавую поверхность. И на секунду замер, нависая сверху, всем существом впитывая сопротивление сильного худощавого тела, прежде чем накрыть губами губы. Целуя жадно и глубоко, впиваясь зубами в тёплую влажную плоть, погружаясь и захватывая. Голова пошла кругом – то ли от нехватки воздуха, то ли от захлёстывающего безумия. Дамер отстранился, мутным взглядом окидывая полузакрытые глаза, тонко вздрагивающие ноздри, руки, безвольно лежащие на его груди – пытался оттолкнуть, но так и застыл, подчиняясь… И осторожно приподнял подбородок мужчины, с неожиданным трепетом касаясь губами беззащитного горла. Тед всхлипнул; его руки пришли в движение, смыкаясь на затылке Дамера, зарываясь пальцами в светлые волосы и тут же скользя под воротник. Бёдра подались вперёд, тесно прижимаясь, и теперь уже Джеффри сдавленно застонал, втягивая нежную кожу и собирая языком её вкус. - Куртка… На хрен её… Джефф… Дамер невольно улыбнулся, освобождаясь от одежды и стаскивая с Банди пальто, расстёгивая рубашку. Руки Теда метались от пуговиц – больше мешая, чем помогая – к поясу Джеффа, нетерпеливо трогали ремень, словно старались успеть всё и сразу. Ненавижу… Всей душой ненавижу Наконец рубашка оказалась отправлена на пол, рядом с верхней одеждой. Джеффри стянул свитер, развернул Теда лицом к стене и прильнул грудью к выступающим лопаткам, оглаживая рёбра, постепенно спускаясь вниз, чтобы следом расстегнуть брюки и спустить их сразу к лодыжкам. Коленом раздвинул бёдра шире, подтолкнул в стороны ноги, скованные одеждой и бельём. - Джефф, мать твою… – Банди прижал ладонь ко рту, пытаясь успокоить частое неровное дыхание. Дамер видел, как побелели его пальцы; как резко вздрагивало напряжённое плечо. – Это жутко. Но как же я тебя хочу… Джеффри отвёл в сторону руку мужчины и бережно погладил полуоткрытые губы. И прошептал, склонившись к ушной раковине – - Тогда облизывай. Прикосновение языка к сухим пальцам отозвалось багровым, испепеляющим жаром, бросившимся разом к голове и к низу живота, гулким стуком отдающимся в ушах. Дамер захлебнулся воздухом и судорожно метнулся свободной рукой к молнии джинсов, освобождая готовую разорваться плоть. - Руки – на стену. – Джеффри выдохнул в пылающее ухо и чтобы успокоиться, легонько провёл по его кромке носом. - Ох… Однозначно, не те люди меня арестовывали… - Просто заткнись, – сквозь смех прошептал Дамер, утыкаясь лицом в крепкое плечо. И, закрепляя свои слова, погрузил сразу три пальца в горячий рот. Одновременно поднося руку к его напряжённому члену и – не сжимая, нет. Лишь невесомо проводя по головке. Ладони, прижатые к стене и ведь послушался, надо же стиснулись в кулаки. Джеффри помедлил, не зная, кого из них мучает сильнее – и наконец развёл прохладные ягодицы, проник влажными пальцами в пульсирующее узкое тело. Тед жалобно застонал; руки рванулись было вниз, но остановились, и мужчина вцепился зубами в запястье, прижавшись лбом к стене. Резкий излом бровей и бьющаяся на виске жилка, дрожь полусогнутых коленей… Нет нет нет, я не должен спешить Идиот, только пожалуйста, не причиняй себе вред Всё труднее становилось контролировать себя. Рука помимо воли двигалась всё быстрее, жадно и бесцеремонно, и наконец пальцы выскользнули, заставляя Банди неконтролируемо податься назад; Джефф рвано выдохнул, сначала просто упираясь в темноватую ложбинку, а потом медленно толкаясь внутрь – затаив дыхание, не в силах оторвать заворожённый взгляд от их сливающихся тел. Плоть, принимающая плоть. Мост, концентрирующий в себе ощущения, пылающий болезненным наслаждением. Зримый и осязаемый образ единения – два существа, утративших себя и возродившихся конгломератом органов, патологий, желаний… Дамер впился пальцами в узкие гладкие бёдра и вонзился глубже, задыхаясь от захлёстывающих ощущений и тут же отстраняясь, двигаясь в жёстком, нетерпеливом ритме. Реальность распадалась. Делилась на череду образов, будто бы выхваченных вспышкой из темноты, загорающихся на сетчатке ярко и детально – совсем как те фотографии, что хранились на нижней полке шкафа. Резкий, напряжённый изгиб поясницы. Дельтовидные