Сестра короля

Вот уже который день подряд Лувр буквально «стоял на ушах». Слуги метались по коридорам с выпученными глазами. То и дело что-то терялось. Придворные впадали в праведный гнев, буйствовали, кидаясь в лакеев и камердинеров всем, что под руку подвернется, ненадолго успокаивались, выслушивали донесения и снова гневались. На время были позабыты обычные склоки и грязные сплетни, отставлены в сторону привычные развлечения. Королевский двор гудел как растревоженный улей. Иногда казалось, что придворные юного короля просто сошли с ума. Причиной учиненного дурдома было приготовление к свадьбе. Вернее, сразу к двум свадьбам в один и тот же день. Выходила замуж сестра короля за одного из мелкопоместных графов и капитан королевских мушкетеров женился на мамзель весьма сомнительного происхождения. Оба брака были по велению короля, что породило много разных сплетен. Придворные никак не могли разделиться кто в какой свите будет присутствовать на столь знаменательном событии. По правилам этикета свита должна иметь знаки отличия — цвет или вещь — указывающая к какой паре брачующихся кто принадлежит или к свите короля. Трудность состояла в том, что никак не могли определиться с отличительным знаком. Трудность дополнялась тем, что никто не знал даже цветов свадебных нарядов. Платья принцессы Немурской и мадемуазель Вилларсо шились не в Лувре. Выяснив, что одно из платьев готовится в поместье Вилларсо, туда был незамедлительно отправлен шпион, что бы выкрасть или выкупить, как получится, цвет и фасон подвенечного наряда. Но так как придворные не смогли договориться о личности шпиона, то шпионов отправилось по меньшей мере около десятка. Сведения, что были привезены были столь противоречивы, что никакой ценности не имели. Где шилось платье принцессы никому так и не удалось разузнать. Было известно, что после помолвки сестра короля покинула Париж и пока не появлялась. На осторожные вопросы о местонахождении сестры король пожимал плечами. От недостатка информации придумывались самые различные версии. Сплетни ходили кругами, возвращаясь к сочинителю в самом невероятном исполнении, чтобы в приукрашенном виде быть запущенными по новому кругу. То и дело вспыхивали ссоры. Юный месье Сувите был заколот на дуэли. Свадьба стала обрастать мифами и на ходу сочиненными легендами. Чем ближе был назначенный день, тем больше накалялись страсти. В ночь перед свадьбой не спал весь Лувр. Слуги по велению капризов хозяев в сотый раз полностью перешивали наряды. Дамы и господа метались в своих покоях, опасались, что сделали неверный выбор и будут смешны, оскорблены, опозорены, выгнаны с церемонии, отлучены от двора и даже казнены. Как бы то ни было, в десять часов утра король вместе со своими разряженными придворными въехал в аббатство Сен-Жермен-де-Пре, где должна была пройти венчальная церемония. Свадебные кареты с будущими супругами подъехали почти сразу же после того, как король сел на назначенное место в церкви. Наконец заиграла музыка, монахи отворили огромные двери. Две пары, ведомые двумя епископами, величественно прошествовали к алтарю и опустились на колени. Весь королевский двор выдохнул с облегчением. Наконец тайны подвенечных нарядов были раскрыты. Мадемуазель Вилларсо была подобна ангелу в белом платье. Приставленная свита к их стороне тут же стала искать у себя белые ленты на нарядах. Таковые были найдены довольно быстро. А у кого их не было, с теми милостиво поделились. Камзол месье д’Артаньяна был густо расшит жемчугом под стать платья невесты. Жених и невеста счастьем не лучились, а соблюдали предписанное этикетом спокойствие и отстраненность. А вот свите принцессе Немурской пришлось поволноваться. Ее платье редкого розового цвета, огромный накрахмаленный воротник, большущий парик и густо набеленное лицо вызвали много пересудов. В огромном платье, с громадным количеством кружев и практически неузнаваемым лицом она казалась неживой куклой, что поставили перед ними словно в насмешку. Никто из опытных царедворцев даже помыслить не мог о таком цвете наряда. Предполагались черные, желтые, зеленые и даже редкие красные цвета, но никак не розовый. Ни у кого, ничего с собой розового не было. Смешавшись и заволновавшись, свита чуть не испортила торжество, пока кто-то не обратил внимание на розовые цветы на клумбе около церкви. Клумба опустела в один миг. Безжалостно сорванные цветы спешно прикалывались к нарядам, вставлялись в волосы. Наконец решив свои проблемы, придворные обратили внимание на невесту и жениха.