мышцы, перекатывающиеся под кожей. Немо распахнутый рот. Маслянистый след слюны на тонком запястье, и там же – наливающиеся краснотой полукружия, оставленные зубами. Нет Нет нет нет Только не так, только не со мной Джеффри стиснул челюсти, с усилием заставляя себя остановиться; обхватывая Банди поперёк груди, прижимая к себе. Коротко, отрывисто целуя плечи, призывно откинутую шею, пытаясь дотянуться до губ и поймать горячее дыхание. Тед гибко выгнулся, вплетая в выдох тихий протяжный стон, когда сильная ладонь легла на его член и медленно прошлась от основания к скользкой твёрдой головке, балансируя на грани контроля и нежности, сжимаясь ровно настолько, чтобы наслаждение не перетекло в пытку. И через мгновение бёдра Джеффа задвигались в такт – так же неспешно и волнообразно, словно струясь и пульсируя. Тело Теда пульсировало вместе с ним, подхватывая и продолжая движения, упругие и в то же время мягкие. Жидкий мёд и тёплая густая кровь; биение сердца в средостении – систолы и диастолы, ритмичные толчки и сбивающееся дыхание. Джеффри не раз видел человеческие сердца. Брал их в руки, иногда ещё тёплые, трогал и сминал влажно-пружинящие камеры, запускал пальцы в просвет сосудов, чувствуя искрящееся возбуждение. И только сейчас мелькнуло неосознанное желание увидеть сердце живым – подвижным и трепещущим, связанным с ещё действующим телом. Развязка пришла неожиданно. Банди вдруг снова напрягся, хватая ртом воздух; его пальцы заскребли по стене, царапая выцветшие обои; бросились к лицу, вновь пытаясь зажать рот, удержать в горле короткий отчаянный крик. Джеффри задвигался быстрее, не давая мужчине вернуть контроль над собой, и сам не заметил, как перешёл за грань. Красные пятна замелькали перед зажмуренными глазами, ладонь стиснулась в последний раз, пропуская семя между пальцев. Дамер медленно осел на пол, прижимая к себе обмякшее подрагивающее тело. Постепенно возвращались нормальные ощущения; мысли лениво выплывали на поверхность из вязкого марева. Он отнимал жизни Он силой вырывал для себя удовольствия, уродуя и уничтожая то, что попадало ему в руки Он – то, чего не должно быть в этом мире. Так же, как и тебя И что ты чувствуешь в связи со всем этим?.. …То, что я его люблю Банди шевельнулся в его руках, пытаясь повернуться, но мужчина лишь крепче сомкнул объятия. - Джефф... Дамер качнул головой. Охрипший голос Теда отдавался теплом где-то в животе, и это тепло готово было заструиться ниже, лаская и наливаясь… Ох, нет. Угомонись, ты ведь уже не подросток - Джеффри Лайонел Дамер. – Тед дёрнулся сильнее. – Я понимаю, твои прежние партнёры были более… пассивны, кхм. Но я пока жив. Как бы убийственно хорошо мне не было. И прямо сейчас я нуждаюсь в душе. Джеффри хмыкнул и мягко прикусил чуть влажную от пота шею. Неохотно разомкнул руки; отстранился, покидая податливую плоть. Густые беловатые подтёки на покрасневшей коже казались упоительно, захватывающе красивыми. Тед, с трудом и удерживая равновесие, выпутался из остатков одежды и на секунду замешкался. А потом наклонился ко всё ещё сидящему на полу Дамеру и коротко поцеловал в губы. И, оступаясь, скрылся за дверью ванной комнаты. Дамер встал следом и направился к кухонной раковине, стараясь не улыбаться слишком широко. *** Едва он привёл себя в порядок и опустил полотенце на крючок, как в дверь постучали. Быстро, громко и – другого слова у него не нашлось – отчаянно. Дамер вздрогнул от неожиданности и неосознанно потянулся к карману джинсов, где привычной, нагретой от тела тяжестью ощущался нож. Пока он приближался к выходу, стук повторился, на этот раз ещё громче. Джеффри резко распахнул дверь, одним движением перехватил не успевшую отдернуться тонкую руку и с лёгкостью втащил не отличающуюся крупными размерами фигуру в полумрак прихожей. Одновременно прижимая наточенное тёплое лезвие к чужому горлу. - Майкл, Майкл, выслушай пожалуйста! – послышался задыхающийся голос, и Дамер отступил, испытывая желание одновременно рассмеяться, схватиться за голову и отвесить оплеуху прямо по растрёпанному кудрявому затылку. - Надеюсь, ты одна? - Да… Да! Я точно уверена, что за мной никто не шёл. Пожалуйста!.. - Заходи. – Джеффри вздохнул и устало махнул рукой в сторону кухни. Мэри Палп последовала за ним нетвёрдой походкой и рухнула на подставленный стул, прижимая ладони к щекам. - Ты бежала? Девушка мотнула головой. - Ехала. На велосипеде. Дамер предостерегающе поднял руку и снова выскользнул в темноту. Бегло огляделся; поднял брошенный у самого порога повидавший виды велосипед – слишком громоздкий для девушки, с облупившийся бирюзовой краской на раме – и откатил его за дом. Вернулся на кухню, встреченный полубезумным взглядом распахнутых светло-карих глаз. - Линч всё… понял, – Мэри шумно выдохнула, принимая стакан с водой из рук Джеффа и лихорадочно оглядываясь. Пунцовые пятна на бледных щеках уже начали выцветать, но дыхание, сбитое быстрой ездой, всё ещё подводило девушку. – Линч понял, что за ним следят. И он понял, что это связано с побегом… с его побегом. - Правда? Как любопытно. Джеффри резко повернулся к Теду, бесшумно появившемуся в дверях. Расстёгнутая рубашка небрежно болталась на плечах; короткие тёмные волосы поблёскивали ещё не обсохшей влагой. Обходя Дамера, он как бы ненароком коснулся тыльной стороной ладони его предплечья. - Здравствуй, Лорелин. Я очень рад, что ты решила заглянуть сейчас. А не получасом раньше, например. Банди широко улыбнулся, и девушка снова вспыхнула, вцепившись обеими руками в стакан. Ну что же. Ты ведь был готов к этому. Глупо было надеяться, что этого не произойдёт. Теперь будь добр, позаботься о последствиях. Дамер прикрыл веки, прислонившись плечом к стене. Тяжесть, рухнувшая вниз при первых словах Мэри, теперь улеглась где-то на дне грудной клетки, спокойно и мирно – если хочешь, можно и вовсе не замечать. - Ты уверена, Мэри? - Да. Он пришёл ко мне на работу сегодня. – Девушка сделала глоток и поставила стакан на стол, встряхнув растрёпанной головой. Джеффри вспомнил, как при первой встрече мимоходом задался вопросом, сколько ей лет. Сейчас она больше всего походила на мальчишку, совершающего самую большую шалость своей жизни – напуганного, но решительного. – Спрашивал, не боюсь ли я сидеть одна. А потом заговорил о… тебе. – Мэри неуверенно покосилась на Теда. – Сказал, что ты не мог сбежать сам, что тебе явно кто-то помогает. И всё время пялился на меня. Глаза девушки блеснули; побелели костяшки пальцев, сомкнутых в замок на столе. Дамер успел заметить до крови ободранную кожу вокруг коротких ногтей. - Ты что-то сказала ему? - Нет! – Девушка посмотрела на Джеффри почти зло. – Я не знала, чего от него ждать. С ним что-то не так, я не знаю что, но... А потом в магазин зашёл парень… И он начал пялиться уже на него. Он как будто забыл про меня. Парень купил сигареты, а он пошёл за ним. - Какой-то его знакомый? - Нет. Я думаю, нет. Я его тоже не знаю. Немного постарше меня… красивый. – Мэри склонилась над столом и заговорила быстрее. – Я не стала смотреть, куда они пошли. Схватила велосипед и поехала к вам. Даже убираться не стала. - Кстати, а как ты узнала адрес? – Банди слегка сощурился. - Я… – Взгляд девушки заметался по сторонам, а Джеффри про себя отметил, что по способности меняться в лице ей пожалуй нет равных. Теперь Мэри была бледнее фаянсовой раковины. – Я… Проверила по телефонному справочнику… - Ага. – В зрачках Теда мелькнуло понимание, и он снова улыбнулся. – А ты молодец. - Теперь вы меня убьёте? – Мэри подняла совершенно сухие карие глаза и посмотрела в упор. Почему-то прямо на Джеффа. Бегло скользнула по рукам, скрещенным на груди. Молча кивнула, будто бы отвечая сама себе. В глубине памяти неосознанно всколыхнулось полузабытое ощущение – горячая напряжённая шея под ладонями, глазные яблоки, красные от сетки проступающих сосудов, свистящий хрип, когда большие пальцы клином погружаются в ярёмную впадину… А ещё – жгучее, вяжущее, лихорадочное желание обладать. Что с тобой? Не научился разделять смерть с похотью? Как насчёт уничтожения существа, никак не связанного с твоей жаждой? Не вплетённого в ваш клубок из ненависти, страсти и собственничества? Дважды мигнула неяркая лампа в жёлтом парусиновом абажуре, и