***

Открывая дверь кареты своей будущей супруге, граф де Ла Фер уже предчувствовал, что денек будет тот еще. Принцесса в своем роскошном подвенечном наряде больше похожая на пыльную куклу из ящика была явно чем-то недовольна. Нет, она не хмурилась, не кусала губы, не рвала тонкие белоснежные перчатки и со стороны казалась совершенно спокойна. Только стоять рядом с ней было совершенно невыносимо. Вокруг нее витал сам дух злости и ледяной ярости. То ли аура, то ли какая энергия отлетала от нее плотными темными сгустками. Двери аббатства уже были открыты, и граф уже не мог спросить о причинах будущую супругу. В церкви было душно. Опускаясь на колени перед епископом, граф опасался, что от громоздкого платья, жары и вони его невеста упадет в обморок. Во время короткой часовой мессы, принцесса Немурская ни разу не пошевелилась. Даже огонь свечи, что поднес епископ, не дрогнул от ее дыхания. Графу стало казаться, что его невеста уже давно в обмороке, просто упасть ей не позволяет жесткое платье. Подозрения усилились после того как был задан вопрос: «Согласна ли Шарлотта Бурбон принцесса Немурская стать женой графа де Ла Фер, быть ему слугой и опорой?» Принцесса, не отвечая, стояла, смотря неподвижным взглядом в пустоту. Епископ вынужден был трижды повторить вопрос и растеряно обернуться к королю, как куклообразная принцесса ожила, чуть слышно произнеся: «Согласна», тем самым превратившись в графиню де Ла Фер. Всего через пол часа им разрешили обменяться кольцами и, церемония была закончена. Ехать в Лувр им предстояло в одной карете. Граф вместе с лакеями помог затолкать огромную юбку новоиспеченной жены в узкие двери и сел на обитое бархатом сидение. Занавеси по случаю свадьбы были сняты. По пути нужно было приветствовать собравшуюся вокруг свадебного кортежа толпу дворян, горожан и черни. Процессия двигалась очень медленно. Путь, что проделывался обычно за час, они проделали за четыре. У графа была куча времени чтобы внимательно осмотреть супругу. Теперь она уже была не зла, казалось, что она пребывала в молчаливом то ли отупении, то ли оцепенении. За четыре часа, она не пошевелилась не разу, не напрягла скулы, не сделала взгляд более осмысленным. Только держалась за подаренный на помолвке графом браслет, как утопающий за спасательный плот. Обручальное кольцо на безымянном пальце ловило отблески солнца, преломляло их и ярко разбрызгивало по обивке кареты. В соответствии с этикетом придворные прибывали во дворец первыми, потом свежевенчанные супруги. Последним прибывал король. В Лувре был назначен бал в честь двойной свадьбы, во время которого полагалось представить королеве, кардиналу, королю и всему двору графиню де Ла Фер и мадам д’Артаньян. Когда наконец прибыл король, все уже ужасно устали. Граф первым представил свою супругу королеве-матери, кардиналу, прибывшему королю и каждому придворному, обходя их по кругу. К концу круга придворных, горло у графа болело, а язык уже не поворачивался произносить одно и тоже: «Моя жена, графиня де Ла Фер». Надо отдать должное новоиспеченной графине, несмотря на ужасное количество реверансов, она крепко стояла на ногах и даже ни разу не споткнулась. Когда наконец с этой церемонией было закончено и придворные занялись д’Артаньяном и представлением его супруги, граф и новоиспеченная графиня оказались предоставлены сами себе. — Вы как, живы, Оливье? — скрывшись от лишних глаз в смежном зале графиня облокотилась спиной о стену. — Жив, — все что удалось сказать графу онемевшим языком. Графиня немного некультурно хмыкнув, подошла к одному из накрытых столов, не стесняясь и не зовя слуг, сама налила вино в два бокала. Один из них протянула мужу. Причем все это сделано было с непринужденной легкостью и ненавязчивостью, быстро и привычно. Приподняв брови, граф смотрел на нее с удивлением. — Выпейте, — графиня залпом опорожнила бокал, — нам нужно вернуться. Скоро начнется бал. Граф помедлив все же выпил поданное вино. Сразу стало легче. Справившись с удивлением и отбросив лишние церемонии, сам наполнил бокалы. Графиня благодарно кивнула, взяв вино, и уселась на близстоящий табурет, вытянув ноги и, судя по быстрым нервным движениям, скинула туфли. Объемная юбка надежно скрыла это безобразие. Немного подумав граф опустился на соседний табурет, допивая вино. — Сейчас мы вернемся в зал, и я попробую уломать короля на пару танцев, — супруга по-женски, мелкими глоточками отпивала из бокала. — Как бы мне его затанцевать до смерти? — она задумчиво водила кончиком пальца по блестящему ободку. — Зачем? — граф искренне не понимал, для чего это нужно супруге, ведь и так видно, что она устала. — Не хочу, чтобы он шел к нам в спальню, — устало выдохнула графиня. — Эти придворные шакалы… а дьявол с ними. Пускай смотрят. Граф подавил желание поморщиться. За этот бесконечный месяц подготовки, за этот нескончаемый день, он совсем забыл, что ему предстоит «публичное подтверждение супружеских обязательств». Шум за дверьми в бальном зале все нарастал. Графиня со вздохом надела туфли, отставила пустой бокал и встала. Вместе с супругом она вернулась в зал, где никто не заметил их недолгого отсутствия. Д’Артаньян им последним представил свою супругу, впервые за всю церемонию споткнувшись на собственном имени. Но никто из придворных внимания уже на них не обращал. Подан ужин, заиграли музыканты. — Господин д’Артаньян вы в порядке? — с заботой спросила графиня, слитным незаметным движением перемещаясь за спину мадам д’Артаньян, подхватывая ее за мгновение до падения. Мужчины даже сообразить не успели. — Да, — капитан мушкетеров наблюдал за этой картиной ошалевшими глазами. — Пойдемте к окну, — быстро сориентировался граф. — Ничего, я в порядке. Почему-то ноги сами подогнулись, — новоиспеченная жена гасконца без труда восстановила равновесие. — Вы скоро привыкнете, — успокоила их графиня, быстро оглядываясь, насколько позволял громадный воротник. — Пока нас Людовик отсюда не выпустит, чего только не нахватаетесь. Осторожно, сюда идет король. При приближении Его Величества мужчины изобразили низкий поклон, дамы присели в глубоком реверансе. — Ну как вам мой подарок, господа? — король величественно обмахивался веером. — Наша благодарность и преданность Вашему Величеству не знает границ, — мгновенно сориентировался граф. — Мы счастливы угодить Вашему Величеству, — добавил д’Артаньян, еще раз поклонившись.  — Графиня, а вы наконец довольны? — с виду довольный Людовик прямо излучал сарказм всем своим видом. — Да, Ваше Величество, — графиня скромно потупила глазки. — У меня есть к вам просьба. Мужчины замерли, онемев от такой наглости графини. — Слушаю, — король отвернулся, готовясь уйти. — Одолжите мне пару туров танца, — графиня низко присела в реверансе, — А то поползли слухи, что мы уже впали в немилость к Вашему Величеству. — Как это вы, графиня, успеваете ухватывать самую суть сплетен, даже если они еще не поползли? — как-то по-человечески вздохнул юный король, но все же подал руку и повел в зал встраиваясь в танец. — Ничего себе, — д’Артаньян проводил их взглядом. — А графиня-то не промах, — и широко улыбнулся. — Как освоитесь, приходите в наше крыло. Выпьем, поболтаем, — граф наблюдал как танцуя его жена о чем-то разговаривает с королем. — Добрый вечер, господин граф, месье д’Артаньян, мадам д’Артаньян, — громовой голос около новоявленных придворных заставил их обернуться. — Позвольте засвидетельствовать вам свое почтение и поздравление. — И вам господин маркиз дю Валлон де Брасье де Пьерфон, — граф с нескрываемой насмешкой легко поклонился. Д’Артаньян ограничился широкой улыбкой и крепко пожал другу руку. Подле разряженного в камзол с драгоценностями здоровяка, стояла сама маркиза, склоняясь по всем правилам дворцового этикета. — Увы, еще нет, — вздохнул Портос, — еще не улажены последние формальности. Но как только будут улажены все вопросы, мы сразу же обвенчаемся…., — будущая чета маркизов бросила друг на друга взгляд: месье дю Валлон преисполненный жадности, а маркиза — полного обожания, что стало ясно, решат последние вопросы они очень быстро. — …У меня в монастыре, — вмешался в разговор подошедший дворянин. — Шевалье д’Эрббле, — по всем правилам склонилась будущая чета маркизов. Граф и д’Артаньян просто пожали руки. — Где же ваша будущая супруга, Арамис? — пылко воскликнул д’Артаньян. — Мы еще не женаты, и я не могу появляться вместе с ней на официальном балу, — он бросил короткий неодобрительный взгляд на чету дю Валлон. — Позвольте, — вмешалась в разговор маркиза, — мы официально пришли засвидетельствовать свое почтение, как подобает высокородным господам. Будущий супруг кивком подтвердил ее слова. — Пока вы не были представлены королю и двору, любое ваше появление неофициально, — вздохнул граф, припоминая пункт из придворного этикета. Будущие маркиз и маркиза резко помрачнели, даже сияние многочисленных камней на камзоле дю Валлона перестало так резать глаза. — А где ваша супруга, граф? — решил сменить тему шевалье д’Эрбле. — Танцует с братом, — граф легким кивком и поклоном указал на пару в центре танцующих придворных. Неофициальные гости буквально окаменели от удивления. Их удивил вовсе не тот факт, что жена Атоса танцует с королем, а то, что она ему что-то непрерывно говорит, а он слушает с недовольным лицом, но прерывать танец не спешит. — Что она делает? — почти прошептал д’Артаньян графу на ухо. — Выматывает короля, чтобы он не присутствовал на свидетельстве супружества, — так же тихо ответил граф. — Позвольте, так если король не пойдет к вам, значит он пойдет к нам, — с нескрываемым ужасом д’Артаньян посмотрел на жену. Та ответила ему таким же испуганным взглядом. — К вам не пойдет, — граф успокаивающе кивнул другу. — Не обижайтесь, милый д’Артаньян, но вам по статусу не положено. Хотя, — он задумался на несколько минут, — это же король.