темнота, таящаяся за окнами, в прихожей, робко стелящаяся по углам, вдруг обрела плотность. Банди присел за стол напротив девушки. Мягко накрыл ладонью её сцепленные руки; слегка склонил голову набок, заглядывая ей в лицо. - Ну как ты можешь сомневаться, Мэри. Конечно же, убьём. – Улыбка блеснула обнажённым лезвием. – Только потом. Сейчас у нас есть более срочные дела. Мэри, казалось, затаила дыхание. А потом быстро улыбнулась в ответ. - Тогда я знаю, с чего начать. *** Ветер утих, и стеклянисто-колкий ночной воздух повис прозрачной завесой; одно неловкое движение, резкий звук – и расколется, упадёт звенящей и острой россыпью. Потому мужчина был осторожен. Прикусив губу, отмёл короткой ржавой лопатой хрустящие от инея листья; тревожно оглянулся по сторонам. Подмёрзшая почва поддавалась с трудом. Не лучшее место и выход на самый надёжный, но время… Время подгоняло. Дышало за спиной, дразнило, вызывая болезненный зуд в пальцах. Наконец он распрямился, устало поводя плечами. Чёрные пластиковые пакеты глухо упали на дно неглубокой ямы. Зашелестела комковатая земля вперемешку с листьями. Содержимое оставшегося пакета неряшливой грудой было вывалено поодаль. Мужчина опрокинул над ней жестяную канистру, морщась от резкого летучего запаха. Щелчок – и над грудой взметнулось жёлтое пламя, лёгкое и прозрачное, постепенно обретающее плотность, окрашиваясь душной копотью. Человек замер, неотрывно глядя на то, как огонь поглощает комками свёрнутую одежду – чёрные брюки, мягкую замшевую куртку, рубашку с бурыми засохшими пятнами на воротнике. Глаза, слезящиеся от едкого дыма, распахнутые и неподвижные, казались стеклянными, и лишь пляшущие языки пламени, отражаясь в них, создавали иллюзию жизни. В какой-то момент из кармана наполовину обуглившейся куртки выпал скомканный листок; выгнулся под действием жара, открывая чёрные печатные буквы – Магазин Хьюго Моргана. Оплата наличными – прежде чем скорчиться и рассыпаться окончательно. Мужчина развернулся и направился к спрятанной за деревьями машине, небрежно размахивая лопатой. *** Мануэль Родригес Санчес (в жизни никто не называл его полным именем – Санчес он и есть Санчес, знаток дури и любитель повеселиться) притормозил перед домом и, крякнув, вылез из машины. За месяцы, проведённые в тюрьме, живот изрядно вырос. Что однако не лишало мужчину ни внушительного размаха плеч, ни поистине медвежьей хватки длинных крепких рук. Санчес шумно хлопнул дверцей и направился к дому, который он в последние дни делил с Лео. Судя по чернеющим окнам, приятель либо где-то шатался, либо спал. Санчес и сам был не прочь сразу же завалиться в постель – назавтра предстоял ранний подъём, а тёмная и пустая улица поневоле наводила на мысли о тишине и покое. Почти пустая. На краю дороги совсем рядом с домом девчонка в спортивной куртке возилась с огромным и явно тяжёлым велосипедом, завалившимся набок. Завидев Санчеса, она подняла голову и неловко вскочила. - Мистер! Мистер, слава Богу, хоть кто-то здесь прошёл! А то я уже хотела в дома стучаться. – Девчонка виновато улыбнулась, растирая озябшие руки. – Помогите, пожалуйста! Цепь слетела, никак не могу её обратно… А до дома далеко катить… Санчес с досадой вздохнул. Разобраться с цепью – раз плюнуть, но уж очень не хотелось тратить время. Утром он обещал отвезти племянницу на ферму, показать коров и бычков, может быть покатать на лошади, если не струсит… А он и так припозднился. И угораздило же девчонке ездить на такой куче железа. Ладно бы ещё девица была в его вкусе, а тут и посмотреть не на что – худая, блеклая, большеносая. Ещё и подстрижена коротко, со стороны от мальчика не отличишь. А впрочем… - Показывай, что там у тебя. – Санчес присел на корточки перед велосипедом, и девчонка радостно подпрыгнула. - Сморите, вот так я её пытаюсь вернуть на место, но только чуть проверну – и опять слетает… Вот, вот видите! - Да подожди ты, – Санчес отмахнулся и, кряхтя, наклонился ближе. Несмотря на морозец, на лбу его выступили капли пота. От девчонки приятно пахло шампунем и свежим чаем, и мужчина не удержался – потрепал пыльной рукой за бледную