***

Супружеские пары провожали на брачное ложе не так много придворных, как должны были. Люди устали. Подготовка вымотала больше, чем сам торжественный день. Посомневавшись, юный король примкнул к чете д’Артаньян, видимо решив, что на молодых смотреть намного приятнее. «Почему так далеко от королевских покоев? Она же сестра короля. Раньше эта часть была необитаема. Тут вообще можно жить? Говорят, что они тут под арестом. Почему король обделил их вниманием?» — графиня де Ла Фер прекрасно слышала неясные шепотки за спиной, пока их провожали до их покоев. Им было выделено старое жилое крыло со всего четырьмя комнатами. Три из них были еще не обставлены мебелью. В четвертой стояла кровать с балдахином и пустующий туалетный столик. Придворные без особого стеснения переодели новобрачных, передали одежду слугам и поодаль обступили кровать. Освобожденная от корсетов, юбок, кружев и белил, одетая в длинную белую сорочку и придерживая специальные прорези на рубашке, графиня, откинув длинные светлые волосы на спину, без лишних эмоций легла на разобранную придворными постель. Граф, тоже одетый в специальную сорочку с дырами на причинных местах, взошел на супружеское ложе. Накрыв супругу от нескромных взглядов своим телом, притиснулся как можно ближе, заставил развести ноги. Сунув руку в прорезь супружней сорочки, он притронулся к почти сухим складкам. С показно-безразличным выражением лица, он сильным движением пальцев проник внутрь ее тела. Графиня стиснула зубы обезличено смотря в украшенный старинной лепниной потолок. Графу всё это не нравилось, но он должен был сделать то, что требовалось. Стараясь отвлечься от ненужных мыслей о своих обязанностях, он попробовал быстрее подготовить её пальцами, убеждаясь, что его супруга вовсе не невинна. Периферийным зрением видя, что придворные уже начинают терять терпение, он вытащил пальцы и одним резким движением вошел в лежащую под ним супругу. Графиня сильнее стиснула зубы и вцепилась в простыни, не проронив ни звука. Когда граф стал двигаться внутри её тела, ногти все же прорвали тонкую ткань. Тянущиеся минуты, показались бесконечными, когда граф наконец закончил и постарался побыстрее покинуть её тело. Встав с супружеского ложа, он поправил сорочку и вежливо поклонился придворным. Успевшие заскучать дамы и господа покинули их покои почти радостно, унося с собой все источники света и оставляя супружескую пару в темноте. Дождавшись, пока в коридорах затихнут шаги, графиня села на постели. — Несите свечи, воду и халат, — негромко распорядилась она в темноту. Тут же, как будто ожидая ее приказа, в двери вошли две служанки, неся подсвечник с восемью зажженными свечами и два длинных халата. Почему-то служанки были одеты одинаково и совсем не так, как полагается — довольно хорошие платья, подобающие скорее кастеляншам или горничным. Вместо привычных взгляду чепцов, аккуратные прически, подобающие дворянкам. Подсвечник установили на пустующем туалетном столике. Одна из девушек, как и положено служанке, благоговейным трепетом, надела на графа длинный теплый халат. Граф немного неуютно чувствовал себя в странной непривычной одежде, но быстро оценил, когда сквозняк в спальне перестал забираться под сорочку. Графиня, не дожидаясь пока ей прилично подадут халат, выхватила его из рук слуги, и сама поспешно завернулась в него. — Горячая вода, надушенная простынь, полотенца, — продолжала распоряжаться бывшая принцесса. В большом тазу принесли горячую воду. Для помощи господам подошли еще двое как под копирку одетых и причесанных служанки, подавая графу надушенную мокрую простынь для процедуры омовения. Графине подали точно такую же. Она, не стесняясь, без всякой помощи сбросила халат, супружескую сорочку и завернулась в купальную принадлежность, омываясь, без всякого стеснения перед мужем. Граф только покачал головой на такую раскованность. Ему, как приличествует дворянину, с обтиранием помогали служанки. В стену с обратной стороны громко постучали, заставив вздрогнуть. — По