щёку. Девица мигом покраснела. - Может её вот здесь ослабить? Или наоборот подтянуть? Как думаете? За спиной тихо и неторопливо прошуршали шины. Санчес обернулся и увидел чёрный пикап с выключенными фарами. А совсем рядом – высокую фигуру, теряющуюся в темноте. А потом вспыхнула резкая боль в затылке, и в темноте потерялось всё. *** Мэри повернула ключ в замке и на негнущихся ногах шагнула в прихожую. Тепло и привычные запахи дома окутали её, успокаивая. И всё равно, желание как можно быстрее позвать сестру боролось в ней с опасением разбудить девочку. Настенные часы показывали без четверти два. Из полумрака комнаты доносилось тихое бормотание телевизора. Девушка медленно выдохнула, прислонившись спиной к двери, и зажмурилась. «Раз. Два. Три. Пожалуйста, пусть всё будет хорошо». Шорох и шлёпанье босых ног заставили её открыть глаза. - Бренда, и почему же ты не спишь? – Горячая волна облегчения не позволила голосу звучать слишком строго. Девочка лет восьми подтянула жёлтые пижамные штаны и пожала плечами. Её тёмно-русые волосы были заплетены в густую длинную косу, и лишь вокруг лица непослушные завитки напоминали о вихрастой голове Мэри. - Мама в ночь работает, тебя всё нет. Скучно спать одной. - А сидеть перед телевизором – весело? Иди ложись, только не на диван, а в кровать. Я сейчас приду. Девочка кивнула, зевая во весь рот, и направилась в комнату. Мэри включила электрический чайник и села за шаткий деревянный стол, бездумно глядя перед собой. События минувшего вечера поднимались и медленно выстраивались перед ней во всей своей больной фантастичности. Безумные, застывшие глаза Кенни Линча и его широкая улыбка. Страх, приковывающий к месту. Дом Алонзо Тайпера на краю города, именно такой, каким он ей представлялся; не безжизненный, нет – скорее живущий какой-то иной жизнью – и два человека в нём. Тоже будто бы существующие в другом измерении. Как бы напугана она ни была, Мэри видела, чувствовала, как эти двое кружатся в своём общем танце, в ненавязчивом узоре движений, взглядов, мимики. В их пространстве, пронизанном общей тайной. Майкл Гейси, до этого бывший для неё добродушным и безликим парнем-у-тюрьмы, а после – спокойным и отрешённым голосом в телефонной трубке, теперь облёкся плотью. И в этой плоти жило существо, прошедшее через ад. Странное, тихое, обезображенное, но – неуловимо прекрасное. И понимание этого тоже впитывалось на уровне ощущений, проникало вместе с тяжёлым взглядом пронзительно-синих глаз, в этот раз не скрытых стёклами очков. Он уже убивал. Так ли много, как Банди, и с такой ли жесткостью – неважно. Важнее было то, что он готов был убить снова. И рядом с ним – Теодор. Мягкий, текучий, многоликий. Бархат, шёлк, серебро и окровавленные жернова в одном флаконе. Тонкие пальцы, увенчанные стальными когтями. О, теперь она предельно хорошо видела то лицо, что с одинаковой нежностью улыбалось своим пассиям и мёртвым головам, собственноручно отделённым от тел. Нет, никакой он не праведник, сбившийся с дороги. И понимания с ним может быть не больше, чем с пауком, притаившимся на своей сети. А что же она? Как так получилось, что в это болезненное сплетение затесался незаметный камушек, гладкий и обкатанный жизнью, привыкший сливаться с миллионами таких же, шуршащих и трущихся под ногами? Настоящее создано из неосознанных выборов. Насколько бы проще была жизнь, если бы каждый раз, стоя на развилке, мы понимали, куда нас выведет этот путь! Да что там – хотя бы просто понимали, что совершаем выбор. Первое решение Мэри приняла, с замирающим сердцем глядя на фото в газете. Второй – отправляя письмо в тюрьму округа Питкин. Третий – дрожащими руками вручая улыбающемуся монстру стопку листов, своё неловкое и наивное подношение, вызревшее из семян одиночества, главную ценность, ибо в нём (впервые!) она открыла подлинную себя. И наконец, четвёртый и самый главный был сделан за прилавком магазина, на шатком пластиковом стуле, перед самым закрытием. Страх, клубившийся в ней последние недели, властный и парализующий, сгустился окончательно. И выпустил на поверхность жгучее чувство, которое в тот момент девушка не смогла описать. Чувство родило мысль – острую и непривычную, как длинный стальной стилет среди игрушечных сабель. И мысль вонзилась вопросом. Вот есть мир – кишащий безумием, бурлящий огнём и кровью; мир, в котором невинных девушек калечат и убивают ради удовлетворения своих желаний; в котором одни преступники терзают других, потому что в их представлении такова справедливость; где в придорожном мотеле легко можно наткнуться на изуродованные трупы… Мир, в котором есть существа, считающие себя выше общественных законов, владеющие особой формой свободы – свободой бешеной собаки, готовой вцепиться в любого согласно своим внутренним импульсам. И есть она. Безвольная жертва, замирающая перед лицом очередного хищника. Так какого хрена? Решение было принято. Принято ещё до того, как она, оседлав велосипед, мчалась к зелёному дому (не к матери, не в полицию с повинной!), до того, как она улыбнулась в ответ на шутливый приговор, до того, как сама предложила стать приманкой на охоте. Всё это было уже последствиями решения. Что же, за любое решение рано или поздно придётся отвечать. Двумя часами ранее, сидя на кухне в доме Алонзо Тайпера, Тед Банди приподнял тёмную бровь и откинулся на стуле. - И что же ты предлагаешь? - Кенни Линч подозревает об опасности, но ко мне пришёл один и без полиции. Значит, его ещё можно застать врасплох. Если хотите действовать немедленно, лучше начать с него. Вопрос лишь в том, куда он направился из магазина и что намерен делать. Он не в себе, явно... Лео Джиллинджер и Мануэль Санчес сейчас живут вместе. Завтра выходные, так что Джиллинджер либо пьян и лежит дома, либо пьян в каком-нибудь баре. Санчес всегда возвращается поздно, так что одного из них есть шанс застать возле дома. Мэри перевела дух. - Этих двоих я могу отвлечь, пока вы… Пока вы, ну… - Пока мы похитим их, дабы впоследствии убить. – Банди растянул губы в улыбке. – Да, именно в такое дело ты ввязалась. - Я понимаю. И я могу быть полезной. – Лицо горело, но Мэри смогла выдержать взгляд Теда. Мэри, способная смотреть в глаза людям лишь вскользь. Майкл Гейси, до этого молча стоящий со скрещенными руками, обошёл их и поставил на стол три разномастные фарфоровые чашки. Затеплил газовую горелку под старым закопчённым чайником. - Если поедем за Линчем сейчас, можем зря потерять время. Возьмём одного из двоих. Линч будет сам искать нас. Точнее, вас. И в этом его слабость. – Мужчина скупо улыбнулся, и Мэри неожиданно отметила, что ловит каждый звук его тихого голоса. – Мэри, поедешь с нами. Если ты правда готова. Потом сразу в горную хижину. И Тед, застегни рубашку, пожалуйста. Ты смущаешь девушку. Уже в машине, когда они отъезжали с грузным бессознательным телом Санчеса, он спросил, искоса глядя на неё – - Почему? - Потому что я устала бояться. И будь что будет. Гейси кивнул, чуть приподняв уголки губ. А в груди девушки вдруг разлился холод. «…будь что будет…» «…искать нас. Точнее, вас…» Бренда, одна в квартире. Мать, чья смена должна закончиться только под утро. Кенни Линч, каким-то образом узнавший, где работает Мэри. - Я должна вернуться домой. Моя сестра… Боже, если он заявится к ней!.. - Вряд ли это будет сегодня. А завтра мы уже будем здесь. - Умоляю, я просто должна знать! Я вернусь, как только она будет в безопасности. Истерика уже готова была подступить к горлу, когда Гейси затормозил. Тед лишь с недоумением развёл руками. - Иди. Завтра ты должна быть у зелёного дома. Да, за любое решение рано или поздно придётся отвечать. Закипевший чайник выпустил белёсую струйку пара. Мэри встряхнула головой; бросила в чашку сразу несколько ложек растворимого кофе. Поспать этой ночью уже не получится. Мэри снова боялась. Не беглого серийного убийцу и его загадочного спутника, а гражданина, отпущенного из тюрьмы по закону. Первые довезли её до дома – живой и невредимой – и даже помогли вытащить велосипед из пикапа. Другой маячил неясной угрозой где-то в ночи. - Я вернусь. Обещаю, что вернусь. – Прошептала девушка наполненной чашке. Как только она спрячет мать и сестру в деревне, она помчится к зелёному дому. Она