западному коридору потайного хода к вам идет король, — громкий женский голос из-за стены заставил замереть. — Убирайте все! — быстро приказала графиня, без стеснения и промедления скинув в руки служанки простынь, подхватывая с пола приличествующую молодоженам сорочку и мгновенно одеваясь. Графа одевали в шесть рук не менее стремительно. Мгновенно отобрали мокрую простынь, без всяких церемоний обрядили в еще совсем недавно скинутую сорочку. — Быстрее! — нетерпеливо приказала женщина, ложась обратно на кровать. — Оливье, умоляю вас, быстрее, а то король будет недоволен. Пришел, все-таки, — добавила она недовольно. Пока граф ложился на кровать рядом с супругой, все лишние предметы были вынесены расторопными служанкам. Дверь была закрыта, только неубранный подсвечник на столе разгонял темноту. Его тоже хотели вынести, но повинуясь знаку, оставили. Снова раздался стук с той стороны стены. — Король за три коридора отсюда, — оповестила невидимая девушка. — Жанна, сваливай оттуда, пока тебя не заметили, — шикнула графиня в сторону стены. — Я понятия не имею, как мы это сделаем, но нам все придется повторить еще раз, — она взяла мужа за руку заглядывая ему в глаза. Граф покачал головой. — Вряд ли это получится, — он, поднеся к своим губам, поцеловал ее руку. — Но вы же можете сделать хоть что-то. Я могу попробовать помочь, — она костяшкой пальцев провела по его животу, неоднозначно намекая. — У нас есть немного времени. — Ничего не обещаю, но ради вас я постараюсь, — граф дождался пока супруга уберет руку и осторожно перекатился на нее, ложась сверху. Осторожно, почти нежно сжал ее грудь сквозь ткань сорочки. Графиня изучающе прошлась ладонями по его предплечьям и плечам. Наклонившись, граф дотронулся языком до открытого участка ее шеи, провел короткую влажную дорожку и слегка прикусил. Графиня откинула голову, подставляясь под приятные ласки, давая мужу безмолвное разрешение. Уловив, супруг стал более основательно работать языком и зубами на нежном участке, терпко пахнущем духами, с удовольствием слыша короткие и сдержанные стоны женщины. Пока король не подошел, они могли себе это позволить. Тело, не смотря на возраст и многолетний привычный целибат, на близость женщины реагировало как надо. Ободренный успехом, он начал действовать смелее. Собственнически пройдясь ладонями по ее телу, немного задержавшись на талии и внешней стороне бёдер, он дотронулся до влажного местечка между ее ног. Увидев, что графиня слегка выгнулась и чуть шире развела ноги для удовольствия, он едва заметно улыбнулся и погладил более решительно, смело. Графиня подалась вперед, сильнее притискиваясь к его пальцам, словно напрашиваясь, чтобы он скорее оказался внутри ее, дал ей почувствовать, что он ее мужчина, ее супруг. Прочувствовав нетерпение, мужчина удобнее расположился между ног жены, и мягким, но решительным движением вошел в нее. Первые несколько толчков, когда они только пытались найти общий ритм, не принесли особого удовольствия, но в какую-то минуту, они уловили совместное желание, и стали двигаться соразмерно, скорее ощущая, чем слыша легкие стоны друг друга. Король, возможно стоявший в одном из коридоров потайных ходов, оказался забыт. Общий ритм супругов становился все более нетерпеливым и яростным. Забыв про приличия, графиня через сорочку ласкала ладонями подтянутое тело супруга, поминутно впиваясь острыми ногтями. Последних решительных, даже слегка грубых движений графа хватило для того, чтобы она содрогнулась, резко подалась вперед, словно пытаясь продлить приятный контакт и протяжно застонала. Граф, забыв все на свете, целовал припухшие, искусанные губы супруги, продлевая удовольствие свое и ее. Тяжелое сбитое дыхание, мешало поцелуям. Но прервавшись на секунду, они дико и голодно набрасывались друг на друга. Одна за другой догорели и погасли свечи в подсвечнике, погружая молодоженов в темноту, крадя жадность и нетерпеливость. Когда потухла последняя свеча, супруги уже спали в объятиях друг друга.