будет ждать там, сколько потребуется. А если не дождётся, отправится в горную хижину. Пока они забирались в пикап, Мэри успела мельком посмотреть в лежащую на сиденье карту и разглядеть отметку рядом с дорогой. Всё, что схватывала память Мэри, оставалось в ней накрепко и надолго. *** Три керосиновые лампы давали достаточно света, даря предметам должную чёткость – и при этом множили тени. Заставляли их извиваться и разбегаться в стороны при каждом движении стылого воздуха, веером расходиться и искажать очертания. Угольная печка наверху успела прогреть помещение ровно настолько, чтобы возле рта не клубился пар. Джеффри сидел на ящике напротив стула с высокой спинкой, подперев подбородок и задумчиво проводя пальцем по плотно сжатым губам. Взгляд его застыл, и лишь огоньки от трёх фитилей то и дело подрагивали в глазах, добавляя в синеву рыжевато-бронзовый оттенок. Сознание кольцами свернулось в глубине, не то в ожидании, не то в безмолвном созерцании. Человек на стуле не шевелился. Клейкая лента плотно опутывала его плечи и широкую грудь, прижимала запястья к деревянным подлокотникам. Крупная голова безвольно поникла, и с толстой нижней губы вниз тянулась поблёскивающая нитка слюны. Тед стоял за спиной, теряясь в сумраке. Дамер не мог его видеть, но чувствовал шеей и лопатками его тепло, вслушивался в почти беззвучное дыхание. Слух, от природы острый, теперь достиг вовсе звериной чуткости. - Знаешь, – Джеффри наконец нарушил молчание, – Я много думал об этом моменте. Представлял, с какой ненавистью буду смотреть на него. А сейчас… Его будто и нет здесь. Я думаю о тебе. Банди пошевелился, сокращая расстояние. Теперь в затхлый подвальный запах вплетался тонкий аромат его тела, оттенённый привкусом табачного дыма. - Скажи, чего ты хочешь, Тед? - Я хочу видеть, как ты делаешь это. – Банди говорил на выдохе, чуть растягивая слова. И от мягкой, ласкающей глубины его голоса вдоль позвоночника поползли мурашки. – На тебя ведь никто не смотрел раньше?.. Дамер сглотнул. И в тот же момент мужчина на стуле задвигался; невнятно заворчал, поднимая тяжёлые веки. Секунда – и затуманенные чёрные глаза остро блеснули, грузное тело с неожиданной проворностью подскочило, приподнимая стул над землёй, и ринулось вперёд. Тед среагировал мгновенно. Его рука метнулась в сторону, выхватывая с захламленной полки пустую бутылку, и с размаха опуская её на выпуклый лоб. Послышался звонкий треск, и Санчес рухнул обратно, часто моргая и блуждая потерянным взглядом по сторонам. Банди поднёс к глазам белую этикетку с красными буквами и хмыкнул. - Анис Манолете. Я бы попробовал. – Полурасколотая бутылка со звоном отправилась в угол подвала. - Послушай, парень, – Санчес наконец сфокусировался на Дамере и хрипло откашлялся, – Я тебя не знаю, но неприятности мне не нужны. Скажи, сколько тебе нужно, я заплачу. - Непременно заплатишь. – Тед выступил вперёд, положив ладонь на плечо Джеффри. В его голосе явно слышалась улыбка. – Привет, Мануэль. Брови Санчеса нахмурились. Он беззвучно пошевелил губами, будто не веря своим глазам. - Твою-то мать… Грёбаный ублюдок, и хватило же у тебя наглости! Банди склонился к Джеффу, и шепнул, почти касаясь щеки – - Здесь нужно лезвие подлиннее. Мужчина почувствовал под пальцами гладкую рукоятку поварского ножа. Он встал, поражаясь странной лёгкости и отсутствию мыслей. Нож лежал в руке удобно и ладно, острый и в меру тяжёлый. Санчес попытался снова вскочить, но тяжёлая ладонь грубо вернула его обратно. Джеффри наклонил голову набок, глядя сверху вниз на смуглое искажённое лицо, блестящее от бисерных капель пота; бегло скользнул глазами по туловищу, находя точку, где под тупым углом сходились линии рёбер. И одним резким движением всадил лезвие до самой рукояти. Тело задёргалось, будто через него пропустили ток, пытаясь согнуться – и уткнулось бы головой в собственные колени, если бы не клейкая лента. Послышались хриплые частые вдохи, будто Санчес пытался набрать в лёгкие воздух, но не мог. Дамер стиснул зубы от напряжения, вжимая рукоять в солнечное сплетение, чувствуя, как пальцы скользят в горячей жидкости, толчками льющейся на выступающий живот жертвы, пропитывающей одежду. Ну вот и всё И как это – резать ещё живую плоть? Каково это – лишать жизни вот так?.. Было потрясающе. Потому что Банди подступил совсем близко, обвил руками сзади, прижимаясь; скользя ладонями по груди, бокам, торопливо расстёгивая рубашку и тут же с жадностью касаясь обнажённой кожи. - Вот так… Хорошо… Ты ведь не хочешь испачкаться? – Его шёпот был горячим и влажным, губы на выдохе касались шеи. – Ты рассказывал мне, что снимаешь одежду, когда работаешь ножом. Я помню… Боже, какой ты красивый… Рубашка зашуршала по плечам, и Дамеру пришлось на секунду отпустить нож, чтобы высвободиться из рукавов. Санчес захрипел, по-бычьи мотая головой, упираясь ногами в пол, отталкиваясь назад. И Джеффри позволил ему наполовину соскочить с лезвия – чтобы вновь погрузить нож, уже под другим углом. Мужчина неожиданно высоко вскрикнул, продолжая трястись, пока рукоять медленно поворачивалась в ране. Внутри тела что-то податливо хлюпало. Тед уже поднырнул под руки Дамера и опустился к его ногам, расстёгивая джинсы, стаскивая остатки одежды, беспорядочно целуя бёдра, живот, колени, и сразу же поднимаясь, стараясь поплотнее прильнуть к горячей спине. Джеффри не чувствовал холода. Его кожа казалась раскалённой; пламя, горящее внутри, готово было вырваться изо рта, опаляя подбородок. Джеффри пылал, жарче всего вспыхивая там, где его касались ладони Банди, где скользили его язык и губы, где бёдра требовательно прижимались и тёрлись, стремясь к большему соприкосновению. Он не сразу понял, когда руки Теда легли на нож поверх его пальцев и, направляя, поднялись вверх, занося острие возле надплечья жертвы. Короткий замах – и лезвие легко и гладко вошло чуть выше ключицы. Кровь брызнула, стекая по запястьям, и Банди отпустил рукоять, нежно гладя костяшки Дамера, размазывая кровь по предплечьям, прослеживая очертания выступающих мышц. Выскользнул нож, глухо падая на земляной пол, бордовый от впитавшейся крови. Крик Санчеса сменился бульканьем, меж толстых губ проступила алая пена. Но это было уже не важно. Потому что узкие изящные ладони снова вернулись к груди Джеффа, вжимаясь и лаская, оставляя красные липкие следы на светлой коже. И они неуклонно направлялись вниз. Дамер запрокинул голову и тихо, гортанно застонал, когда окровавленные пальцы крепко взялись за его член. Тонкая кожа легко сдвигалась под сильными, быстрыми движениями, окрашиваясь блестящей багряной жидкостью. Джеффри почувствовал, как его ноги подкашиваются, и отступил назад. Тед на секунду отпустил его, вызвав почти болезненное ощущение пустоты, но только для того, чтобы усадить обратно на ящик. И опуститься на землю между его колен. Дамер моргнул, затаив дыхание. Не осознавая реальности происходящего. Свет керосиновых ламп, контрастно разбивающий всё вокруг на чёрное и золотое. Тени, мечущиеся по подвалу, заставляющие приходить в движение стены, пол, кучи хлама по углам. Тяжёлый металлический запах, казалось, пропитавший всё. Агонизирующее тело на залитом кровью стуле. Кровь на полу. Кровь, каплями сползающая от запястий к локтям, будто бы облекающая в красные перчатки. Кровь, хаотичными узорами размазанная по груди. Кровь под руками Теда, медленно слизывающего бордовые разводы с его члена. Джеффри до хруста вцепился в край ящика. Этого не может быть Ты знал, что рано или поздно окончательно съедешь с катушек Ты… Попытки мыслить прекратились, едва начавшись. Сознание схлопнулось, оставляя лишь ощущения – острые, горячие, бескомпромиссные. Тед двигался неумело, задевая кожу зубами, не зная, куда деть язык, часто и судорожно сглатывая. И это лишь усиливало наслаждение, делало его невыносимым – настолько, что Джеффри не выдержал. Изогнулся дугой, почти падая с ящика, упираясь пятками в пол. И шумно выдохнул, ибо на стон уже не было сил. Банди отстранился, проглатывая семя, глядя прямо в глаза. А потом с силой свёл колени и прижал ладонь к паху, сгибаясь почти пополам. И вскрикнул, приникнув щекой к внутренней стороне бедра Джеффа. Тени на мгновение замерли, ложась на три неподвижных тела.